Héritière sans égale - Chapitre 40
Сяо Бао наклонил голову и улыбнулся, его невинная и романтичная манера поведения рассмешила Даньмэй и Сицин. Смех донесся до ушей Сюй Цзиньжуна, и он тоже слегка улыбнулся, его глаза наполнились теплом.
Когда карета подъехала к воротам резиденции префектурного правительства, ожидавший её привратник бросился внутрь, чтобы объявить об их прибытии. Через мгновение Ян Хуан и его жена вышли, чтобы лично поприветствовать их.
Поскольку Данмэй заранее подтвердила свои намерения с Сюй Цзиньжуном накануне вечером, она не удивилась, увидев, что пара действительно оказалась той самой идеальной парой, которую она встречала раньше. Она просто улыбнулась и шагнула вперед, чтобы поприветствовать их. Сюй Широнг же, напротив, был ошеломлен, увидев Данмэй и маленького ребенка, которого она держала на руках.
Несколько лет назад, когда Сюй Широнг был в столице, брак Сюй Цзиньжуна с дочерью премьер-министра был популярной темой разговоров среди знатных дам, поэтому она в какой-то степени слышала об этом. Несколько дней назад она слышала, как Ян Хуань рассказывал о проблемах в семье Сюй Цзиньжуна, о том, как его бросила жена, и как он годами искал ее. Удивленная, она заинтересовалась дочерью премьер-министра, гадая, что за женщина осмелилась бы на такое, что даже Сюй Цзиньжун, человек его уровня, счел бы таким неприятным в нынешней социальной обстановке. Теперь, увидев ее, она сразу почувствовала, что она ей знакома, и при ближайшем рассмотрении поняла, что это мать и сын, которых она видела раньше у озера. Хотя их одежда и внешность были совершенно разными, мягкое и элегантное выражение их глаз и бровей осталось прежним. Особенно ей понравился маленький мальчик с ясными черно-белыми глазами и длинными, завитыми ресницами, который подошел к ней без слов матери, поклонился и спросил: «Где та сестричка, которую я видела на днях?» Она сразу же прониклась к нему симпатией и быстро взяла его за маленькую ручку, чтобы отвести внутрь, а затем с улыбкой повернулась к Данмэй: «У моей дочки небольшой праздник дня рождения, и мы не хотели никого беспокоить. Мы просто приготовили ей тарелку лапши долголетия. Но моему мужу нравится оживленная атмосфера, и он сказал, что воссоединение семьи Сюй и совпадение этого события с днем рождения моей дочки — это двойной праздник, и обе семьи должны собраться вместе, чтобы отпраздновать. Думаю, это разумно. С моей дочкой все в порядке, но ваше счастливое воссоединение — это действительно радостное событие, поэтому я без зазрения совести пригласила вашу семью к нам домой, чтобы они присоединились к празднику».
Когда Данмэй прибыла, она ожидала увидеть в резиденции префектурного правительства множество гостей, но вместо этого обнаружила тишину. Она была несколько удивлена, но, выслушав объяснение Данмэй, поняла причину и еще больше восхитилась сдержанным поведением супругов. Ее провели во внутренний двор, где она увидела нескольких служанок, разносивших подносы и чашки по коридору. Маленькая девочка, которую она видела раньше, сегодня была одета ярко и мило, и выглядела вот так. Увидев вошедшую Сяобао, она на мгновение замерла, затем радостно подбежала и подняла юбку. Кормилица рядом с ней поспешно побежала за ней, крича: «Осторожно, не упади!»
Когда Сяо Бао пришёл, он без умолку болтал, но, увидев людей, немного смутился и просто стоял неподвижно. Маленькая девочка схватила его за руку и потянула внутрь, радостно говоря: «Старший брат, как это ты? Папа вчера принёс мне кое-что новое и интересное. Отлично, что ты здесь, давай я тебе покажу».
Сюй Широнг и Данмэй последовали за ними внутрь. Они играли с ребёнком, одновременно болтая, и обнаружили, что очень хорошо ладят друг с другом. Вскоре им даже показалось, что они знакомы очень давно.
