Прямо сейчас……
Подождите, что здесь происходит?!
На фоне восходящего солнца возвышались две стройные фигуры, одна в белом, другая в красном.
Су Ченче встала перед ней: «Извините, я вас не помню».
Е Цяньцянь небрежно отбросила нож в сторону, в ее голосе слышалась угроза: «Ничего страшного, если ты забудешь, я заставлю тебя вспомнить».
Су Ченче на мгновение задумалась: "А я тебе нравилась раньше?"
Е Цяньцянь на мгновение заколебалась: «Всё в порядке».
Су Ченче: "Между нами заключен брак по договоренности?"
Е Цяньцянь: "Это... я так не думаю."
Су Ченче: «Существуют ли между нами настолько глубокие отношения, что мы непременно должны о них помнить?»
Е Цяньцянь почесала свои длинные, струящиеся волосы: «Похоже, нет».
Су Ченче улыбнулся и сказал: «В таком случае, вы можете идти, юная госпожа».
Е Цяньцянь: «...»
«Я знала, что не стоило тратить на тебя силы! Если я тебе еще раз поверю, я сменю имя на Е Цяньцянь!» Е Цяньцянь сунула нож в ножны за спиной, с такой силой схватила Су Чэньчэ за воротник, что он чуть не разорвался, и опасно прищурила свои прекрасные, изысканные глаза. «Мне все равно, помнишь ты или нет, ты идешь со мной! Иначе я тебя убью!»
Схватив его за воротник, Су Ченче мгновенно потемнел.
Он резко отдернул руку Е Цяньцянь пальцами, все еще улыбаясь, и сказал ей: «Госпожа Е, раз мы не знакомы, зачем беспокоиться!»
В его тоне чувствовалась вежливость, или, скорее, отчужденность.
Е Цяньцянь медленно ослабила хватку, опустив руку ниже. На ее прекрасном лице читалась усталость, а взгляд, устремленный на Су Чэньчэ, был несколько сложным: «Ты правда… ничего не помнишь?»
«Хм, я не помню», — охотно ответила Су Ченче.
Е Цяньцянь: "Ты... совсем забыл... Как ты смеешь..."
В этих словах были подавлены эмоции, но последний слог прозвучал как тоскливый вздох, несущий в себе неописуемое чувство утраты.
Выражение лица такой сильной и красивой женщины, демонстрирующей в этот момент такую потерянность и тоску, поистине трогает до глубины души.
Но……
«Э-э, господа, позвольте мне прервать вас на минутку?»
Человек, которого игнорировали, молча надавил на тыльную сторону ладони, пытаясь проснуться.
Хотя в тот момент было несколько некрасиво с вашей стороны высказываться, Шэнь Чжили невольно поднял глаза и сказал: «Эй, Цянь… Защитник, разве не из-за того, что вы играли с его телом и разумом, а затем столкнули его со скалы, молодой господин Двенадцать Ночей получил серьёзные травмы и потерял память?»
Так чего же именно вы притворяетесь, будто вам жаль кого-то?
Услышав это, двое людей, которые вели мелодраматический разговор, одновременно повернули головы.
«Я?» — Е Цяньцянь указала на себя, затем на Су Чэньчэ. «Играла с ним?» — Она, нахмурив брови, уставилась на Шэнь Чжили. — «Какой из твоих глаз увидел, что с ним играли?!»
Су Ченче постучал себя по лбу, немного подумал и сказал: «Вот насколько я был несчастен раньше. Неудивительно, что они мне ничего не говорили. Госпожа Е, вы пришли меня поймать, потому что…» Он слегка улыбнулся, прищурив глаза: «…вам еще недостаточно повеселилось?»
Он улыбался, но Е Цяньцянь почувствовала странный холодок.
Ее брови внезапно нахмурились, и Е Цяньцянь почувствовала прилив недовольства: «Ты веришь ей только потому, что она так говорит?»
Су Ченче: "Да, я вам верю."
Недовольство Е Цяньцяня усилилось: "Почему?!"
Су Ченче: "Потому что она мне нравится."
Пять простых слов заставили Е Цяньцянь замолчать, едва она открыв рот.
