Если бы они вдруг увидели, что Жунцю почти метрового роста, разве они не испугались бы? Спустившись вниз и покинув дом, Е Янчэн шел по каменистому пляжу Цзинси, держа Жунцю на руках. Внезапно его осенила мысль, и он повернулся к Чжао Жунжун и спросил: «Жунжун, Жунцю тебя видит?»
«Конечно». Чжао Жунжун кивнула, естественно, взяв Е Янчэна под руку. Она хихикнула и сказала: «Но если Жунцю увидит меня, то и другие люди смогут увидеть Жунжун!»
"Понятно..." Е Янчэн остановился и на мгновение задумался, но в конце концов смог лишь рассмеяться над своей собственной безумной идеей.
После прогулки по каменистому пляжу с пушистым мячиком около трех минут и целого дня и ночи, проведенных на голой крыше, пушистый мячик, естественно, энергично бегал вокруг, изредка совершая очаровательные неуклюжие движения. Любой, кто увидел бы пушистого мячика сейчас, никогда бы не связал его с его величественным видом в горах и лесах...
Улыбка Е Янчэна стала шире, когда он, забавляясь, наблюдал за выходками пушистого комочка, а Чжао Жунжун была еще больше поражена и уже задыхалась от смеха. Ее чистый, звонкий смех мог услышать только Е Янчэн.
Однако Е Янчэн не заметил, что за радостным выражением лица Чжао Жунжун скрывалась сильная боль от воспоминаний о прошлом. Даже несмотря на лучезарную улыбку, на её лбу всё ещё читалась нотка душевной боли.
Время лечит. Будем надеяться, что Чжао Жунжун сможет полностью отпустить ситуацию с течением времени. В конце концов, если мы действительно хотим разобраться в том, что произошло прошлой ночью, то это потому, что Чжао Ифэн был безрассуден и затронул самую щекотливую тему, касающуюся Е Янчэна!
Нынешний девиз Е Янчэна — «сколыхнуть состояние тихо». Если бы его действительно разоблачили, как бы он смог тихо сколотить состояние? Кто знает, когда кто-то может перерезать ему горло? Когда дело касается жизни и смерти, кто будет настолько спокоен и милосерден, чтобы отпустить того, кто может угрожать в любой момент? Даже если другой человек — всего лишь студент!
Было уже за 7:40, когда Е Янчэн наконец повел Чжао Жунжун, держа в руках помпон, к магазину. Чжао Жунжун всю дорогу оживленно болтала, не подозревая, что чем больше она болтала, тем больше Е Янчэну ее жалко.
Как говорится, даже люди — не растения и не деревья, как же им обходиться без чувств? Необычное поведение Чжао Жунжун лишь усилило интерес Е Янчэна к ней. Кого бы не тронула женщина, которая всегда думает о нём? Даже если она всего лишь дух и не имеет физического тела!
Названия «Семья Лу», «Группа Синъяо» и «Казино семьи Лу», которые когда-то обладали достаточной властью, чтобы доминировать в округе Вэньле, в одночасье стали объектом всеобщего осуждения. Жесткий подход правительства округа Вэньле вызвал единодушную похвалу со стороны СМИ.
Возможно, из-за опасений дальнейшего обострения ситуации и по указанию вышестоящего руководства, дело об уничтожении семьи Лу держали в узких рамках, чтобы предотвратить его дальнейшее распространение. Причина этого была довольно проста.
В этой коррумпированной и хаотичной чиновничьей среде кто осмелится похлопать себя по груди и заявить о своей невиновности? Когда пострадают те, кто ниже по положению, и дело разгорится, никто не сможет избежать ответственности!
Естественно, всё закончилось благополучно. Семья Лу была уничтожена, и руководители уезда Вэньлэ вздохнули с облегчением. По крайней мере, их позиции были сохранены. Хотя начальство открыто хвалило их, но втайне критиковало, это не имело значения. Главное, чтобы они сохранили свои официальные должности, и это было лучше всего!
Единственной невезучей оказалась семья Лу. Их огромный бизнес был уничтожен в одночасье. Члены семьи Лу, которые жили за счет других, наконец осознали серьезность ситуации. Некоторые бежали, некоторые разбежались, а большая группа членов семьи Лу либо уехала в сельскую местность, либо имела достаточно капитала, чтобы бежать в другие места. Они исчезли без следа в одночасье.
В кабинете директора Бюро общественной безопасности округа Венле разгорелся жаркий спор...