Служанка подняла занавеску и вошла, улыбаясь: «Госпожа, госпожа Сюй, в саду накрыт банкет в честь дня рождения девочки. Хозяин сказал, что он и господин Сюй как братья, поэтому две семьи — как одна семья. Давайте отложим формальности и сядем вместе. Будет так же весело».
Сюй Широнг и Данмэй обменялись взглядами и одновременно рассмеялись. Их это ничуть не смущало; они только начали разговор, и неожиданно оба мужчины высказали то же предложение — они были на одной волне. Затем они позвали Сяо Ню Ню и Сяо Бао, и вместе отправились в сад. Они увидели банкет, устроенный у искусственного холма и пруда, и даже сцену для представления теней. Артисты, прятавшиеся под сценой и увидев приближающихся двух очаровательных малышей, начали свое выступление без предупреждения, к большому удовольствию Сяо Ню Ню и Сяо Бао, которые хлопали и смеялись без остановки. Оказалось, что это была идея Ян Хуана.
В середине банкета девочка тоже съела свою лапшу долголетия. Двое детей давно потеряли аппетит и теперь, прикованные к сцене кукольного представления, внимательно наблюдали за происходящим. Ян Хуань поставил бокал с вином, на мгновение уставился на затылки детей, затем внезапно хлопнул рукой по столу и сказал Сюй Цзиньжуну: «У меня есть идея. Я расскажу тебе, что ты думаешь».
Сюй Цзиньжун рассмеялся и сказал: «Брат Ян, если попросишь, я пройду за тебя через огонь и воду».
Ян Хуан рассмеялся и махнул рукой, сказав: «Не нужно, не нужно. Я только что увидел, как хорошо эти двое малышей поладили, и тут мне вдруг пришла в голову мысль. Почему бы нашим семьям не устроить между ними брак? Тогда у меня будет зять, а у тебя — невестка, и нам не придётся искать их повсюду, когда они вырастут. Разве это не было бы замечательно?»
Недолго думая, Сюй Цзиньжун с готовностью согласился. Однако, прежде чем они успели даже чокнуться бокалами в честь праздника, его жена в один голос воскликнула: «Это неуместно!» Сюй Цзиньжун и Ян Хуань были не только озадачены, но и Сюй Широнг и Данмэй тоже удивились. Они обменялись взглядами, а затем тихонько посмеялись про себя.
Сюй Широнг улыбнулась Данмэй и сказала: «Когда я сказала, что это неуместно, это не потому, что я считала неправильным, чтобы наши семьи устраивали брак между нашими детьми. Просто дети еще очень маленькие, и их характеры еще не сформировались, поэтому устраивать брак так рано неуместно. Если они будут так же совместимы, когда вырастут, я буду более чем счастлива иметь такого приятного человека, как ваш сын, в качестве зятя. Интересно, что вы думаете по этому поводу, сестра?»
Данмэй кивнула и сказала: «То, что вы только что сказали, — это именно то, о чём я думала. Лучше подождать, пока ребёнок подрастёт, прежде чем обсуждать помолвку».
Ян Хуан и Сюй Цзиньжун действительно не боятся, что мой хороший зять сбежит.
Услышав это, Сюй Широнг и Данмэй рассмеялись. Сюй Цзиньжун тоже рассмеялся, посмотрел на Сюй Широнг, слегка кивнул ей, а затем перевел взгляд на Данмэй напротив и некоторое время смотрел на нее.
Увидев его взгляд с улыбкой на губах и глазами, полными нежности, Данмэй почувствовала теплый ветерок в сердце и слегка улыбнулась ему в ответ. Только двое детей, стоявших рядом и все еще вытягивавших шеи, чтобы посмотреть кукольное представление, не подозревали, что их отец чуть не устроил их брак, и продолжали указывать на них пальцами и перешептываться между собой.
После обеда и непродолжительного отдыха Сюй Цзиньжун и Данмэй попрощались, а Сяобао и Сяонинюй неохотно обменялись прощаниями. Затем семья провела еще два дня, осматривая достопримечательности Ханчжоу, после чего отправилась в Сучжоу, снова по водному пути.
