Когда Дуань Цзинчжу крикнул, хотя никто ему не поверил, все инстинктивно обратили внимание на телевизор. Экран, приглушенный, представлял собой хаотичный беспорядок; среди толпы людей на больничной койке мирно лежал красивый молодой человек — такой, которому позавидовал бы любой мужчина. Неужели это тот человек, о котором говорил Дуань Цзинчжу? Он ведь не мог говорить о красивой девушке, которая так горько плакала рядом с ним, правда?
Я взглянул на телевизор, потом снова на героев и вдруг понял, что все они застыли на месте. Я понял; даже если молодой человек по телевизору не был Хуа Жуном, он, по крайней мере, выглядел на него точь-в-точь. Я невольно снова перевел взгляд на телевизор. Молодой человек все еще лежал неподвижно на кровати с закрытыми глазами. Что случилось?
Героический поступок? Рабочий-мигрант, требующий выплаты невыплаченной заработной платы?
Только тогда я понял, что происходит, и крикнул Дуань Цзинчжу: «Включи звук!»
Правда говорят, что участники часто ослеплены собственной точкой зрения. Только после того, как я крикнул, все остальные подхватили: «Да, да, да, включите звук!»
Дуань Цзинчжу внезапно выкрутил громкость на максимум. С глухим гулом мы услышали лишь последнюю фразу: «…сегодня члены семьи подписали с больницей соглашение об отказе от претензий, и больница прекратит все поставки в течение 24 часов… А теперь, пожалуйста, послушайте короткий новостной репортаж: металлургический завод города достиг рекордных показателей…» Оказалось, это был повтор вчерашних местных новостей.
Герои с удивлением переглянулись, когда мимо пронеслась Хуа Жун, и одновременно спросили: «Что случилось?»
Сначала я тоже был в замешательстве, но, медленно проанализировав ситуацию: предупреждение, перебои с поставками... в сочетании с новостями, которые Баоцзы мне сообщил вчера вечером, я вдруг ударил рукой по столу: «Понял, Хуа Жун — это тот самый овощ!»
Герои в один голос спросили: «Что это значит?»
Я вскочил на стул и сказал: «Доктор Ань, помните, вы говорили, что существует лекарство, после приема которого человек умеет только дышать и больше ничего? Брат Хуа Жун сейчас именно такой».
Ань Даоцюань сказал: «Люди тогда были подобны мертвецам».
Я ответил: «Да».
Герои снова дружно спросили: «И что же нам тогда делать?»
Я уверенно сказал: «Не спешите. В новостях только что показали Центральную больницу, верно? Позвольте мне спросить у старика Чжана, который там находится, о его состоянии».
Сначала я позвонил и поздоровался с Лао Чжаном, а затем спросил о пациенте в вегетативном состоянии в их больнице. Лао Чжан рассказал мне всю историю; в Центральной больнице об этом уже все знали.
Оказалось, молодого человека звали Ран Дунъе, он был почтальоном и увлекался разведением голубей. Травма головного мозга была получена им в результате падения при осмотре голубятни на втором этаже. В этот момент старый Чжан, верный своей эрудиции, начал долгое объяснение профессиональных знаний, полученных от доктора. Он сказал, что травма головного мозга Ран Дунъе отличается от того, что мы обычно называем вегетативным состоянием. Вегетативное состояние на самом деле называется декортикативным состоянием, также известным как персистирующее вегетативное состояние. Вегетативное состояние означает, что человек все еще может поддерживать жизнь благодаря инстинктивным рефлексам и метаболизму — другими словами, он ведет себя как растение; его нужно только поливать и удобрять, чтобы он оставался живым. Но Ран Дунъе был особенным; он находился где-то между вегетативным состоянием и смертью мозга. Смерть мозга гораздо серьезнее вегетативного состояния; это означает, что человек больше не может дышать или у него не бьется сердце, и даже самый лучший женьшеневый суп не поможет.
Поэтому, если Ран Донге хочет остаться в живых, ему потребуется более сложное оборудование и больше денег, чем обычному пациенту в вегетативном состоянии. Он их единственный ребенок, и их семья относительно обеспечена, но всего за шесть месяцев он израсходовал все их сбережения, и теперь у них нет другого выбора, кроме как сдаться.
Изначально это была обычная история, отчасти трагичная, но без каких-либо неожиданных поворотов. Сам старик Чжан тоже был неизлечимо болен, и он спокойно всё рассказал. Неожиданно он сменил тему, с глубоким волнением сказав: «Как жаль девушку этого парня. Какая замечательная девушка. Даже его семья давно хотела сдаться, но эта девушка остановила их, угрожая самоубийством и вложив все свои сбережения в эту историю, и в итоге всё закончилось вот так». Пока он это говорил, я вспомнил девушку, которая склонялась над кроватью Хуа Жун. Старик Чжан на мгновение опечаился, а затем вдруг спросил: «Почему ты спрашиваешь об этом?»
Я сказал: «На этом пока остановлюсь, тебе следует беречь себя». Хотя он знал предысторию героев, у меня не было времени подробно ему всё объяснять.
Я повесил трубку, сделал еще один шаг вперед и громко сказал: «Сейчас наш брат Хуа Жун ждет, когда мы его спасем».
Чжан Шунь закатил глаза: «Почему ты так радуешься тому, что Хуа Жун превратилась в овощ?»
Я вытащил из кармана небольшой предмет, подбросил его высоко в воздух и поймал. Когда я отпустил его, синяя таблетка закрутилась на столе, излучая таинственное свечение…
У Юн протер очки, долго смотрел на пилюлю и, немного поколебавшись, произнес: «Это…» Когда он наконец ясно увидел пилюлю, то немного воодушевился: «Это лекарство, способное восстанавливать воспоминания!»
