Das Leben der Landbevölkerung in der Stadt während der Song-Dynastie

Kapitel 38

Инь Гуан был немного озадачен. Как ни старался, он не мог найти в Чу И ничего плохого. Но в глазах молодого господина читалась готовность умереть за свое дело. Не могло быть, чтобы он ошибался.

Лэн Шуанчэн слегка опустила голову, подперев левое запястье правой рукой, и молчала.

«Если мы снова обнаружим, что ты околдовал Инь Гуана, это будет не так просто, как вывих плеча». В тишине Цю Е И Цзянь снова холодно произнес: «За тебя уже погибли два человека. Чу И, если ты не научишься сдерживаться, в следующий раз никто не сможет тебя спасти».

Сказав это холодно, Цю Ейцзянь повернулась и ушла, развевая рукавами.

Инь Гуан был ошеломлен. Немного поколебавшись, он поднял взгляд на Лэн Шуанчэна и быстро сказал: «Стой здесь и не двигайся». Затем он последовал за фигурой молодого господина и шагнул вперед.

Лэн Шуанчэн подняла голову, бросив холодный взгляд на удаляющуюся фигуру Цю Еи. Она злобно подумала: «Какой же непостоянный, презренный человек…» Затем, не выражая никаких эмоций, она крепче сжала левую руку, стиснула зубы и со щелчком переложила руку. После этого она приложила правую руку к поврежденному месту, слегка надавив. На рану образовалась прохладная влага, мгновенно принесшая освежающее ощущение. «К счастью, яд холода не выветрился полностью…»

Она медленно подошла к красной лакированной двери дома Сюаньдэ и молча стала ждать.

Мимо неё непрерывным потоком проносились роскошные кареты, поднимая леденящий, надменный ветер. Чиновники, присутствовавшие на утреннем заседании суда, также проходили мимо ворот, окиивая её надменными взглядами. Часто, когда их взгляды падали на кареты позади неё, их выражения лиц слегка менялись, и все они опускали головы и спешили дальше. Лэн Шуанчэн оглянулась на белого коня, вспомнив слова Не Ую: «Кто смеет осматривать кареты поместья Биси?» Она сразу всё поняла.

По мере того как утренний туман постепенно рассеивался, земля озарялась золотистым светом. Лэн Шуанчэн долго смотрел на богато украшенный внутренний зал, не в силах отличить солнечные лучи от великолепного отражения. Как только он погрузился в свои мысли, перед ним внезапно появилась пурпурная фигура, обернулась и сказала: «Чуи, празднование вот-вот начнётся. Молодой господин поручил тебе охранять правые ворота».

Лэн Шуанчэн кивнула и последовала за Инь Гуаном, не касаясь земли. Ее фигура оставалась прямой, как дерево, рукава были слегка распахнуты, но она уже обогнала Инь Гуана на несколько шагов. Инь Гуан остановился, пробормотав себе под нос: «Воистину скрытый мастер…», а затем тоже последовал за ней.

Лэн Шуанчэн прошёл через Правые ворота Цзясу, расстался с Инь Гуаном и быстро вошёл в ворота Цзичэнь, оказавшись перед залом.

На платформе перед дворцом сидели и стояли люди, все — знать и члены королевской семьи, их роскошные наряды ослепительно сверкали, яркие цвета расцветали, словно киноварь, на утреннем солнце. Лэн Шуанчэн огляделся и был поражен, увидев так много людей, сидящих стройными рядами: это зрелище определенно напоминало не утреннее заседание суда, а скорее грандиозную встречу двух наций.

Императорская процессия выстроилась во дворе дворца, в ней были чиновники в парадных коронах и придворных одеждах. В центре высоко висел золотой драгоценный камень, украшенный драконом, а в колеснице уверенно сидел мужчина в золотой одежде с драконом, с величественным и властным лицом. Позади него стояло множество фигур в приглушенных тонах, за исключением одной поразительной фигуры в броском черном, стоявшей слева от него, красивой и элегантной.

Лэн Шуанчэн мельком взглянула на них и поняла, что это нынешний император и её нынешний господин, Цю Ейцзянь. Даже если бы она захотела проигнорировать холодный взгляд Цю Ейцзяня, внушительное присутствие и величие на главной сцене были бы неизбежны.

Слева сидел мужчина в короткой одежде и золотой короне. На нем была узкая малиновая мантия, золотые пояса и стройная спина. Его лицо отличалось от лиц ханьцев, и Лэн Шуанчэн догадался, что это посланник из Западной Ся. Рядом с ним сидела заместитель посланника, одетая в манеры ханьцев. Она слегка повернула голову, осматривая многочисленные лица.