Примечание автора: Следующая глава станет грандиозным финалом. Помимо необходимых пояснений, пожалуйста, оставьте комментарий и сообщите мне, что бы вы хотели увидеть дальше, и я постараюсь написать это.
Кроме того, поскольку мне нужно привести мысли в порядок, завтра я сделаю перерыв, а послезавтра опубликую милый финал.
Цинге благодарит всех за то, что сопровождали её на протяжении всего пути.
Большое спасибо!
Глава 87
Примечание автора: Прошу прощения... Я планировала опубликовать заключительную главу сегодня вечером, но мой малыш настаивает на просмотре фильма «Рыцарь-дракон», поэтому я пойду сводить его туда и приготовлюсь присоединиться к толпе на праздновании Национального дня... Извините за нарушение обещания, заключительная глава будет опубликована завтра.
В последней главе все поделились своим мнением. За исключением замечания Мэймэй о том, что «путешествующая во времени главная героиня, свободно говорящая по-английски», — это действительно сложно, всё остальное будет записано...
Всем желаю чудесных праздников!!!
Большое спасибо, Мэймэй, за то, что сбросила мины и ракетные установки. Ты проделала огромную работу.
-----------------------------------------------------------------------
Путешествие из Ханчжоу в Сучжоу по воде очень удобно, и половину пути мы преодолели всего за несколько дней.
Раньше Сяо Бао знал только, что у него есть мать и тётя Сицин. Впервые в жизни он осознал, что помимо отца, у него есть ещё бабушка и дедушка по материнской линии, бабушка, старший брат и старшая сестра, и что ему предстоит встретиться со всеми ними в будущем. Он на мгновение заскулил, прежде чем, посмотрев на Данмэй, осторожно спросить: «Будут ли они… так же рады видеть меня, как и отца?»
Прежде чем Данмэй успела ответить, Сюй Цзиньжун вмешался: «Конечно. Ты — маленькое сокровище своего отца, поэтому ты и для них тоже маленькое сокровище. Они будут безмерно рады тебя видеть».
Сяо Бао с облегчением повернулся к Данмэй, надулся и сказал: «Мама плохая. Она никогда не рассказывала мне, что у меня есть отец, бабушка и дедушка по материнской линии, бабушка по отцовской линии, старший брат и старшая сестра. Если бы я знал раньше, я бы сам пошел их искать».
Последние несколько дней Данмэй тосковала по дому, и чем ближе они подъезжали к Сучжоу, тем больше терялась в себе. Она не знала, как встретиться с родителями, которых не видела много лет, или как объяснить им появление этого неожиданного внука. Теперь, столкнувшись с вопросом Сяобао, она не могла ответить и обратилась за помощью к Сюй Цзиньжуну. Он улыбнулся, взял Сяобао на руки и несколько раз пощекотал его; они вместе смеялись и играли. После обеда, как и в предыдущие дни, он отнёс его на нос лодки, некоторое время показывая пейзаж. Когда пришло время его ежедневного послеобеденного сна, и его веки начали слипаться, его наконец передали Сицин на корме лодки.
Сюй Цзиньжун вернулся на борт и увидел, что Данмэй все еще сидит на скамейке у иллюминатора, с немного обеспокоенным выражением лица глядя на далекие горы. Зная ее мысли, он подошел, поднял ее и посадил себе на колени. Он обнял ее за талию сзади и наклонился ближе, сказав: «Чем ближе мы к Сучжоу, тем больше ты кажешься обеспокоенной. Когда увидишь своих родственников, ты, наверное, расплачешься. А как мне ответить, если они меня спросят?»
Данмэй услышала его насмешливый тон, оглянулась и увидела, что он действительно смотрит на нее с улыбкой и легкой насмешкой в глазах. Она вздохнула, лениво прислонилась к нему и на мгновение застыла в недоумении, прежде чем пробормотать: «После стольких лет молчания ты вдруг вернулся, и теперь у тебя есть маленькое сокровище…» Она не смогла закончить фразу.
