Нин Вань равнодушно взглянула на деревянную чашу, а затем подняла взгляд на Гу Тана.
«Что ещё вы хотите сказать?» — равнодушно спросил он.
«Я сам собрал травы, — лениво сказал Гу Тан Нин Ваню, охотно признавая, — но я их не выбросил».
«Хм!» — саркастически парировал Чжэн Минхуэй. — «Ты всего лишь ученик Зарождения, как ты смеешь использовать духовную силу секты?!»
Он говорил довольно громко, и шум уже привлек множество внешних учеников, которые пришли посмотреть.
Гу Тан был некогда прославленным учеником секты, на которого глава секты возлагал большие надежды.
Теперь он не только исключен из внутренней секты, но и находится в еще худшем положении, чем большинство учеников внешней секты.
Те внешние ученики, которые когда-то восхищались им, теперь с удовольствием наблюдали, как Чжэн Минхуэй и остальные издеваются над Гу Таном.
Чжэн Минхуэй был чрезвычайно рад видеть, что вокруг него собирается все больше и больше людей.
Он намеренно повысил голос еще громче: «Что? Ты все еще думаешь, что ты гений секты? Гений номер один, которому все раньше поклонялись? И что тебе отдают приоритет, когда дело касается трав и духовных предметов?»
Чжэн Минхуэй добавил: «Но не стоит слишком расстраиваться. Хотя сейчас ты занимаешь последнее место в секте по уровню развития, ты всё равно как минимум номер один, не так ли? Кроме того…»
Он сделал намеренную паузу, бросив на Гу Нуо злобный взгляд: «Интересно, с каким дикарем ты переспала, чтобы родить такого маленького ублюдка. В этом отношении ты непревзойденна во всей нашей секте, поистине номер один!»
Как только Чжэн Минхуэй закончил говорить, окружавшие его ученики разразились смехом.
В безразличных глазах Нин Вана мелькнула едва заметная насмешка.
Лишь старейшина Чжу, стоявший рядом с ним и отвечавший за все лекарственные травы в павильоне Дансинь, выделил в своих глазах нотку нежелания.
Лицо Гу Тана стало совершенно холодным.
Чжэн Минхуэй отправился подавать ложное обвинение, приведя с собой Нин Вана и старейшину Чжу, чтобы обвинить его в краже лекарств, но ему было все равно.
Но ему не следовало так говорить о Гу Нуо!
Гу Тан посмотрел вниз и увидел, что голова Сяо Гу Нуо опущена, но рука, сжимающая его одежду, была очень крепкой.
Маленький кулачок побледнел от силы удара.
Гу Тан протянул руку и погладил Гу Нуо по затылку.
Он проигнорировал Чжэн Минхуэя, который выглядел крайне самодовольным, и перевел взгляд на лицо старейшины Чжу.
«Старейшина Чжу, — спокойно сказал Гу Тан, — вы — лучший целитель в секте. Вы наверняка прекрасно знаете, испортил ли я эту чашу с лекарством».
шутить!
Хотя Гу Тан в настоящее время является лишь культиватором начального уровня, находящимся на самой нижней ступени совершенствования.
Но когда-то он был бесспорным лидером среди культиваторов в своем мире.
Его знания всеобъемлющи; помимо техник совершенствования и секретных руководств, он также непревзойден в медицине и создании талисманов, и даже его знания в изготовлении оружия не имеют себе равных во всем мире.
Мир, в котором расположен павильон Дансинь, действительно уже не тот мир, в котором он жил раньше.
Однако, после всего лишь одного посещения поля с лекарственными травами, он понял, что суть остается неизменной, несмотря на все изменения.
Согласно классификации лекарственных трав в мире, эти внешние ученики могут заниматься только лекарственными травами самого низкого уровня, первого сорта.
Однако Гу Тан был уверен, что, опираясь на составленный им алхимический магический круг и пропорции трав, он сможет максимально раскрыть лечебные свойства этих обычных трав и создать лекарство, укрепляющее организм и не менее эффективное, чем зелье четвертого уровня.