Эта яркая красная фигура казалась несколько потускневшей под постепенно заполняющим пространство солнечным светом.
«Она тебе нравится?» Е Цяньцянь тихонько усмехнулась, а затем разразилась смехом, словно услышала самую нелепую вещь. Затем, словно ища поддержки, она сжала нож за спиной, перевела взгляд и медленно, слово за словом, произнесла: «Но ты же говорил, что я тебе нравлюсь! То, что ты не помнишь, не значит, что этого не было!»
Су Ченче на мгновение замолчала: «Для меня не помнить — это то же самое, что не существовать».
«Как жестоко...»
Е Цяньцянь слегка опустила голову, челка отбрасывала легкую тень на лоб, и зловещим тоном произнесла: "...Мне следовало убить тебя тогда, а не просто столкнуть со скалы. Но раз уж все так получилось..."
Она медленно подняла голову, и из-за её спины вытащили нож, от лезвия которого исходила леденящая душу аура.
«У меня есть только один выход: сначала убить твою возлюбленную, а потом попросить Хуа Цзюе промыть тебе мозги!»
«Кто его любовница?!»
Шэнь Чжили сидел на земле, прижав голову к земле, и наблюдал, как лезвие направлено прямо на него, сумев лишь слегка пошевелиться, чтобы избежать смертельного удара.
Лезвие с мягким глухим стуком пронзило плоть, поразив Су Ченче.
Рука Е Цяньцянь задрожала, и она внезапно выхватила меч.
Су Ченче застонал, прижимая руку к кровоточащей ране, его тело по-прежнему преграждало путь Шэнь Чжили.
Е Цяньцянь крепко сжала нож: "Су Чэньчэ, даже если я тебя убью, ты меня остановишь?"
Кровь залила его белые одежды, но взгляд Су Ченче оставался ясным: «Я не могу просто стоять и смотреть, как ты убиваешь того, кого я люблю».
Е Цяньцянь пристально посмотрела на Су Ченче, и ее голос внезапно ослабел: «Значит… это действительно правда… Су Ченче, ты солгал мне…»
Она взмахнула ножом тыльной стороной ладони, и вся сила удара пришлась на расщелину в скале позади нее, где нож глубоко вонзился.
"мошенничество."
Сказав это, Е Цяньцянь внезапно повернулась и ушла; под красным платьем ее фигура выглядела особенно худой и изможденной.
Глядя на девятикольчатый меч, застрявший в нем на несколько футов в глубину, Шэнь Чжили тяжело сглотнул.
Если бы удар был нанесен с такой силой... даже два Су Ченчжэня не смогли бы его выдержать...
Взглянув еще раз на удаляющуюся фигуру Е Цяньцянь, я необъяснимо почувствовал себя второстепенным персонажем, вмешавшимся в ситуацию...
Нет, какое отношение их беспорядок имеет к ней?
Действие яда постепенно ослабевало, и сознание Шэнь Чжили прояснялось. Она сделала паузу и тактично сказала: «Су Чэньчэ, не слишком ли ты жесток… Ах, эй, что ты делаешь?»
Су Ченче держал ее руку, кончиками пальцев касаясь поцарапанной и окровавленной кожи на тыльной стороне ладони, и нежно облизывал ее.
"Чжи Ли, ты такой неосторожный, как ты снова поранился?.."
Чья травма более серьезная?
Не в силах вырвать руку, Шэнь Чжили посмотрел на Су Чэньчэ, наполовину покрытого кровью, и беспомощно, доставая медикаменты, сказал: «Ты мог бы только что заблокировать Е Цяньцяня ножом, зачем же…»
«Да, конечно, я хочу, чтобы ты ей пожалел». Улыбка Су Чэньчэ уже не была той вежливой, которую он обычно дарил Е Цяньцянь; она была теплой, как зимнее солнце.
У Шэнь Чжили разболелась голова, он разорвал одежду Су Чэньче, чтобы намазать ему рану: «Просто чтобы мне стало тебя жалко? Что ты себе надумываешь?»
Су Ченче наклонил голову и улыбнулся Шэнь Чжили: «Если бы она не получила этот удар, зачем бы она ушла?»
Шэнь Чжили сделал паузу: «Вы намеренно её спровоцировали?»