И действительно, Лэн Шуанчэн заметил Тан Сяошоу позади собравшихся чиновников.

Когда Лэн Шуанчэн промчался мимо кареты, он увидел молчаливого молодого человека в черном, стоящего в стороне от толпы, слегка подняв руки и поправляющего волосы. Это было совершенно обычное зрелище, но спустя долгое время после того, как карета проехала, Лэн Шуанчэн вдруг вспомнил кое-кого — Тан Сяошоу.

Хотя лицо мальчика не было видно, судя по его возрасту (около двадцати лет), у него не должно было быть таких маленьких, детских рук.

Тан Сяошоу была молчаливой и стройной, с нежным овальным лицом. Она оставалась скрытой от толпы, выражение ее лица было безразличным, но в глазах горел пылающий свет, подобный солнечному. Сквозь профиль Тан Сяошоу Лэн Шуанчэн увидел также грациозную женщину, медленно проходящую мимо толпы и грациозно занимающую свое место.

Лэн Шуанчэн пристально разглядывала фигуру, внимательно вспоминая разговор прошлой ночи. Она узнала в ней Чжуан Чучу, дочь принца Чжуана, известную как «самая красивая женщина в Цзяннане». Ее место было в первом ряду, явно VIP-место.

—Вчера Чу Сюань не заметил, но отравленная игла явно была выпущена в направлении Чу Чу, нацелена на Жуань Жуань. По-видимому, она предупредила Чу Сюаня заранее, и нападение произошло, когда она отступала; причина неизвестна.

—Тан Сяошоу тоже сегодня сюда пришла. Не боится ли она, что Цю Ейцзянь её похитит?

Лэн Шуанчэн молча повернулась к Тан Сяошоу и заметила, что та так долго смотрит вперед. Она невольно проследила за ее взглядом и посмотрела туда. На главной сцене было всего четыре человека: трое сидели и один стоял. Более того, они были одеты в темно-черные костюмы, двигались навстречу ветру, выглядели привлекательно и эффектно.

В глазах Тан Сяошоу не читалась ненависть, а пыл, которого он никогда прежде не видел за первый год обучения в средней школе!

После мгновения шока и дезориентации Лэн Шуанчэн, казалось, поняла, зачем Тан Сяошоу приехал сюда — чтобы увидеть Цю Ейцзянь. Она вспомнила молчаливое и отстраненное поведение Агу в Четырех Морях и невольно вздохнула: как такая умная девушка могла влюбиться в этого дьявола? Подняв глаза, она с удивлением обнаружила, что Тан Сяошоу холодно смотрит на нее.

Сквозь тень Лэн Шуанчэн с лёгким удивлением оглянулась. Их взгляды на мгновение встретились, и Лэн Шуанчэн поняла, в чём проблема. Она обернулась и, конечно же, увидела Цю Ейцзяня, холодно смотрящего в её сторону.

Увидев, как Лэн Шуанчэн безучастно смотрит на толпу, Цю Еи мысленно усмехнулся, словно прожигая дыру в своем профиле, прежде чем наконец заметил это и пришел в себя. Цю Еи снова взглянул на Лэн Шуанчэна, затем медленно перевел взгляд на толпу, поклявшись себе: если он все еще будет так рассеян, я хорошенько его отчитаю, когда мы вернемся домой сегодня вечером.

Возможно, именно под пристальным и ледяным взглядом Цю Еи Лэн Шуанчэн все поняла, и, проследив за его взглядом, увидела человека, на которого он указал: чиновника в малиновой мантии, стоявшего к ней спиной, лицом к главной платформе, неподвижно и сосредоточенно.

Цю Ейцзянь снова пристально посмотрела на лицо Лэн Шуанчэна, ее взгляд был острым и пронзительным, на этот раз она сосредоточилась на проходе перед собой. Лэн Шуанчэн сразу все понял, вышел из толпы, уверенно шагнул вперед и спокойно встал рядом с VIP-местами.

Мужчина лет двадцати отошел в сторону, преградив путь Лэн Шуанчэн. Она подняла глаза и увидела знакомое лицо, внимательно разглядывая его.

Мужчина в черной, с красной подкладкой, служебной форме, с квадратным лицом, взглянул на ее наряд, затем поклонился и сказал: «Значит, вы — стражница молодого господина. Могу я узнать, каковы ваши приказы, молодой господин?»