Сюй Цзиньжун откинулся на спинку стула, подняв бровь, словно ожидая, что она заговорит. Увидев, что она замолчала, он просто обнял её, повернул к себе и медленно произнёс: «Хм? Теперь ты наконец-то поняла, что не можешь говорить? Почему ты не подумала об этом, когда уходила?»
Увидев, что он явно злорадствует, Данмэй разозлилась и дважды ударила его кулаком. Она попыталась вырваться, но он крепко держал её, и она не могла освободиться. Она фыркнула и сказала: «Ты просто ждёшь, когда я выставлю себя дурой, не так ли?»
Затем Сюй Цзиньжун разразился почти безудержным смехом. Раздраженная Данмэй уже собиралась снова ударить его, но он схватил ее за руку и нежно обнял. Он сказал: «Я заметил, что ты была беспокойной всю эту дорогу; оказывается, это из-за этого. Не волнуйся. Я помог тебе скрыть это от них раньше, и теперь, когда ты вернулась ко мне, зачем мне вспоминать прошлое и причинять им ненужные переживания? Просто хорошо питайся, хорошо высыпайся, поправляйся и будь здоровой, чтобы они могли тебя видеть».
Данмэй с некоторым недоумением посмотрела на него, но увидела лишь улыбку и шепот на ухо. Услышав это, ее глаза загорелись, но она тут же снова посмотрела на него с некоторой неуверенностью и спросила: «Это… это действительно может сработать?»
Сюй Цзиньжун протянул руку, ущипнул ее за щеку и согласно промычал: «Почему бы и нет? Ваши родственники будут вне себя от радости, увидев Сяобао, им будет все равно на все остальное».
Услышав его слова, Данмэй наконец почувствовала облегчение после нескольких дней беспокойства. Она глубоко вздохнула, нежно прижалась к его груди и прошептала: «Спасибо, что так много обо мне думаешь…»
Сюй Цзиньжун посмотрел вниз и увидел, как она послушно прижалась к нему в объятиях. Его сердце медленно наполнилось нежностью. Он крепко обнял её и на мгновение прижался к её уху, прежде чем сказать: «С этого момента больше не благодари меня. Когда ты так ушла, в основном виноват был я. Хотя за это время прошло четыре года, всего несколько последних ночей, просыпаясь и видя тебя рядом, я чувствовал, будто эти четыре года были всего лишь сном. Всё это в прошлом. Давай просто будем относиться к этому так, как будто мы оба мечтали, и с этого момента будем жить хорошо».
Данмэй ответила взаимностью и обняла его ещё крепче.
Сяо Бао уже дремала в кормовой части корабля, поэтому никто не боялся, что кто-то войдет в каюту и потревожит ее. Сюй Цзиньжун откинулся на спинку кресла, позволяя Даньмэй прислониться к нему. В прохладном ветерке каюты они вдвоем смотрели на летний пейзаж на берегу и разговаривали. Постепенно он перестал слышать ее голос. Он посмотрел вниз и увидел, что она уснула, прижавшись к нему. Вспомнив, как сильно их близость была прошлой ночью, из-за чего она и проснулась днем, он слегка улыбнулся. Не беспокоя ее, он просто взял лежавшее рядом пальто и осторожно укрыл ее им. Затем он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, чтобы составить ей компанию.
Несколько дней спустя корабль приблизился к пристани Сучжоу. Учитывая, что родители Данмэй были уже в преклонном возрасте, и опасаясь, что такая внезапная поездка может вызвать у них чрезмерное волнение и привести к неприятностям, Сюй Цзиньжун заранее отправил Цзян Жуя сообщить им об этом. Только после этого он и его группа сошли на берег и не спеша продолжили путь.