Су Ченче: "Полагаю, да."
У него даже на лице была улыбка.
Слова Е Цяньцянь невольно эхом отозвались у меня в ушах: "Как жестоко..."
Ходят многочисленные слухи, что молодой господин Двенадцать Ночей лелеет Е Цяньцянь, известную также как Бай Цянь, как сокровище, тратя целое состояние, чтобы завоевать её улыбку. Он предпочтёт быть маленьким веером летом и маленькой печкой зимой, чтобы оставаться рядом с ней и защищать её, даже если это означает пройти через огонь и воду, рискуя жизнью.
Но теперь...
Увидев нежное выражение лица Су Ченче, она застряла в горле, не решаясь задать вопрос. Шэнь Чжили быстро обработал рану Су Ченче и спокойно сказал: «Вероятно, она не вернется в ближайшее время. Пойдемте скорее».
Как только я встал, я услышал голос Су Ченче: "Подожди..."
Шэнь Чжили не обернулся: "Есть ещё что-нибудь?"
Су Ченче подняла голову с оттенком недовольства: «Чжи Ли, что это за человек твой учитель?»
******************************************************************************
Каким человеком является мой господин?
Шэнь Чжили, похоже, тоже не задумывалась над этим вопросом. Для нее этот человек был слишком идеальным, настолько идеальным, что она не знала, с чего начать, если бы ей пришлось его описать.
Впервые она встретила своего хозяина именно в этом дворе.
В конце павильона у воды, где выпал снег, находится холодное озеро и ледяной источник, и мир словно окрашен в цвет инея.
Служанка нервно вывела её во двор. Прежде чем она успела оценить красоту двора, её взгляд привлёк мужчина, сидящий в центре.
На нём была белоснежная парчовая мантия, подол которой ниспадал на землю. Его длинные чёрные волосы свободно ниспадали, закрывая одно плечо. Снежинки кружились и падали вокруг него. Одного лишь его чётко очерченного силуэта было достаточно, чтобы лишить её дара речи.
В этом мире есть столько прекрасных людей.
Он держал гладкую, белую нефритовую чашу, взглянул на нее и поманил жестом, чистым, как звук разлетающегося металла: «Глупышка, иди сюда».
Она долгое время безучастно смотрела на него.
До сих пор она помнит это лицо, словно растая в снегу, легкую дугу в уголке губ под безразличным выражением лица и меланхолию, которая, казалось, навсегда застыла между ее бровями.
—Хотя Хуа Цзюе тоже была красива, в то время она была молода и ей не хватало глубокого самообладания и зрелости, которыми обладал Шэнь Тяньсин.
Учитель — не из тех, кто отличается мягкостью характера. Даже Хуа Цзюе, исключительно одарённая в медицине, часто получает от него выговоры. Но за все годы его обучения он ни разу не сказал ей ни одного резкого слова.
Она спросила, почему.
Учитель погладил её по голове и буднично сказал: «Девочек нужно баловать, а мальчиков — дисциплинировать. Это справедливо».
Её так баловали почти десять лет.
Он баловал её, и она в меру своих возможностей освоила все медицинские навыки, которым он её научил, даже несмотря на его скупость.
К сожалению, человек, о котором заботился её хозяин, был не она.
Су Ченче опустил глаза: «Чжи Ли, тебе нравится твой господин?»
«Хм». Шэнь Чжили осторожно приложила лекарство к ране на руке, на ее губах играла улыбка. «Учитель красивый, сильный, надежный и так хорошо обо мне заботится. К тому же, он мой спаситель. Неудивительно, что он мне нравится. Но сначала я действительно думала, что я ему тоже нравлюсь…»
Словно что-то вспомнив, Шэнь Чжили застенчиво прикоснулась к переносице.
Молодая девушка, в сердце которой зарождалась романтическая любовь, в свой день рождения переоделась в новый наряд и, ни секунды не колеблясь, с восторгом побежала к столу Шэнь Тяньсина.
«Учитель, в этом году я достиг совершеннолетия».
Шэнь Тяньсин поднял взгляд от груды медицинских книг на столе, на его холодном лице играла улыбка: «О, очень хорошо, вы выросли в молодую леди».