Лэн Шуанчэн опустила взгляд на переднюю часть своей мантии, где были вышиты крошечные, мерцающие красные листочки, образующие темную кайму. Она невольно усмехнулась: «Как мне к вам обращаться, господин? Молодой господин приказал мне поменяться с вами местами».

«Я Вэй Уи, командующий Императорской гвардией. Прошу вас пройти сюда, молодой господин».

Они поклонились друг другу и отошли в сторону. После ухода Вэй Уи, Лэн Шуанчэн незаметно отступила на шаг назад, скрывшись в рядах императорской гвардии. Она уже узнала сына Вэй Чуна, Вэй Уи. Всякий раз, когда Вэй Уи говорил с ней, перед ее глазами мелькал образ генерала Вэя; они были похожи и говорили одним и тем же тоном.

— «Как мы можем говорить, что у нас нет одежды? Мы носим с тобой одну и ту же одежду». Это действительно отражает глубокую привязанность и стремления отца из военной семьи.

«Не волнуйтесь, если мы не погибнем в бою, мы ещё встретимся», — слова генерала всё ещё звучали у меня в ушах, но кто мог предсказать завтрашний день?

Пока Лэн Шуанчэн предавалась горьким воспоминаниям, она заметила, что на её лице снова появился этот леденящий взгляд. Она быстро оживилась и сосредоточилась на изменениях в происходящем.

Раздался оглушительный какофонический гул пения и танцев, а с платформы на открытом пространстве поднялись разноцветные воздушные шары.

Под звуки барабанов и музыки разноцветные шары поднимались все выше и выше, пока не взорвались с громким «свистом», наполнив воздух золотой бумагой и насыщенным ароматом. Несколько полосок красного атласа свисали вниз, на которых были написаны такие фразы, как «Мир и процветание нации» и «Благоприятная погода для урожая».

Затем последовало несколько представлений, но мысли Лэн Шуанчэн были заняты не развлечениями. Она лишь мельком взглянула на артистов, заметив, что все они были лихими и красивыми принцами и дворянами. Хотя многие из них были слегка накрашены, они оставались спокойными и красноречивыми, отвечая на вопросы посланника из Западной Ся. Ее взгляд метался по сторонам, и стихи, которые она слышала, постепенно обретали смысл. Оказалось, что сегодняшнее торжество проводилось императором в соответствии с принципами «поэзии, каллиграфии, обрядов, музыки и стрельбы из лука» для иностранного посланника. По ее телу пробежал холодок; она предположила, что музыка связана с Чу Сюанем, и задалась вопросом, будет ли выступать Жуань Жуань.

Молодой господин Чу Сюань из Янчжоу происходит из влиятельной семьи и является лучшим учеником придворного музыканта. Он, очевидно, приехал на торжество. Это всё, что знает Лэн Шуанчэн. Чего она не знает, так это почему кто-то пытается убить Жуань Жуань, чтобы сдержать Чу Сюаня.

На сцене воцарилась тишина. Толпа, ошеломленная, затаила дыхание и внимательно наблюдала. В тишине вращающийся вал на высокой платформе медленно поднялся, явив две белые фигуры: одну стоящую, другую сидящую.

Обе были одеты в белые одежды и обладали прекрасными лицами. Одна грациозно стояла на ветру, а другая была величественна и спокойна. В легком утреннем ветерке они напоминали богинь реки Ло, их красота в одно мгновение захватывала дух.

Лэн Шуанчэн невольно приоткрыла рот, глядя на профиль Чу Сюаня на высокой платформе. Когда свет изменился, ей показалось, что она вернулась к Тянь Сяо, который тоже так нежно и элегантно улыбался.

Цю Е холодно взмахнула мечом по всей арене, заставляя всех, кто попадался ей на глаза, опускать головы в изумлении или робко смотреть, их взгляды, полные бесконечного очарования, были заняты другими. Первый стоял у двери, внимательно наблюдая за происходящим. Второй же застыл на месте, погруженный в свои мысли.

Он снова холодно фыркнул про себя и, проследив за взглядом Лэн Шуанчэна, направился к фигуре на высокой платформе.