Герои на мгновение опешились, но, поняв смысл этих слов, разразились ликующими возгласами. Линь Чун рассмеялся и сказал: «Раз Хуа Жун всё забыл в своей жизни, это избавит нас от множества хлопот. Пойдёмте и позовём его обратно!»
Я слегка улыбнулась: «Не спеши. Разве в новостях не говорили, что у нас ещё 24 часа…» Как только я это сказала, у меня возникло смутное ощущение, что что-то не так. В тот момент, когда я поняла, что происходит, выражение моего лица мгновенно изменилось. Я закричала: «Беги!» и не смогла произнести ни слова. Я в панике побежала к двери.
Это потому, что я понял: новости были вчерашние, и, вероятно, уже прошло 24 часа.
Подбежав к машине, я быстро объяснил ситуацию. Герои были так потрясены, что у них волосы встали дыбом. Дай Цзун быстро надел свою броню на ноги и сказал: «Я сначала пойду посмотрю».
Лу Цзюньи сказал: «Пока они не предпримут никаких действий, вы должны держать ситуацию под контролем».
У Юн сказал: «После такого сенсационного события в больнице наверняка много бездельников. Как нам приблизиться к Хуа Жун? Похоже, нам нужно тщательно все обдумать».
Садясь в машину, я крикнул: «Если ничего не получится, просто похитите их. Главное, чтобы никто не погиб, а дальше вы сами решите, что делать».
В этот момент Чжан Цин, Дун Пин и ещё несколько человек уже сели в мою машину. Дуань Цзинчжу, хромая, попытался забраться внутрь, но я вытолкнул его и крикнул: «Приведите несколько крепких парней!» Если начнётся драка, нужно быстро с ней покончить. Семья Хуа Жун, должно быть, думает, что столкнулась с бандитами, которые торгуют почками.
Я повел Лу Цзюньи и нескольких сильнейших воинов Ляншаня к больнице. Не успели мы дойти до ворот, как увидели большую толпу, собравшуюся, вероятно, чтобы посмотреть на это зрелище. Опасаясь привлечь внимание, я припарковал машину через дорогу и вместе с Чжан Цин и остальными притворился членами семьи, навещающими больного, прежде чем войти внутрь.
Пробираясь сквозь толпу, я смутно заметил в самом конце симпатичную девочку, которая так сильно плакала, что выглядела как сморщенная кукла. Она казалась немного бредовой, полупарализованной на руках у отца, время от времени пытаясь дотянуться до здания больницы, прежде чем долго рыдать. Отец похлопывал ее по спине и нежно утешал.
Внезапно из толпы появился Дай Цзун, и мы все спросили его: «Что вы здесь делаете? Где Хуа Жун?»
Дай Цзун вытер глаза и сказал: «Хуа Жун в смотровой комнате на 5-м этаже, это так трогательно...»
Мы все были в полном замешательстве. Затем Дай Цзун продолжил: «Эта девушка — подруга Хуа Жуна. Зная, что сегодня должны были удалить трубки, она ждала посреди ночи у палаты Хуа Жуна, говоря, что любого, кто войдет, затопчут ее мертвым телом. Трубки должны были удалить в 8 утра, но она все время устраивала скандалы и в итоге впала в шок».
У нас сейчас не было времени об этом беспокоиться, и мы спросили: «Как сейчас дела у Хуа Жун?»
Дай Цзун взял себя в руки и сказал: «С ним все в порядке, и сейчас он совсем один. Тебе следует поскорее уйти».
Мы бросились на 5-й этаж. На этом этаже не было палат, поэтому было очень тихо. Я быстро нашла смотровую комнату, толкнула дверь и увидела Хуа Жун, лежащую на кровати в вегетативном состоянии, на аппарате искусственной вентиляции легких и с капельницей с глюкозой в руке. Больше никого там не было.
Я вытащил таблетку из кармана, но, глядя на Хуа Жуна, который был «полностью вооружен», я не знал, с чего начать. Я не знал, будет ли опасно снимать с него кислородную маску, или он сможет спокойно проглотить таблетку в своем нынешнем состоянии. Вспомнив слова Ли Тяньжуна, я указал на Чжан Цина и сказал: «Иди принеси стакан воды».
Чжан Цин схватил чашку и вышел на улицу. Через некоторое время он вернулся со стаканом холодной воды. Я бросил лекарство в воду, и со вздохом из стакана поднялся красивый голубой туман, после чего вода вернулась в нормальное состояние.
Держа чашку в руках, я торжественно спросил Лу Цзюньи и остальных: «Посмотрите внимательно, это брат Хуа Жун? Как только эта чашка воды будет опустошена, если что-то еще случится!»
Дун Пин сказал: «Брат Хуа Жун говорил: „Стрела на тетиве, и её нужно выпустить…“»
Ли Куй сказал: «Поторопись, что ты говоришь, когда уже обделался на месте?»
Линь Чун сказал: «Сяо Цян, давай сделаем это. Даже если он никто, по крайней мере, мы спасём ему жизнь, верно?»
Я убрала с головы Хуа Жуна все эти грязные штучки, взяла чашку и вылила содержимое ему в рот...
В этот момент Дай Цзун внезапно распахнул дверь и сказал: «Вы уже закончили? Снизу поднимается целая куча репортеров и врачей».
Глава семьдесят пятая: Стрела
Я крепко зажала рот Хуа Жуна, поднесла чашку к его губам и выпустила тонкую струю воды. Она медленно исчезала, показывая, что он все еще способен к глотательному рефлексу. Но такими темпами мне потребуется как минимум 10 минут.
В этот момент я услышал шум внизу. Я крикнул: «Выйдите, несколько человек, и остановите их. Не подпускайте никого близко!»