«Ха!» — усмехнулся Чжэн Минхуэй. — «Лучше не опозорься перед старейшиной Чжу, кипятив воду вот так».
Гу Тан даже не взглянул на него.
Он посмотрел в глаза старейшине Чжу, вежливо поклонился и сказал: «Пожалуйста, старейшина, восстановите справедливость в отношении этого ученика».
Старейшина Чжу тихо вздохнул и протянул руку Чжэн Минхуэю: «Дай мне это».
Чжэн Минхуэй не смел ослушаться слов старейшины, поэтому он мог лишь украдкой взглянуть на Нин Вань, затем опустить глаза и передать деревянную чашу старейшине Чжу.
"О боже!" — Как раз когда деревянную чашу собирались передать в руки старейшины Чжу, он внезапно отпустил её.
Деревянная миска упала на пол, и бледно-голубое, прозрачное лекарство мгновенно вылилось наружу.
«Этот… этот ученик сделал это не специально, пожалуйста, накажите меня, старейшина». Чжэн Минхуэй быстро опустил голову, притворившись испуганным: «Этот ученик слишком долго держал эту чашу, и у меня на мгновение задрожала рука, поэтому…»
«Ты сделал это специально!» — воскликнула Гу Нуо, которая до этого молча стояла рядом с Гу Таном.
Отец и сын на протяжении многих лет терпели бесконечные унижения.
В частности, Чжэн Минхуэй не только часто находит предлоги, чтобы создавать трудности и наказывать Гу Тана, но и никогда не относится к Гу Нуо как к человеку.
На этот раз появился старейшина Чжу, единственный добросердечный старейшина в секте, который даже был готов отстоять справедливость в отношении своего отца.
Но тут дядя Чжэн, худший из худших, намеренно подлил масла в огонь.
Личико Гу Нуо покраснело, и слезы навернулись на его широко раскрытые глаза, готовые вот-вот пролиться.
«Старейшина, я невиновен…» — протянул Чжэн Минхуэй.
Возможно, это потому, что это метод выращивания, основанный на применении лекарственных средств.
Старейшина Чжу был самым добродушным и мягкосердечным старейшиной в секте Дансинь, и он никогда по-настоящему не наказывал своих учеников.
Чжэн Минхуэй украдкой взглянул на Нин Вана: «Как этот ученик посмел намеренно опрокинуть эту чашу? Просто вода в деревянной чаше была слишком сильно пахнущей, и от запаха у ученика немного закружилась голова, поэтому он действительно не держал ее как следует».
Он самодовольно строил собственные планы.
Они не только должны уклоняться от ответственности, но и обвинять во всем Гу Тана.
«Ты сделала это специально!» — Гу Нуо попыталась широко раскрыть глаза, в ее чистом детском голосе звучали невыразимая обида и гнев.
Гу Тан снова взъерошил волосы сына и спокойно сказал: «Ну и что, если прольётся? Эти травы очень распространённые, и лекарство быстро приготовится. Старейшина Чжу, конечно, не будет возражать, если его ученик приготовит ещё одну чашу, чтобы доказать свою невиновность».
Старейшина Чжу кивнул.
«Дядя Чжу, — внезапно напомнил ему Нин Вань, — скоро прибудут уважаемые гости. Учитель специально поручил вам присутствовать. Нам следует вернуться на главную вершину».
"Это..." Старейшина Чжу нахмурился, выглядя несколько обеспокоенным.
«Я знаю старшего брата Гу много лет. Хотя я не знаю о его прогрессе в совершенствовании в последние годы, я никогда не слышал, чтобы он занимался медициной. В противном случае, даже если бы его уровень совершенствования тогда не смог продвинуться дальше, он мог бы последовать за вами, дядя-мастер, чтобы изучать медицину и травы», — спокойно сказал Нин Вань.
Старейшина Чжу на мгновение заколебался, а затем медленно кивнул.
«Ничего страшного», — Нин Вань взглянула на Гу Тана. «Эти травы мне как раз нужны, так что небольшая потеря не страшна. Давайте просто оставим это дело. В конце концов, у старшего брата Гу есть ребенок. Боюсь, если его действительно исключат из секты…»
На этом Нин Вань остановилась, но ее смысл был предельно ясен.