5. Встряхивание (выше)

Чу Сюань осторожно поднес к губам полупрозрачную нефритовую флейту, тонко направляя свою внутреннюю энергию. Спокойная и глубокая мелодия флейты разнеслась по Запретному городу. Для обычного человека сыграть такую богатую и изящную музыку на одной флейте само по себе было бы ограничением. И все же Чу Сюань, один из Четырех Молодых Мастеров, достиг этого. Лэн Шуанчэн, незнакомый с Музыкальным Бюро, инстинктивно узнал мелодию флейты — это была небесная музыка. «Флейта Чу Сюаня действительно обладает силой успокаивать душу!»

Исполнение Чу Сюаня было еще прекраснее в перерывах между его игрой. Мягкое, нежное перебирание струн цитры, хотя и не являлось гармоничным сочетанием цитры и лютни, обладало неповторимым очарованием. По мере того как музыка постепенно затихала, Чу Сюань играл на нефритовой флейте в одиночестве. Мелодия флейты внезапно изменилась, став низкой и печальной, словно скорбящая фея из лунного дворца, оплакивающая свою тоску и сожаление каждую ночь.

Лэн Шуанчэн посмотрела на Тан Сяошоу, глаза которой были полны слез, а лицо бледное, как ива. Когда музыка постепенно стихла, она слегка опустила голову, и ее плечи слегка задрожали.

Музыка резко оборвалась с тихим «свистом», и завороженная толпа долгое время молчала. Лэн Шуанчэн почувствовала ясность и умиротворение в сердце, словно снова увидела луну в ночь разрушения города, ее лицо было окутано мягким сиянием. Она посмотрела на чиновника, о котором предупреждал ее Цю Е, и сквозь влюбленные лица гостей впереди неожиданно увидела нежный и страстный взгляд.

В глазах Чу Чу читалась нежность, а ее мягкие, как вишни, губы слегка приоткрылись под тонким ароматом, выглядя соблазнительно и маняще. Лэн Шуанчэн, заметив очертания ее губ, услышала повторяющуюся фразу: «Молодой господин брат». Она слегка поджала губы, затем немного перевела взгляд, заметив несколько необычных событий в комнате.

Четыре человека одновременно взяли свои чашки, сделали небольшой глоток и поднесли их ко рту, их лица были готовы высвободить свою силу.

Гости замерли, словно в тумане, даже после того, как зазвучала вторая нежная и успокаивающая музыкальная композиция Чу Сюаня!

В одно мгновение сердце Лэн Шуанчэн охватило дурное предчувствие. Она почувствовала, что это не просто обычное торжество. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Цю Ейцзяня. Цю Ейцзянь стоял рядом с императорской каретой, его красивое лицо излучало авторитет. Он сделал шаг вперед, выделяясь среди четырех человек. Как только он двинулся, Лэн Шуанчэн сразу поняла и пристально посмотрела на того, кого видела раньше.

Одновременно с этим четверо людей, находившихся под сценой, изменили свои позиции.

Чайные листья взметнулись в клубы дыма и полетели к основанию платформы. В одно мгновение из-под платформы вздулись клубы густого дыма, и платформа закачалась, словно огромный гигант, готовый вот-вот рухнуть на главную платформу позади. В долю секунды Цю Еи ударил правой рукой по императорской карете, а левой ладонью рассек парчовое сиденье под посланником Западной Ся. Толчком и рывком он вывел двух самых важных фигур на главной платформе из тени медленно обрушивающейся платформы. Он поднялся с земли, словно разлетающиеся фейерверки, и грациозно приземлился перед платформой, его одежды развевались.

Цю Е, глядя на серебристый свет, пробивающийся сквозь его меч, холодно крикнул посреди хаоса: «Командир Вэй, защитите господина и посланника! Остальные, не двигайтесь!» Его леденящий душу и звучный голос привёл в чувство более опытных охранников и остальных.

Взмахом руки Инь Гуан захлопнул двери дворца Цзичэнь. Вэй Уйи, который уже сопроводил важных персон, прыгнул на главную площадку, оставив позади императорскую гвардию, окружившую их с трех сторон.

Цю Еи стояла, повернувшись лицом к ветру, ее взгляд был прикован к человеку, на которого смотрел Лэн Шуанчэн. Тот, немного поколебавшись, швырнул в Цю Еи чашку правой рукой и, словно в исступлении, отскочил назад. Остальные трое разбежались в три стороны, как проворные кролики.

