Shu Ke peut regagner une fortune perdue

Chapitre 188

В последнее время вдохновение наполняет её словно родник.

«Женщина, над чем ты смеешься?» Внезапно сзади раздался смеющийся голос.

Цинъюнь вздрогнула и быстро открыла книгу, чтобы скрыть то, что только что написала. Она кокетливо сказала: «Лиге, в следующий раз, когда будешь входить, тебе следует постучать».

Ли Гэ подняла бровь. «О?! Значит, ты что-то затеваешь нечисто, женщина?!»

Цинъюнь быстро покачала головой: «Нет! Ты часто появляешься за моей спиной внезапно и бесшумно. А вдруг я однажды до смерти испугаюсь?»

«Женщина, не говори глупостей. Некоторые шутки неуместны». Выражение лица Ли Гэ было слегка недовольным, и в её голосе также звучало недовольство.

Зная, что он волнуется за неё, Цинъюнь повернула голову и мило улыбнулась: «Хорошо! Хорошо! Больше я этого говорить не буду».

Цинъюнь встала, подошла к Лиге и сказала: «Почему ты сегодня так рано пришла? Обычно ты приходишь после ужина».

«Сегодня у меня относительно много свободного времени. Во время суда не было ничего важного, поэтому я приехал сюда сразу после его окончания. Сегодня такая прекрасная погода, поехали в Долину Бессмертных!»

Цинъюнь улыбнулась и кивнула: «Я тоже так думала».

Перед уходом Ли Гэ взглянула на бумаги, прижатые к книге, и на ее губах появилась улыбка.

Сказочная долина.

Сейчас разгар лета, стоит изнуряющая жара, но в Долине Фей царит освежающая прохлада, пышная зелень деревьев делает это место восхитительным зрелищем.

Цинъюнь не возвращалась в Долину Бессмертных с момента их последней встречи. Войдя в Долину Бессмертных, Цинъюнь носилась как сумасшедшая.

"Хм! Река по-прежнему чистая, как и прежде, и рыбы столько же. Ха-ха, должно быть, рыболовные навыки Старика Бессмертного ухудшились!"

«Ах! Механизмы здесь действительно очень сложные; старик был прав, он не преувеличивал!»

"Ух ты! Ли Ге, это место такое классное! Оно даже лучше, чем Ледяной дворец Феникса. Ли Ге, давай когда-нибудь найдем такое место, чтобы жить в уединении, хорошо?"

Ли Гэ посмотрел на неё любящим взглядом, его карие глаза были полны нежности. "Хорошо."

«Увы! Юн, ты нашла себе мужчину, и теперь тебе больше не нужна эта старуха». В этот момент в воздухе раздался скорбный голос.

Цинъюнь обрадовалась и обернулась. И действительно, она увидела старика с белой бородой, который смотрел на нее с негодованием.

Цинъюнь громко рассмеялся, подошёл и энергично похлопал старика по спине, сказав: «Как такое может быть? Старик, вы мой самый уважаемый старейшина!»

«Кхм. Юн, будь осторожнее, мои старые кости не выдержат твоего грубого обращения», — усмехнулся старый бессмертный. Его длинная борода белела на солнце.

Затем Цинъюнь отдернула руку, отошла к Лиге и широко улыбнулась.

Старик поднял взгляд на стоявшую перед ним пару, удовлетворенно кивнул и с облегчением сказал: «Я рад, что вы заботитесь о Юньэр».

Цинъюнь и Лиге были поражены. Почему слова старика звучали так, будто «он вот-вот покинет этот мир»?

В этот момент старик усмехнулся, погладил свою седую бороду и сказал: «Пойдемте внутрь! Сегодня я расскажу вам все, что вы захотите узнать».

Цинъюнь и Лиге обменялись взглядами и последовали за стариком в дом.

Выпив чашку чая, старик медленно начал рассказывать о том, что произошло тогда.

«Юнь, помнишь, что случилось в мире, когда в Фэнси три года бушевала засуха, и не выпало ни капли дождя?»

Немного подумав, Цинъюнь сказала: «Старый Бессмертный, вы имеете в виду ту каменную табличку, упавшую с неба? С детства я часто слышала, как мой отец говорил о той волшебной каменной табличке во дворце, утверждая, что я — принцесса, дарованная Фэнси небесами».

«Юн, ты видела эту каменную табличку?»

Цинъюнь кивнул.

«Каменную табличку мой отец привёз от простых людей и поместил в сокровищницу. Я видел её несколько раз, когда бывал там раньше».

"Ты помнишь, что там наверху?"

Цинъюнь прикусила губу и, долго вспоминая, наконец ответила: «Надпись красной киноварью гласила: „Да обретешь ты тоску, стеклянную бусину и благословение для всего мира“. Люди были вне себя от радости и хлынули, чтобы найти „тоску“. Однако есть одна странность: последняя точка иероглифа ” (тоска) изгибается вверх».

Старик усмехнулся, и в его глазах постепенно загорелся мягкий огонек.

«Юн, эту каменную табличку вырезала твоя мать. Когда твоя мать писала иероглиф ”“ (си), она любила делать так, чтобы последняя точка загибалась вверх. Если посмотреть на нее перевернутой, она выглядит точь-в-точь как изящные брови твоей матери».

«Вырезано главой дворца Мэйцзюэ?! Зачем?!» — Ли Гэ был потрясен.