Старейшина Чжу глубоко вздохнул.
Он не верил, что Гу Тан разбирается в фитотерапии. Он предположил, что Гу Тан боится скомпрометировать своего сына и быть изгнанным из секты, поэтому придумал этот способ, чтобы умолять его и просить защитить его и его сына.
Поскольку Нин Вань больше не занимался этим вопросом, он, естественно, больше ничего не стал говорить.
Нин Вань получила одобрение старейшины Чжу и поняла, что её слова возымели действие; на её губах появилась едва заметная улыбка.
Он пристально посмотрел на Гу Тана и тихо сказал: «Старший брат, ты… береги себя».
Глава 4. Отец Сына — Повелитель Демонов (4)
Гу Тан спокойно посмотрел на Нин Ваня.
Его бывший младший брат, красивый и обладающий несколько неземной аурой, – не обычный человек.
Слова Нин Вана, казалось, демонстрировали его великодушие, указывая на то, что на этот раз он отпустит Гу Тана и не будет дальше разбираться в этом деле.
На самом деле, каждое его слово было самокритикой!
Он обвинил себя в краже лекарственных трав, принадлежавших секте.
Он обвинил себя в попытке обмануть старейшин, чтобы те прикрыли его и уклонились от ответственности.
Он обвинял себя не только в лени, но и в том, что является хроническим лжецом!
В павильоне Дансинь нет глупцов.
Чжэн Минхуэй, естественно, был чрезвычайно доволен собой.
Даже внешние ученики, пришедшие посмеяться над ними, после слов Нин Вана на лице появлялись насмешливые улыбки различной степени.
Их взгляды, устремленные на Гу Тана, были полны презрения и пренебрежения.
Хотя он и не осмеливался много говорить в присутствии старейшины Чжу и Нин Ваня, его всё же огорчало видеть, как Гу Тан, некогда высокопоставленный и очень перспективный ученик, опустился до его собственного уровня.
Эти люди чувствовали себя особенно счастливыми.
Гу Тан посмотрел на Гу Нуо.
Лицо ребёнка исказилось от слёз, глаза наполнились слезами, и он вот-вот должен был расплакаться.
«Пожалуйста, подождите минутку», — внезапно окликнул Гу Тан.
Нин Вань слегка нахмурилась, но все же остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Гу Тана.
В его глазах и бровях уже промелькнула нотка нетерпения.
«Если я правильно помню, согласно правилам секты, из тех полей, которые павильон Дансинь поручает внешним ученикам для управления, нам нужно передать секте только 80%». Взгляд Гу Тана был ясным и проницательным.
Он говорил это не Нин Ваню, а старейшине Чжу: «Оставшиеся 20% ты можешь решить сам. Я прав, старейшина?»
«Да». Старейшина Чжу кивнул.
Таковы правила секты, и все присутствующие о них знают.
«Но травы еще не созрели, и ты собрал их тайком!» — быстро вмешался Чжэн Минхуэй.
«Какая шутка», — Гу Тан холодно посмотрел на Чжэн Минхуэя. — «Раз уж я могу это контролировать, какая разница, собрал я спелые или нет? Я собрал всего несколько зелени и не трогал 80%, которые мне не принадлежали».
Это действительно правило павильона Дансинь, и все присутствующие внешние ученики прекрасно о нём знают.
В павильоне продаются как лекарственные травы, так и семена, и эти два продукта служат вознаграждением за труд его обитателей.
Это следует воспринимать как само собой разумеющееся.
Хотя Гу Тан когда-то был внутренним учеником, теперь он был всего лишь обычным внешним учеником, как и они.
Правила павильона Дансинь в равной степени распространяются на всех внешних учеников, и исключений быть не должно.
Но до того, как Гу Тан предложил это правило, все, казалось, о нем забыли.
Они даже посчитали, что подача жалобы Чжэн Минхуэем была вполне естественной и справедливой.
Они посчитали, что поступок Гу Тана, совершившего сбор трав, нарушил правила секты, был ошибкой и должен быть наказан.