«Я не согласен!» — мрачно воскликнул окружной судья, прибежавший на место происшествия. — «Его уже повысили из вспомогательного полицейского в штатного офицера, а через несколько дней он получил повышение до заместителя директора. Теперь же повышать его снова — это абсолютно неприемлемо! Даже если он внес большой вклад на этот раз, достаточно будет наградить его медалью за заслуги второй степени. Это повышение не подлежит обсуждению!»
«Да, Лао Юй, это противоречит правилам!» — Шэнь Юфань, секретарь партийного комитета уезда, прибывший раньше главы уезда, тоже с серьезным выражением лица посмотрел на Юй Суле и сказал: «Как можно повысить кого-то на три ступени за один месяц? К тому же, у нас сейчас нет вакансий. Если вы собираетесь его повысить, то на какую должность? На какую именно?!»
«Вождь». Ю Суле взглянул на секретаря партийного комитета уезда Шэнь Юфаня, затем на главу уезда с мрачным лицом и, немного переведя дыхание, сказал: «Пока что займёмся вождём, а потом посмотрим, как он проявит себя в будущем».
«Даже начальник полиции не подойдёт!» — тут же возразил глава округа. «В полицейских участках округа сейчас нет вакансий начальников полиции. Куда вы хотите его перевести?»
«Это в городе Баоцзин», — Юй Суле, явно приняв решение, сказал, не задумываясь: «В конце концов, товарищ Чен — местный житель Баоцзина, и он понимает ситуацию там. Логично назначить его директором именно там».
«Если мы назначим его директором поселка Баоцзин, то что будет с нынешним директором, Линь Фэном? Что вы собираетесь с ним делать?» Услышав слова Юй Суле, выражение лица секретаря партийной комиссии уезда Шэнь Юфаня изменилось, и бывший миротворец тоже встал напротив Юй Суле: «Этот вопрос абсолютно неприемлем!»
Всё очень просто. Линь Фэн — человек Шэнь Юфаня. Как он мог позволить Юй Суле так легко его сместить? Более того, Юй Суле находится в уезде Вэньле совсем недолго, но уже так быстро начал формировать свою команду. Для него это ещё более неприемлемо, чем смещение Линь Фэна.
«Линь Фэн, хм, ты думаешь, он всё ещё подходит на должность директора?» Юй Суле тихо фыркнула, повернулась, взяла со стола лист бумаги формата А4 и небрежно протянула его Шэнь Юфаню, равнодушно сказав: «Посмотри сам».
Глава 128: Ронгнонг тоже хочет плакать
Шэнь Юфань, немного поколебавшись, взял лист формата А4. Слегка потряс его, он перевел взгляд с Юй Суле на бумагу. Первое, что бросилось ему в глаза, были три жирных черных иероглифа: «Письмо с извинениями!»
Присмотревшись внимательнее, выяснилось, что письмо с извинениями написал Чэнь Шаоцин! В нём даже говорилось, что он покинул свой пост в рабочее время, чтобы пойти домой и поспать. К счастью, Линь Фэн, Чжан Баокан и инструктор подавили бесчинства банды семьи Лу в городе Баоцзин. После этого Чэнь Шаоцин, испытывая глубокое чувство вины, написал это письмо с извинениями, чтобы заблаговременно признать свои ошибки…
Лицо Шэнь Юфаня помрачнело. Он крепко сжал письмо с самокритикой, уставившись на вычурную подпись Линь Фэна. Внезапно он почувствовал, будто его сильно ударили по лицу, боль была невыносимой!
Среди этих высокопоставленных чиновников почти не было секретом, что Чэнь Шаоцин вместе с полицейскими города Баоцзин отчаянно боролись за то, чтобы переломить ситуацию. Однако всего через день после инцидента Чэнь Шаоцин опубликовал это письмо с самокритикой!
Как появилось письмо с самокритикой? Почему на нём стоит подпись Линь Фэна? Почему Чэнь Шаоцин облил себя чернилами в этом письме с самокритикой?!
Шэнь Юфаню не нужно было долго раздумывать, а Юй Суле, естественно, не нуждался ни в каких напоминаниях. Они уже много раз делали подобное, поэтому, конечно же, понимали, что происходит!
Линь Фэн, Линь Фэн, как ты можешь быть таким неблагодарным?! Это что, заслуга, которую ты должен был украсть?! Шэнь Юфань была так зла, что хотела провалиться сквозь землю. Она стиснула зубы от ненависти. Этот кусок металлолома, как бы его ни ковали, никогда не станет сталью!