Лэн Шуанчэн ничего не оставалось, как двигаться, потому что кто-то уже бросился к парчовой платформе. На шаткой платформе находились две фигуры: Руан Жуань, которая не могла двигаться, и Чу Сюань, защищавший её. Она резко взмахнула правой ладонью, ударив противника в спину, и, слегка взмахнув рукавами, в восемь шагов перепрыгнула на платформу. Увидев, что на Руан Жуань вот-вот польётся струя прозрачного чая, она слегка напрягла силы, но поняла, что у неё заканчиваются внутренние ресурсы. Недолго думая, она бросилась вперёд.

С двумя шипящими звуками из-за спины Лэн Шуанчэна поднялись клубы чёрного дыма, его одежда мгновенно разъела и сгнила, обнажив несколько отверстий в форме глаз дракона, из которых хлынула кровь. Чу Сюань парировал удар ладонью убийцы, отбив его от Жуань Жуань, и горизонтальным ударом своей серебряной флейты несколькими движениями убил убийцу.

Услышав звук, Цю Еи оглянулась, а затем устремила взгляд на убегающую фигуру. Однако ее правая рука резко взмахнула в воздухе, схватив одну из падающих колонн. Не глядя, она взмахнула запястьем, пронзив грудь чиновника. Затем, по щелчку пальца, мимо пронеслись два тонких порыва ветра, и оставшиеся двое, убегавшие в противоположных направлениях, рухнули на землю.

Теперь все на арене замолчали, их лица помрачнели, когда они уставились на фигуру в черном. Их взгляды упали на высокую платформу позади него, и они невольно ахнули от изумления.

Лэн Шуанчэн мельком заметил едва заметное движение Цю Еи — тот, сделав хватательное движение правой рукой, попытался притянуть к себе раскачивающуюся сцену, но не увернулся, оставаясь неподвижным в передней части арены. Под возгласы толпы Лэн Шуанчэн обнял Жуань Жуань, и они, словно ивовые ветви на легком ветерке, опустились вниз.

Руан Руан, крепко зажмурив глаза и обняв Лэн Шуанчэна за шею, открыла их под свист ветра. Она увидела красивое лицо, непохожее на лицо ее брата. От молодого человека исходил легкий, чистый и освежающий аромат, он нежно смотрел на нее и мягко улыбался. Эта улыбка перенесла Руан Руан в состояние, похожее на сон, нежное и мягкое, как трава, которую она трогала в детстве. Она посмотрела на лицо Лэн Шуанчэна и застенчиво улыбнулась: «Молодой господин дважды спас меня».

Несмотря на боль, по лицу Лэн Шуанчэн стекали крупные капли пота, она улыбалась, не в силах произнести ни слова. Чу Сюань заметил необычное поведение Лэн Шуанчэн, быстро забрал у нее Жуань Жуань и посмотрел на нее с благодарностью в глазах.

Раскачивающаяся сцена с грохотом рухнула. Лэн Шуанчэн, заметив неизменную фигуру, с удивлением воскликнул: «Молодой господин…»

Услышав звук, Цю Еи двинулся вперед с мечом. Он раскинул руки и прыгнул в толпу, устремившись прямо к последнему ряду секты Цзичэнь. Толпа не смогла увернуться и рухнула на землю, словно волны.

Тан Сяошоу была крайне удивлена. Она обернулась и попыталась убежать, но прежде чем она успела что-либо предпринять, тот схватил её за горло, и она больше не могла дышать или двигаться.

Цю Еи холодно посмотрела в глаза Тан Сяошоу и произнесла два слова: «Противоядие».

Лицо Тан Сяошоу было бледным, губы плотно сжаты, и она повернулась, чтобы посмотреть в сторону.

Цю Е схватила Тан Сяошоу за воротник мечом и легко приземлилась на заброшенную сцену. Она посмотрела на члена Императорской гвардии и сказала: «Обыщите её». Затем она бросила Тан Сяошоу в этого человека.

Тело Тан Сяошоу сильно дрожало, но ее руки и ноги были обездвижены точками давления, поэтому она могла только шипеть и кричать: «Ты...»

Цю Ейцзянь отвела взгляд, поджала тонкие губы и холодно посмотрела на нее.

С шипением охранник разорвал верхнюю одежду Тан Сяошоу, схватил ее за воротник и уже собирался сорвать вторую часть одежды.

«Стоп». Это сказал Чу Сюань. Цю Еи искоса взглянула на Лэн Шуанчэна, и выражение ее лица изменилось, словно она вздохнула с облегчением. Ее глаза невольно потемнели.

Усадив Жуань Жуань на место, Чу Сюань повернулся и низко поклонился Цю Е Ицзяню, мягко сказав: «Ваше Высочество, обыск интимных частей тела этого молодого человека на публике недостоин вашего статуса».