Супруги Цинь не видели свою дочь уже несколько лет. Хотя их зять каждый год посылал к ним людей, на вопрос, зачем, они всегда отвечали, что слишком заняты или приедут в другой раз. Отец Вэнь был не против, но мать Цинь, не видевшая дочь много лет, естественно, скучала по ней. Однако, когда дочь выходит замуж, это как вода, пролитая из чашки; тем более, если всего несколько лет, семья мужа живет далеко или сурово к ней относится, она может увидеть их всего несколько раз за всю жизнь. Поэтому, хотя она ужасно скучала по ней, у нее были и некоторые сомнения. Она знала только, что ее зять всегда заботился о дочери, поэтому она была относительно спокойна, лишь изредка думая о ней и упоминая ее несколько раз. Сегодня же она вдруг увидела молодого слугу у ворот, который взволнованно вбежал во двор, чуть не столкнувшись с ее служанкой. Как раз когда она собиралась отругать его, услышала, как мальчик заикнулся: «Госпожа… пришел охранник Цзян из дома зятя! Он сказал, что зять и его жена едут вместе, скоро будут, и… они привели к вам внука!»
Цинь сначала опешила и никак не отреагировала. Когда же пришла в себя, ноги у нее подкосились. Если бы не быстрая рука служанки рядом, она бы поскользнулась и упала на пол. Она схватила его за воротник и, широко раскрыв глаза, воскликнула: «Что вы только что сказали? Они вдвоем пришли, и даже моего внука привели?»
Привратник кивнул с улыбкой и сказал: «Верно. Я как раз удивлялся, почему сороки на том дереве во дворе сегодня так громко щебечут. Оказывается, это семья зятя! Они не приезжали сюда много лет, а теперь даже маленького мальчика привезли с собой!»
Цинь радостно вскрикнула, сердце бешено колотилось. Она бросилась к главным воротам, забыв даже сказать мужу. Ее служанка окликнула прохожего, велев ему поспешить в кабинет и сообщить старику, и сама поспешно последовала за ним.
Госпожа Цинь и отец Вэня, прибывшие позже, с нетерпением ждали у ворот. Вскоре они действительно увидели вдали приближающиеся к их воротам кареты, и во главе одной из них ехал не кто иной, как их зять! Обрадованные, они поспешили поприветствовать его.
Прежде чем зять успел спешиться, госпожа Цинь увидела, как открылась дверь кареты позади них, и из нее выглянула маленькая детская головка, с любопытством оглядывая ребенка. Лицо ребенка отдаленно напоминало лицо ее зятя, и она поняла, что это, должно быть, ее внук. Она онемела, застыла на месте, пристально глядя на ребенка, пока карета не подъехала к двери. Ее зять спешился, снял ребенка и помог спустить молодую женщину — не кого иного, как свою дочь, которую она не видела много лет! Только тогда она дрожащим голосом воскликнула: «Дочь…»
Данмэй сразу же заметила своих родителей. Видя, как сильно они постарели за последние четыре года, и как их лица, даже обычно сдержанного отца, выражали эмоции, глядя на нее, она почувствовала укол грусти, у нее перехватило дыхание. Но, опасаясь, что они могут вызвать подозрение, она заставила себя сдержаться. Увидев, как Цинь Ши зовет ее подойти, она быстро крикнула: «Мама!» и бросилась ей на помощь. Стоявший неподалеку Сюй Цзиньжун тоже поприветствовал своего тестя.
Цинь крепко обняла Данмэй, несколько раз коснувшись её лица; её глаза уже блестели от слёз. Данмэй всхлипнула и быстро вытащила из-за спины Сяобао, который наклонял голову, чтобы посмотреть на неё. Сяобао уже был её учеником, поэтому ему не нужно было много говорить. Он поклонился Цинь и чётким, громким голосом назвал её «Бабушка», а затем «Дедушка».
Переполненная радостью, госпожа Цинь вытерла глаза платком, затем крепко обняла Сяо Бао и поцеловала ее в щеку пять или шесть раз, называя ее своей любимицей. Она оглядела Сяо Бао со всех сторон, ее глаза заблестели от смеха. Хотя господин Вэнь тоже был рад, он был более сдержан и, кашлянув, сказал: «Ваш зять и его семья приехали издалека. Что за вид, что они так преграждают им путь? Скорее встречайте их». Вспомнив об этом, госпожа Цинь взяла Сяо Бао за руку и радостно вошла внутрь.
