«Сяо Нин, тётя принесла тебе молока».
«…»
Никто не ответил.
Обычно Цзи Юнин открывала дверь, едва успев вздохнуть.
Фан Бай внимательно прислушался, но из комнаты не доносилось ни звука.
Они вышли?
Фан Бай постучала еще два раза, и, не получив ответа, сказала: «Тетя откроет дверь, когда досчитает до трех».
"один…"
"два…"
"Щелчок".
Фан Бай повернул дверную ручку, и сквозь щель в двери ослепительно белый свет.
Открыв дверь, Фан Бай первым делом взглянул на стол.
Здесь никого нет.
Переведя взгляд вглубь комнаты, Фан Бай поспешно вошел внутрь.
Цзи Юнин лежала на боку, свесив ноги с края кровати, свернувшись калачиком, с туфлей на одной ноге, словно она упала, надевая туфли.
Фан Бай не отрывал взгляда от лица, ускорил шаг в сторону Цзи Юнин, поставил вещи, которые нёс на столе, пробежал несколько шагов, присел на корточки у кровати, взял Цзи Юнин за руку и тревожно спросил: «Что случилось?»
Фан Бай первым делом приложил руку ко лбу Цзи Юнин и пробормотал: «У тебя температура?»
Температура тела в норме.
Температура отсутствует.
Однако по обеим сторонам лба у меня выступил холодный пот.
Цзи Юнин, лицо которой Фан Бай обхватил ладонями, открыла глаза, нахмурила брови, слегка шевельнула тонкими губами и тихо произнесла: "...Ничего страшного".
«Ты всё ещё говоришь, что с тобой всё в порядке?! Тебе нужно быть осторожнее в своих словах, хорошо?» Фан Бай подумала, что Цзи Юнин не хочет показывать свою слабость перед ней, поэтому строго отругала её и с беспокойством спросила: «У тебя болит живот или что-то в этом роде? Аппендикс?»
Цзи Юнин была слишком слаба, чтобы говорить.
Увидев это, Фан Бай сказал: «Подождите минутку, я позвоню дяде Ли, и мы поедем в больницу».
У Фан Бая с собой телефона не было, но краем глаза он заметил телефон Цзи Юнин на прикроватной тумбочке. Потянувшись за ним, он вдруг обратил внимание на еще один предмет на столе.
Тревога Фан Бая утихла. Он перестал тянуться за телефоном и, глядя на Цзи Юнин, тихо спросил: «Ты... тоже пришла?»
Цзи Юнин: "...Хм."
Фан Бай подсознательно спросил: «Болит живот?»
Увидев, что Цзи Юнин держится за живот, Фан Бай встал, снял с Цзи Юнин тапочки, переложил ее ноги, свисавшие с края кровати, на кровать и накрыл ее одеялом.
Фан Бай похлопал по одеялу и прошептал: «Ложись в постель, я пойду принесу тебе обезболивающие».
Цзи Юнин испытывала такую сильную боль, что даже не могла открыть глаза.
Она слышала только стук тапочек по земле, который постепенно затихал вдали.
Спустя неопределённое время в моих ушах снова раздался звук «тук-тук-тук», но на этот раз он был не таким резким.
Фан Бай нес воду, опасаясь, что прольет ее, если побежит слишком быстро.
Фан Бай сел на край кровати, положил руку на плечо Цзи Юнин и осторожно потряс её. «Сяо Нин, я принёс лекарство».
Цзи Юнин немного поправилась и испытывала меньше боли, чем раньше.
Цзи Юнин медленно открыла глаза, и первое, что она увидела, было встревоженное и обеспокоенное лицо Фан Бая.
Фан Бай поставил стакан с водой и лекарство на стол, помог Цзи Юнин сесть, а затем принес ей воду и лекарство, тихо сказав: «Сначала прими лекарство».
Пока Фан Бай говорил, он поднёс лекарство к губам Цзи Юнин.
Губы Цзи Юнин ощутили твердость пилюли и мягкость пальцев Фан Бая.
Ее губы неосознанно раздвинулись, и таблетка оказалась у нее во рту.
Во рту оставалось легкое горьковатое послевкусие.
Цзи Юнин взяла стакан с водой и запила лекарство водой.
Фан Бай наблюдал, как Цзи Юнин выпила лекарство, затем встал и подпер подушку сзади, чтобы ей было удобнее на нее опереться.
«Я пойду приготовлю тебе ещё одну чашку воды с коричневым сахаром».
Не успела Цзи Юнин произнести свой отказ, как Фан Бай повернулся и ушёл.
На этот раз трение тапочек о пол больше не издавало тревожного лязга.
Пять минут спустя Фан Бай наблюдал, как Цзи Юнин допила воду с коричневым сахаром.
Взяв чашку из рук Цзи Юнин, Фан Бай тихо спросил: «Тебе лучше?»
Лекарство начало действовать, но всё ещё немного болит.
Цзи Юнин поджала свои бледные губы. "Хорошо."
Всё ещё упрямится.
Фан Бай поставил чашку на стол и протянул руку Цзи Юнин: «Дай мне свою руку».
