Цзи Юнин медленно открыла бутылку и сказала: «Ты пьёшь слишком быстро».
Фан Бай запрокинул голову и допил остатки вина из бокала. «Это не считается».
Он налил себе еще один бокал и сказал: «С этого момента я буду пить с тобой медленно».
Цзи Юнин сделала вид, что не понимает затеи Фан Бая, кивнула и сказала: «Хорошо».
Фан Бай прищурился. "Такой послушный."
Цзи Юнин: «…»
Они просто пили, делая глотки в молчании.
На первый взгляд, они дегустировали вино, но на самом деле у каждого из них были свои скрытые мотивы.
Допив еще один бокал вина, Фан Бай взглянул на свой телефон. На экране слегка расстегнулся воротник черной рубашки Цзи Юнин, и в тусклом свете ее светлая кожа мягко сияла.
Остальная часть сцены была сосредоточена на бокале с вином. Цзи Юнин поставила бокал перед телефоном, держа его в тонкой руке. Она смотрела на что-то, ее распущенные волосы закрывали большую часть лица, поэтому Фан Бай мог видеть только вздернутый нос и тонкую челюсть Цзи Юнин.
Вероятно, они её не заметили.
Фан Бай спокойно поставил бокал вне поля зрения камеры, взглянул на Цзи Юнин, которая все еще была занята, опустив голову, и медленно налил вино в бокал.
Налив почти полбокала вина, Фан Бай небрежно переместил бокал перед камерой.
Это как первый бокал вина, наполовину полный.
Цзи Юнин забрала чашку, и Фан Бай, ничем не прикрываясь, увидел, что Цзи Юнин держит телефон, не понимая, что делает.
Цзи Юнин читала сообщение, которое ей кто-то прислал, и этим человеком была... Лу Раомэй.
Они обменялись несколькими сообщениями о работе, и после того, как тема работы закончилась, Лу Раомей отправила ей еще два сообщения:
Лу Раомэй: [Я слышал, что Фан Бая схватили.]
Лу Раомэй: [Вы в курсе этого?]
Он говорил с отстраненным весельем в голосе.
Цзи Юнин мельком взглянула на телефон, прежде чем отбросить его в сторону. Однако пальцы, державшие чашку, слегка побелели, а губы были сжаты в прямую линию.
В этот момент у нее в ушах раздался голос Фан Бая: «Сяо Нин».
Звук, подобно свету, рассеял мрачные мысли.
Цзи Юнин перевела взгляд в сторону, откуда доносился звук, и увидела Фан Бая, держащего чашку в одной руке и опирающегося другой на край стола; его поза была непринужденной и расслабленной.
Она заправила длинные волосы за уши, но несколько непослушных прядей выбивались наружу, подчеркивая мягкие линии лица Фан Бая.
За те несколько секунд, что Цзи Юнин смотрела в свой телефон, Фан Бай почти допил вино из своего бокала.
Это её единственная вредная привычка: она либо вообще не пьёт, либо страдает алкогольной зависимостью.
Поэтому она редко пьет, когда выходит куда-либо. Сегодня она выпила с Хао Инман, потому что поняла, что Хао Инман не такая беззаботная, как кажется. Изначально она хотела выпить с Хао Инман до беспамятства, но Хао Инман остановила ее после одного бокала, сказав, что она всего лишь мелкая сошка и одного бокала достаточно.
«…»
Она может выпить два стакана! Совсем не из тех, кого легко сломить!
Возможно, она выпила слишком быстро, и Фан Бай почувствовала легкое головокружение. Она приподняла голову и сказала Цзи Юнин то, что ее беспокоило: «Тетя так сочувствует тебе».
Цзи Юнин подняла бровь, молча ждала, что Фан Бай продолжит.