«Не спеши. Позволь мне рассказать тебе всё постепенно». Старый бессмертный отпил глоток чая, перевел дух и погрузился в воспоминания. «Сорок лет назад долина Цзюэчэнь и долина Бессмертных были соединены и назывались долиной Цзюэсянь. Вместе с дворцом Цинь и дворцом Ли они составляли три столпа мира боевых искусств. Тогда я был молод и считал себя лучшим мастером боевых искусств. Я был высокомерен и властен. Увы, кто же не безрассуден в молодости? Позже, во время битвы между различными сектами боевых искусств, меня поразил «Кулак Сороконожки» секты Пяти Ядов, и я получил серьёзные ранения. Как раз когда я думал, что навсегда исчезну из мира боевых искусств, появилась Мэйцзюэ. Она была одета в красное и грациозно спустилась с неба. Её струящиеся волосы сияли пленительным блеском на солнце. Она спасла меня и исцелила мои раны. С древних времён даже героям трудно устоять перед очарованием прекрасной женщины. Я влюбился в неё без памяти».

Услышав это, Цинъюнь и Лиге были глубоко тронуты.

«Позже, в знак благодарности, я пригласил её посетить Долину Бессмертных. Но я никак не ожидал, что она влюбится в Цзюэчэня с первого взгляда». В этот момент старый бессмертный посмотрел на Ли Гэ: «Ваш учитель был всемогущ, посвятил свою жизнь исцелению больных и заботился только о своих пациентах. Кроме того, у него был необыкновенный темперамент, подобный темпераменту изгнанного бессмертного».

Цинъюнь взглянула на Лиге и вдруг поняла, что характер Лиге действительно переняла у старика Цзюэчэня.

В этот момент старый бессмертный вздохнул, его глаза наполнились глубокой печалью. «Мэйцзюэ была необычайно красива с детства, и ни один мужчина никогда не игнорировал её. И всё же Цзюэчэнь игнорировал Мэйцзюэ целых десять лет. Мэйцзюэ всегда была упряма в любви; она отказывалась идти на компромисс с другими мужчинами и была полна решимости заполучить Цзюэчэня. Наконец, спустя ещё несколько лет, Цзюэчэнь заметил Мэйцзюэ, которая была рядом с ним более десяти лет, и начал влюбляться в неё. Этот брак должен был иметь счастливый конец, но, к сожалению, судьба была жестока и решила разлучить их. По мере того, как навыки боевых искусств Мэйцзюэ улучшались день за днём, демоническая природа внутри неё всё быстрее и быстрее проникала в её существо. Наконец, однажды демоническая природа в ней полностью вырвалась наружу. Она стала безжалостной, убивая всех, кого встречала, даже тех, кого считали Буддами, и истребила бесчисленное количество людей в мире боевых искусств».

В этот момент тело старика слегка задрожало, словно он вспоминал ту кровавую сцену, которая произошла тогда.

Атмосфера внезапно стала несколько гнетущей.

Спустя неизвестное время старый бессмертный наконец оправился и продолжил своим низким, хриплым голосом: «Позже различные праведные секты мира боевых искусств сформировали отдельные отряды, чтобы выследить Мэй Цзюэ. Что касается меня… меня охватила зависть, потому что я ждал благосклонности Мэй Цзюэ более десяти лет. Я тайно рассказал нескольким уважаемым старейшинам мира боевых искусств о романе Мэй Цзюэ и Цзюэ Чэня. Узнав об этом, старейшины призвали Цзюэ Чэня возглавить различные секты мира боевых искусств в поисках Мэй Цзюэ, чтобы искупить свои грехи. В конце концов, Цзюэ Чэнь принял это задание».

Цинъюнь была ошеломлена. Она спросила: «Неужели это правда, как говорят в мире боевых искусств, что вы с старейшиной Цзюэчэнем объединили усилия, чтобы заставить Мать умереть?»

Старый бессмертный покачал головой, затем кивнул. Он вздохнул и сказал: «Это должно быть косвенно! Хотя демоническая сущность Мэйдзюэ проявилась в полной мере, у неё всё ещё случались моменты просветления. Во время нашей битвы у Белого Костяного Утеса Мэйдзюэ пришла в себя. Она увидела своего возлюбленного, размахивающего длинным мечом, и большую группу мужчин, бросающихся на неё сзади. В тот момент её глаза наполнились безграничной ненавистью. Я всегда буду помнить, что она тогда сказала; она сказала, что будет ненавидеть Цзюэчэня до конца своей жизни. Позже её демоническая сущность вспыхнула, и она использовала стихотворение «Ненависть на берегу реки», чтобы запятнать Белый Костяной Утес кровью. Никто из присутствующих не был пощажен».

Перед глазами старика словно предстала картина многолетней давности: небо было залито красным, Мэйцзюэ была одета в красное, а в ее глазах читалась всепоглощающая ненависть.

«И тут я кое-что обнаружил: любовь Цзюэчэня к Мэйцзюэ была не меньше, чем её любовь к нему. В тот момент глаза Цзюэчэня были полны боли, жалости и глубокой любви. Но Мэйцзюэ ничего этого не видела. Она была ослеплена ненавистью и демонической энергией внутри себя. Она сделала несколько шагов назад, совершенно забыв, что позади неё — бездонная Белая Костяная Скала. Я схватил Цзюэчэня, и она тут же упала насмерть. С тех пор долина Цзюэсянь разделилась на долину Цзюэчэнь и долину Сянь. Цзюэчэнь начал жить уединенно в долине Цзюэчэнь и больше никогда со мной не связывался. В битве у Белой Костяной Скалы мы с Цзюэчэнем получили серьёзные ранения, но Цзюэчэнь не исцелился после этого, поэтому так быстро ушёл. Позже, размышляя о своих действиях, я был полон сожаления и вины, и тоже начал жить в уединении».