После того как все расселись и подали чай, Цинь Ши, не сделав ни глотка, пожаловался Данмэй: «Ты просто нелепа. Одно дело, что ты не навещала свою мать несколько лет, но почему ты не послала никого сообщить нам о таком радостном событии, как рождение Сяобао? Никто из родственников моей матери не присутствовал ни на месячном, ни на однодневном, ни на годовщинном рождении ребенка. Если кто-нибудь узнает, разве они не скажут, что мне не хватает манер?»
Данмэй почувствовала себя виноватой и опустила голову, когда Цинь Ши задал ей вопрос. Сюй Цзиньжун взглянула на Сицин, сидевшую рядом, которая все поняла и улыбнулась, взяв Сяобао с колен Цинь Ши и уговорив его выйти поиграть в сад. После его ухода Сюй Цзиньжун кашлянул, а затем улыбнулся: «Это действительно наша вина, пожалуйста, простите нас, свекор и свекровь. На то есть веская причина. Когда этот ребенок еще был у меня в утробе, мы встретили даосского мастера, у которого открылся третий глаз. Мастер сказал, что у него особая судьба, но если он хочет жить спокойно, его нужно тщательно воспитывать до трех лет, прежде чем он сможет показаться своим родственникам. Хотя я не очень в это верю, раз мастер так сказал, лучше быть осторожным, поэтому я держала это в секрете до сих пор. Сегодня мой муж и свекровь — первые из старших родственников Сяобао, кто его увидел. Даже его бабушка еще не знает. Мы как раз думали, что после посещения этих двух старейшин мы поспешим навестить его бабушку».
Госпожа Цинь была крайне удивлена и долгое время ошеломлена. Когда же она наконец пришла в себя и поняла, что встретила его раньше его мачехи, она была вне себя от радости. Недолго думая, она улыбнулась и сказала: «Так вот как! Я слышала, что в семьях мальчиков воспитывают как девочек на удачу. Но я впервые слышу о таком способе воспитания ребенка, избегая родственных связей. Но раз это сказал мой господин, значит, это правда. Теперь, когда вы здесь, это хорошо, это хорошо…»
Данмэй оглянулась и увидела, что Сюй Цзиньжун говорил с такой серьезностью, что ее родители не заподозрили ничего подозрительного. Она вздохнула с облегчением и благодарно посмотрела на Сюй Цзиньжуна, что он заметил. Они обменялись улыбками, которые случайно увидела Цинь Ши. Она и не подозревала о тайных мыслях, стоящих за их отношениями; она просто предполагала, что ее дочь и зять очень любят друг друга, и была еще больше довольна, улыбаясь про себя.
Сладкие слова Сяо Бао наполнили сердца двух старейшин радостью, заставив их пожалеть, что они не могут остаться подольше. Цинь Ши обожала его, практически воспитывая, как сахарную куклу в горшочке с медом; отец Вэня учил его лишь простым стихам из предыдущих династий, таким как «Тихие ночные размышления» и «Весенний рассвет», большинство из которых Данмэй преподала ему раньше. Видя, что он в таком юном возрасте может бегло декламировать многие из них и хорошо понимать их смысл, она была чрезвычайно довольна. Однажды Сяо Бао, в приподнятом настроении, даже продекламировал стихотворение «Кто знает, что каждое зернышко на тарелке — результат упорного труда?», которому его не учили, глубоко тронутый. Увидев Сюй Цзиньжуна, он неоднократно хвалил сына, говоря, что тот — многообещающий ребенок, понимающий жизненные трудности в столь юном возрасте, и что его будущее безгранично. Сюй Цзиньжун знал, что это произошло благодаря прекрасному воспитанию Данмэй, и, понимая, через какие трудности ей пришлось пройти за последние несколько лет, его и без того глубокая привязанность к ней ещё больше укрепилась. Один был благодарен, что он сохранил это в секрете, а другой жалел её за то, что она родила и вырастила его сына. Когда они были вместе в постели, между ними естественным образом возникала сильная привязанность и глубокая любовь. Теперь они понимали смысл фразы «весенняя ночь в будуаре коротка».