Фан Бай не обращала внимания на ответ Цзи Юнин; она просто хотела высказать все, что было у нее на сердце: «Я знаю, ты много страдала, и тебе было нелегко добиться того, чего ты достигла сейчас. За три года, что мы не виделись, твой рост превзошел все мои ожидания. Ты сильнее и способнее, чем я себе представляла. И главное, я тебя неправильно поняла…»
Фан Бай слегка нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Она пробормотала: «Ты меня не ненавидишь! Это действительно странно. Почему ты меня не ненавидишь? Я думала об этом несколько дней, но никак не могла понять. Но после того, как сегодня узнала, что Фан Бай — твоя, могу сказать, что… всё стало ясно».
Фан Бай посмотрел на Цзи Юнин и, слово в слово, сказал: «Сяо Нин, тётя знает, о чём ты думаешь».
Цзи Юнин, слушавшая рассказ Фан Бая, вдруг почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Она снова сжала чашку, но уже не так сильно, как раньше. Ладони горели, словно она хотела обжечь чашку.
Сохраняя спокойствие, но с бешено бьющимся сердцем, Цзи Юнин затаила дыхание, ожидая, что Фан Бай продолжит.
«Мне тридцать, тебе двадцать один, разница в возрасте между нами девять лет, хотя это и не большая разница…»
Услышав, что разница в возрасте относительно невелика, Цзи Юнин почувствовала неладное, и хотя напряжение спало, ее ожидания не уменьшились.
«Хотя я не могу заменить Лу Ся, и раньше я заботился о тебе лишь в незначительной степени, я обещаю, что отныне буду относиться к тебе от всего сердца!»
Цзи Юнин нахмурилась, и когда услышала, как собеседник упомянул Лу Ся, ее предчувствие усилилось еще больше.
Фан Бай запрокинула голову и допила последний глоток вина из бокала. Под воздействием алкоголя она сказала: «Приготовьте свою книгу регистрации домохозяйства. Завтра я отведу вас зарегистрировать ваше домохозяйство».
Веки Цзи Юнин дернулись, но сердцебиение было не таким частым, как несколько секунд назад; оно почти остановилось.
Слегка приоткрыв тонкие губы, Цзи Юнин сделала то же самое, что только что сделала Фан Бай, — она сделала большой глоток вина.
Немного успокоившись, Цзи Юнин холодно спросила: «Фан Бай, ты понимаешь, о чём говоришь?»
Она не знала, что Фан Бай питает подобные мысли.
Фан Бай сидела, сгорбившись, на столе, чувствуя головокружение. Она смогла открыть глаза только тогда, когда услышала, как кто-то ее зовет.
Увидев серьёзное выражение лица Цзи Юнин, Фан Бай дважды фыркнул: «Ты недовольна?»
Сказав это, Фан Бай нахмурилась. Она явно высказала свою просьбу в соответствии с идеей Цзи Юнин, так почему же Цзи Юнин не согласна?
Что делает её счастливой?
Цзи Юнин слегка приподняла глаза и спокойно сказала: «Я даже не думала о нарушении этических норм».
Как это связано с этикой? Может быть, потому что первоначальной владелицей была сестра Лу Ся? Значит, она может быть только тётей?
В голове Фан Бая царил хаос, поэтому он перестал об этом думать.
Фан Бай была очень общительной, и когда она услышала, что Цзи Юнин не хочет этого, она сказала: «Тогда забудьте об этом».
Цзи Юнин: «».
Внезапная перемена в настроении заставила Цзи Юнина задуматься, не было ли предложение Фан Бая всего лишь мимолетной мыслью, которую он мог забыть в мгновение ока.
Ее эмоции, под влиянием Фан Бая, то поднимались, то опускались, подобно приливам и отливам.
Я всё пережила за десять минут.
Цзи Юнин вспомнила сообщение, которое отправила Лу Раомэй. Она снова посмотрела на человека, наливавшего ей вино, и крикнула: «Фан Бай».
Фан Бай перестал наливать вино и взглянул на Цзи Юнин. "Хм?"