Цзи Юнин: «?»
Цзи Юнин не предприняла никаких действий.
Фан Бай ничего не оставалось, как протянуть руку и схватить левую руку Цзи Юнин, которая лежала у нее на коленях.
Она одной рукой держала запястье Цзи Юнин, а другой надавливала на тыльную сторону ее ладони.
Ладони Фан Бая были теплыми, такими, какими их ожидаешь в жаркий летний день, а ладони Цзи Юнин были холодными, как ручей ранней зимой. Фан Бай предположил, что Цзи Юнин уже некоторое время испытывает боль, иначе она не была бы так слаба, что не могла бы встать с постели.
Тепло ладони Фан Бая медленно передавалось коже Цзи Юнин.
Хватка Фан Бая на ее запястье начала гореть.
Цзи Юнин попыталась вырвать руку, но, пошевелившись, обнаружила, что Фан Бай крепко держит её, словно ожидая, что она попытается вырваться.
После примерно десяти секунд надавливания Фан Бай поднял взгляд на Цзи Юнин, затем опустил голову и продолжил надавливать, спросив: «Я слышал, что надавливание здесь помогает при менструальных болях. Ты чувствуешь?»
Цзи Юнин опустила глаза.
Светлые руки Фан Бай резко контрастировали с ее слегка бледным цветом лица. Подушечка большого пальца слегка надавливала на область между большим и указательным пальцами. Ее суставы были закруглены, и из-за давления на кончиках ногтей появились отметины в форме полумесяца.
Насколько ей известно, на ее руках нет акупунктурных точек, которые могли бы облегчить менструальные боли. Акупунктурная точка, по-видимому, расположена между икрой и лодыжкой, но она точно не знает, где именно.
По какой-то причине у Цзи Юнин внезапно возник образ Фан Бая, который схватил ее за лодыжку и надавил на акупунктурные точки...
Цзи Юнин почувствовала нервное подергивание где-то в икре.
Избавившись от этих образов, Цзи Юнин спокойно сказала: «Больше не болит».
Фан Бай спокойно вздохнула. Хотя она и недолго надавливала, рука у нее действительно болела. Она тихонько кашлянула и осторожно спросила: «Тогда я перестану надавливать?»
«Ммм», — ресницы Цзи Юнин затрепетали, — «Спасибо…»
Фан Бай слабо улыбнулся: «Так мне и следует поступить».
Цзи Юнин кивнула, не говоря ни слова.
Фан Бай посмотрел на Цзи Юнин и моргнул: «Я слышал, что если сюда придут двое близких друзей, это может заразить...»
Фан Бай поднял бровь и улыбнулся: «Как думаешь, ты мог заразиться от меня?»
Они в хороших отношениях?
Цзи Юнин это опровергла: «Я опоздала всего на два дня».
Услышав это, Фан Бай мягко улыбнулся: «В общем, я приехал на три дня раньше».
Навязывание хороших отношений.
«…»
В комнате воцарилась тишина.
Фан Бай искоса взглянул на стакан с молоком на столе. «Хотите еще молока? Я сейчас подогрею».
Цзи Юнин проследила за взглядом Фан Бая и увидела молоко. Она уже собиралась сказать «нет», когда заметила рядом с чашкой что-то темное, комковатое.
Фан Бай тоже это видел.
Внезапно она вспомнила, зачем пришла сегодня к Цзи Юнин.
Фан Бай подошёл к столу, взял кожаный кнут и направился к Цзи Юнин.
Фан Бай не была уверена, правильно ли она всё поняла, но, обернувшись, увидела, как в глазах Цзи Юнин мелькнул многозначительный взгляд, словно она только что всё поняла.
Наконец, под мрачным взглядом Цзи Юнин, Фан Бай взял кнут и подошел к постели.
Как раз когда Цзи Юнин подумала, что Фан Бай собирается заставить её снять рубашку и снова выпороть, она увидела, как Фан Бай приложил кнут к её ноге.
Фан Бай: "Вот, возьми."
Цзи Юнин: «?»
Позволить ей самой выбраться?
«Конечно, я даю тебе это, чтобы ты меня ударил», — сказал Фан Бай, укутывая Цзи Юнин в одеяло. «Я очень боюсь боли».
Фан Бай отдернул руку, опустил глаза и сказал: «Это твоё дело. Можешь выбросить или сжечь, если хочешь».
Вот решение Фан Бая: разрушение.
Цзи Юнин нахмурилась, голос ее охрип: "Почему?"
Фан Бай поднял голову и серьезно произнес: «Потому что я решил попрощаться с прошлым и стать хорошим человеком».
Цзи Юнин и Фан Бай уставились друг на друга. Услышав это, Цзи Юнин невольно перевела взгляд на лицо Фан Бая, обдумывая правдивость его слов.
Одна минута.
Цзи Юнин почти минуту пристально смотрела на него, но Фан Бай не казался таким беспокойным или взволнованным, как она ожидала.
На мгновение Цзи Юнин не могла понять, искренна ли Фан Бай или просто притворяется, демонстрируя своё мастерство актёрского искусства.