Бумага относится к эпохе династии Мин, и картина почти закончена.
Гао Цзяньфэй сразу понял… Бумага, использованная для рисования, действительно была получена от Цю Ина с помощью магических точек. Верно, это была бумага эпохи династии Мин.
Чу Кай вмешался: «Похоже, это подделка, или, скорее, современная имитация. Сначала они использовали методы подделки, чтобы бумага выглядела так, будто она относится к тому же периоду, что и работы Цю Ина, а затем раскрасили её. Эта картина определённо была написана мазок за мазком кистью. Это не оттиск. Что меня очень удивляет, или, скорее, шокирует, так это… от какого же мастера на самом деле эта высококачественная подделка?»
Сказав это, Чу Кай пристально посмотрел на Гао Цзяньфэя. «Это абсолютно высококачественная репродукция, неотличимая от оригинала. Если сравнивать её по духу, манере письма, технике и художественному замыслу, она действительно ничем не отличается от оригинала!» Он сделал паузу, а затем перевёл взгляд на У Кэю. «Учитель У, вы также скопировали оригинальную картину Цю Ина «Красная скала». Что вы думаете об этом?»
У Кэ пристально смотрел на картину, не двигаясь ни на дюйм! Казалось, он хотел «замертво» смотреть на неё!
У Кэ пробормотал: «Мой уровень мастерства намного уступает уровню мастера, создавшего эту картину. Разница просто слишком велика. Это даже не один и тот же уровень. Посмотрите на этот древний и мрачный мазок, на эту захватывающую художественную концепцию… Размышляя о прошлом в Чиби, я понимаю, насколько прекрасен этот пейзаж!»
Мэр Хуаси, секретарь городского комитета партии, заместитель мэра и министр провинциального управления культуры и пропаганды, все присутствовавшие на «председательской» трибуне, подошли полюбоваться картиной. Все они, рассматривая её, выражали своё восхищение.
«Хотя я мало что знаю о каллиграфии и живописи, как только я увидел эту картину, я действительно почувствовал, что она создана древним мастером!» — искренне воскликнул мэр Цветочного рынка Фэн Хэ. «Итак, профессор У, эксперт Чу, какую цену вы считаете разумной за эту картину?»
У Кэоу и Чу Кай обменялись взглядами. Наконец, Чу Кай заговорил: «Этот уровень подражания неописуем; это не просто подделка. В 2007 году подлинная копия картины «Красная скала» была продана на аукционе за 79,52 миллиона юаней. Поэтому, если взять эту цену за ориентир, то эта высококачественная копия не обладает некоторой исторической ценностью, но 7 миллионов юаней — это вполне достижимая цена».
Шокирующе!
Все присутствующие специалисты были потрясены!
Даже работы известного китайского художника У Кэю редко стоят больше 2 миллионов юаней. А вот эта высококачественная копия картины «Красная скала» легко достигает цены в 7 миллионов юаней.
Это означает, что в стране Z родился выдающийся художник, чей уровень мастерства намного превосходит уровень У Кэю!
Теперь у всех один и тот же вопрос... Кто изготовил эту высококачественную копию?
Поэтому все взгляды были прикованы к Гао Цзяньфэю.
«Молодой человек, пожалуйста, скажите мне, кто автор этой высококачественной репродукции, и я, У Кэюй, лично навещу его! Даже если для этого потребуется три визита в этот соломенный домик, я рискну жизнью, чтобы увидеть, как ведёт себя мастер!» — взволнованно сказал У Кэюй.
«Ах, господин Гао, позвольте спросить, этот мастер с нашего Цветочного рынка?» — воскликнул секретарь партийного комитета Цветочного рынка Мэн. Если этот мастер, чье мастерство живописи превосходит мастерство У Кэю, известного китайского художника, — скрытый гений Цветочного рынка, то его обнаружение значительно повысит репутацию Цветочного рынка в китайских культурных кругах!
Секретарь Мэн и мэр города Хуаши Фэн Хэ обменялись взглядами, и оба ясно видели, как в глазах друг друга вспыхивает пламя.
«Талант! Нашему цветочному рынку нужен такой талант! Молодой человек, пожалуйста, передайте нам, что руководитель городского комитета партийной организации цветочного рынка лично посетит художника, написавшего эту картину!» — торжественно сказал Фэн Хэчжэнь.
Вся аудитория в зале была ошеломлена этой сценой из театрального отделения! Изначально они пришли просто полюбоваться работами профессора Ма Цзюньшэна и увидеть стиль известных китайских художников. Неожиданно из ниоткуда появился настоящий мастер живописи! Супермастер, чье мастерство намного превосходило мастерство У Кэю, лучшего художника Китая!