Непроизвольный взгляд – самый привлекательный.
Цзи Юнин сжала руки. «У меня к тебе вопрос».
После того как она закончила говорить, Цзи Юнин увидела, как Фан Бай убрал руку с бутылки вина, скрестил руки на столе, выпрямил сутулые плечи и шею и серьезно кивнул: «Пожалуйста, спросите».
Обычно, увидев Фан Бая в другом свете, Цзи Юнин почувствовала бы себя милой и усмехнулась бы, но тема, которую она собиралась задать, была для неё немного серьёзной, и выражение её лица стало серьёзным.
Цзи Юнин спросила Фан Бая: «У тебя есть кто-нибудь, кто тебе нравится?»
Движения Фан Бая оставались неизменными, но его голос снова стал мягким: «Мне нравится Сяо Нин~»
Если бы Цзи Юнин не услышала, как Фан Бай сказал, что хочет зарегистрировать ее семейное положение, она могла бы неправильно все понять...
Цзи Юнин спокойно сказала: «Кроме меня».
Фан Бай, словно бесхребетная безвольная кость, снова опустилась на колени, подперев подбородок рукой и моргая, глядя на Цзи Юнина.
После непродолжительного обмена взглядами с Цзи Юнин, Фан Бай покачал головой и сказал: «Нет, это всё».
Цзи Юнин приподнял бровь. «Где Хао Инмань?»
Если я не ошибаюсь, то человеком, сообщившим Лу Раомэй о том, что Фан Баймин занят, был Хао Инман.
Фан Бай отпил глоток своего напитка: «Она моя подруга».
Цзи Юнин постучала пальцами по кофейному столику: «Му Сюэроу...»
Имя Му Сюэроу считается деликатным, но даже если разум Фан Бая затуманен, он может немедленно ответить: «Мне не нравится Сяо Му, не волнуйтесь».
Реакция была несколько странной, но это был именно тот ответ, который я хотел услышать.
Почувствовав себя лучше, Джи Юнин уговаривала: «Значит, тёте нравлюсь только я?»
Вино было слегка сладковатым и мягким. Фан Бай провел языком по губам и сказал: «Мне оно не нравится».
Вино в бокале снова допилось, и Фан Бай сказал: «Оно совсем не острое».
Цзи Юнин: «…»
Фан Бай с самого начала была явно пьяна и не понимала, зачем пытается заставить пьяницу сказать, что она ему нравится.
Даже зная, что другой человек ничего не вспомнит, когда протрезвеет.
Увидев, что Фан Бай собирается налить еще вина, Цзи Юнин строго сказала: «Разве мы не договорились о двух бокалах?»
Она подслушала, как Фан Бай тайком доливал ей напиток, но не стала его разоблачать.
Боюсь, если я выпью ещё, у меня снова разболится голова.
Пойманный с поличным Цзи Юнин, Фан Бай с чувством вины закрыл бутылку крышкой и сказал: «Хм, две чашки».
Примечание автора:
Сяо Цзи: Тёте нравлюсь только я?
Фан Бай: Мне не нравится, совсем не остро (имеется в виду алкоголь).
Сяо Цзи: Острый?
На страницах Сяо Цзи в Baidu есть такие темы, как: «Как стать привлекательной девушкой», «Наряды привлекательных девушек», «Как формируются привлекательные девушки» и «Привлекательные девушки привлекательны (на самом деле нет)».
Глава 92
На следующий день Фан Бая разбудило щебетание птиц.
Шторы не были задернуты, и утренний солнечный свет лился в комнату, заставляя Фан Бая снова закрыть глаза после того, как он только что их открыл.
Птицы, сидевшие за окном, не улетели; они чирикали и подгоняли Фан Бая, чтобы он встал.
Через несколько секунд человек на кровати не встал. Вместо этого он схватил лежащее рядом одеяло и плотно укрылся им, свернувшись калачиком, словно прячась в раковине улитки.