Цю Еи проигнорировала его, ее взгляд был прикован к Тан Сяошоу. Она слегка подняла правую руку и взмахнула ею по платформе рядом с собой, звук удара разнесся с громким эхом.

Несколько быстрых движений — и некогда нерушимая колонна мгновенно превратилась в пыль. Пока все стояли в ошеломленном молчании, раздался леденящий душу голос: «Кто посмел тронуть мой народ, Цю Е И Цзянь!»

Все уставились на сцену, обмениваясь недоуменными взглядами. Инь Гуан с беспокойством посмотрел на Лэн Шуанчэна, заметив, как его лицо побледнело, а тело слегка задрожало при этих словах.

Если никто не понял только что сказанных слов, то Инь Гуан и Тан Сяошоу на арене, безусловно, их поняли. Инь Гуан подумал, что молодой господин относился к Чу И и Лэн Ци из чувства защиты; а Тан Сяошоу, обладая женской интуицией, знала, что этот юноша в черном занимал особое место в сердце Цю Е Ицзяня.

Сердце Тан Сяошоу бешено колотилось, словно бушующее море, и он снова услышал зловещий голос Цю Еи: «Тан Сяошоу, я досчитаю до трех. Если ты сейчас не сдвинешься с места, гарантирую, тебе позволят войти на улицу Цаомэнь живым».

Выражения лиц всех присутствующих изменились, потому что все в столице знали, что улица Цаомэнь — это место, где за пределами дворца было множество борделей, и большинство принцев и знати любили пользоваться услугами молодых людей и девушек с этой улицы. Цю Еи сказал, что отправить туда кого-либо живым означало бы, что этот человек будет подвергаться пыткам и мучениям, и никто не осмеливался усомниться в правдивости этого утверждения.

Лэн Шуанчэн больше не могла этого выносить, перед глазами потемнело, и она рухнула на землю.

Цю Еи даже не взглянула на него, холодно отсчитав: «Один».

Инь Гуан невольно шагнул вперед, желая помочь Лэн Шуанчэну подняться, но, увидев ледяной взгляд молодого господина, он лишь застыл в шоке.

"два."

Чу Сюань тихо вздохнул, казалось, потеряв дар речи перед лицом Цю Ейцзяня, занимавшего высокое властное положение.

"три."

Как только она закончила говорить, зловещий взгляд Цю Еи упал на ладони Тан Сяошоу. Тан Сяошоу, со слезами на глазах, громко закричала: «Убийство меня тебя не вылечит!»

Цю Еи шагнула вперед, посмотрела ей прямо в глаза и холодно сказала: «Тан Ци, если я раздену тебя догола, как ты думаешь, сможет ли Тан Цзинтянь вынести этот позор?»

В этот момент тело Тан Сяошоу задрожало неконтролируемо, словно она получила серьезную травму: «Ты демон, зачем я…» Увидев, что охранники рядом с ней собираются снова атаковать по сигналу Цю Еи, она воскликнула: «В моей шляпе…»

Цю Е схватила мечом узкую черную шляпу Тан Сяо, обнажив копну волос, похожих на облака.

Как только Цю Ейцзянь подошёл к упавшей фигуре, все внизу ахнули от удивления. Чу Чу и Жуань Жуань широко раскрыли глаза, на их лицах читались глубокий шок и понимание: Тан Сяошоу оказалась женщиной, а Тан Ци – единственным прямым потомком Короля Ядов Тан Цзинтяня! Цю Ейцзянь действительно пошёл на такие крайности ради обычной охранницы. Слухи о том, что молодой господин Биси был яростно защищающим и мстительным, оказались правдой!

Цю Е, глядя на серебристый свет, пробивающийся сквозь её меч, произнесла два слова: «Очистите территорию», затем подошла к Лэн Шуанчэну, подняла его за талию и, развевая свои одежды, повернулась и ушла, не торопясь и не замедляя шага. Дойдя до ворот Сюаньдэ, она посадила его в карету, закрыла дверь и дважды легонько постучала. Кучер понял и медленно отъехал.

Цю Еи ущипнула Лэн Шуанчэна за подбородок, раздавила пилюлю и высыпала ему в рот. Затем она достала жемчужину и сделала то же самое с ним, ее лицо было ледяным. После секундного колебания она повернула левое запястье Лэн Шуанчэна и внимательно осмотрела его, в ее глазах мелькнула мимолетная, неуверенная тоска.