«Уберите Линь Фэна, и я согласен с заявлением товарища Чэнь Шаоцина о повышении в звании». В этот момент дальнейшие споры только запятнали бы его репутацию. Хотя Шэнь Юфань был в ярости, он мог лишь отложить письмо с извинениями и согласиться с просьбой Юй Суле о повышении Чэнь Шаоцина в звании.
Стоящий в стороне глава уезда молчал. Хотя он был того же ранга, что и Шэнь Юфань, его авторитет в уезде Вэньлэ был ему недоступен. Раз Шэнь Юфань согласился, какой смысл в его возражениях?
Таким образом, повышение и назначение Чэнь Шаоцина были немедленно запущены в процесс. Поскольку глава уезда и секретарь партийного комитета уезда дали свое одобрение, дело, по сути, было решено.
Однако стать директором — это лишь ближайшая цель; главное — сможет ли он прочно закрепиться на этом посту! Шэнь Юфань явно не предоставит Чэнь Шаоцину такой возможности... Как только Чэнь Шаоцин проявит хоть малейшую слабость, он будет неустанно использовать её, пока тот не уйдёт в отставку.
Причин много, но самая важная — это сильная поддержка и рекомендация Чэнь Шаоцина со стороны Юй Суле, из-за чего он почувствовал, что тот встал на сторону Юй Суле, всего лишь начальника бюро в уездном отделении. Он почувствовал, что должен вернуть себе утраченное лицо.
«Поднимитесь чуть выше! Да-да, именно так!» — Е Янчэн стоял внизу, глядя вверх и указывая строителям, как прикрепить к стене декоративные элементы. Наблюдая за забиванием гвоздей, Е Янчэн улыбнулся и сказал: «Продолжайте и забивайте остальные. Мы вам заплатим, когда закончим!»
«Хорошо!» — ответили занятые в магазине рабочие, и их темп работы ещё больше ускорился.
«Янчэн, ты всё подготовил для этого магазина?» В этот момент из-за двери вошла его мать, У Юфан, неся ведро с водой из-под крана. Поставив ведро на пол, она вытерла пот со лба и спросила Е Янчэна: «В ближайшие несколько дней привезут?»
«Определенно, деньги прибудут до открытия». Е Янчэн обернулся и усмехнулся. «Позову Ван Хуэйхуэй из магазина на улице Чаоян, чтобы она всё уладила послезавтра. А вы с папой можете просто собирать деньги».
«Этот ребёнок, ты что, ожидаешь, что мы придём сюда бесплатно?» Услышав слова Е Янчэна, его мать, У Юфан, улыбнулась и с некоторым любопытством добавила: «Кстати, где та собака, о которой говорил Цзинлун? Куда вы её взяли?»
"Помпон?" — на лице Е Янчэна появилось странное выражение. Он посмотрел в сторону улицы Чаоян и сказал: "Похоже, сейчас её угощают вкусной едой и напитками..."
«Ты становишься всё непослушнее и непослушнее». На лице Лю Сюэин читались одновременно смех и слёзы. Держа в одной руке бутылочку геля для душа, а другой надавливая на большую голову пушистого комочка, она выдавила гель и сказала: «Ты никогда не капризничал, когда я тебя купала!»
"У-у-у..." Пушистый комочек все еще время от времени сопротивлялся, явно не привыкнув к этому ощущению. Хотя он отсутствовал у Лю Сюэин всего два месяца, за это время произошло слишком много событий и случилось так много поворотных моментов.
Если бы Е Янчэн не был в полном замешательстве, куда его деть, он бы не отправил его Лю Сюэин. Хотя это немного напоминало бы агнца, ведомого на заклание, по крайней мере, Лю Сюэин не стала бы плохо обращаться с пушистым комочком.
Вскоре на пушистый комочек потекла длинная струйка геля для душа. Поставив бутылку с гелем и не обращая внимания на то, мокрая ли область вокруг ванны, Лю Сюэин, естественно, села на край аквариума и нежно почесала пушистый комочек.
В этот момент от нее уже не исходила та властная аура, которая была у нее обычно.
Лю Сюэин не знала, что пока она купала Жунцю, Чжао Жунжун сидела на тазике менее чем в метре от нее, болтая ногами и наклоняя голову, чтобы посмотреть на нее...
«Ты всё ещё на меня злишься?» Хотя Лю Сюэин изо всех сил старалась быть нежной и сделать пушистый комочек удобным, он всё равно время от времени двигался и извивался. Ещё больше его раздражало то, что он трясся всем телом, из-за чего тело Лю Сюэин покрылось пузырьками и промокло насквозь.