Увидев восторженные взгляды толпы, Гао Цзяньфэй понял… настал его звездный час!
Гао Цзяньфэй спокойно улыбнулся, а затем, слово в слово, произнес: «Честно говоря, эта картина действительно моя!»
"Хорошо?"
Все эксперты-судьи мгновенно замолчали. Все они уставились на молодого, красивого и жизнерадостного юношу перед собой.
Боже мой! Гао Цзяньфэю всего 22 года! Невероятно молодой! Он как минимум на 10 лет моложе любого другого молодого художника, присутствующего сегодня!
Кто бы поверил, что произведение такого высокого качества, намного превосходящее работы У Кэю, было создано столь молодым человеком?
В это никто не поверит! Живопись, конечно, требует таланта, но даже самому талантливому художнику необходимо накопить жизненный опыт и культурные знания, чтобы развить собственный стиль и создавать первоклассные работы.
Даже среди художников античности лишь немногие прославились в молодом возрасте.
Гао Цзяньфэй, этот молодой человек, какая чушь! Какая чушь!
«Молодой человек, не шутите так!» — с лёгким недовольством сказал У Кэю.
Ма Цзюньшэн и Гэ Чуньхоу сейчас выглядят растрепанными!
Благодаря действиям Гао Цзяньфэя, эта высококачественная копия полностью затмила и забыла предыдущую пейзажную картину Ма Цзюньшэна, которая была шедевром.
Кто из собравшихся всё ещё мог бы заинтересоваться картинами Ма Цзюньшэна?
«Ты что, издеваешься над интеллектом всех присутствующих?» — наконец, Ма Цзюньшэн не смог сдержать усмешку. — «Ты думаешь, все в мире — дураки? На самом деле, ты единственный дурак! Думаешь, ты сможешь создать такой шедевр?»
Все смотрели на Гао Цзяньфэя с подозрением, насмешкой, презрением и отвращением.
Они считают, что Гао Цзяньфэй действительно хвастался и оскорблял интеллект окружающих.
Гао Цзяньфэй знал, что если он не продемонстрирует свои навыки на месте, его, скорее всего, выгонят!
Гао Цзяньфэй немного подумал, а затем почувствовал себя достаточно уверенно. «Что ж, я понимаю сомнения всех. Единственный способ убедиться, что я не лгал, — это написать картину на месте, а затем дать судьям оценить её. Конечно, невозможно написать работу такого масштаба, как картина «Красная скала», на месте; это определенно займет несколько дней. Поэтому я напишу более простой портрет!» После паузы Гао Цзяньфэй подозвал Цинь Леши: «Леши, пожалуйста, подойдите сюда на минутку».
Увидев Гао Цзяньфэя в окружении группы экспертов и лидеров, ведущих жаркие дебаты, Цинь Лэши крайне забеспокоилась за него. Однако спокойствие и красноречие Гао Цзяньфэя лишь усилили её восхищение им. Когда Гао Цзяньфэй пригласил её подойти, она, словно одержимая, быстро подошла к нему.
Гао Цзяньфэй сказал: «Это моя подруга. Поэтому я импровизирую, создавая простой портрет, основанный на её образе. Думаю, в такой работе нет величия и сложности пейзажной живописи, нет и фонового рисунка. Речь идёт лишь о том, чтобы запечатлеть фигуру, внешность и дух моей подруги. Это не займёт много времени; я могу закончить за час. Можете уделить мне час? Конечно, чтобы все поверили, что эта картина «Красная скала» — моя работа, я, естественно, интерпретирую портрет своей подруги в стиле Цю Ина. Когда придёт время, все смогут сравнить мой законченный портрет с этой картиной «Красная скала», и разница будет сразу очевидна».
Сказав это, У Кэ закричал: «Что? Вы собираетесь использовать стиль Цю Ина для интерпретации образа современной женщины? Это... это просто невероятно!»
Слова У Кэоу очень логичны.
Например… если кто-то будет имитировать пение Джеки Чанга, он, безусловно, очень хорошо исполнит его песни. Однако, если использовать голос Джеки Чанга для исполнения песен Джея Чоу или Джей Джей Лина, стиль всё равно останется стилем Джеки Чанга. Поэтому сложность такого рода имитации во много раз выше, чем сложность интерпретации оригинальных произведений Джеки Чанга!
Сцена снова наполнилась шумом. Все присутствующие были экспертами, и предложение Гао Цзяньфэя всех их шокировало.
Однако Гао Цзяньфэй оставался на удивление спокойным… Он вовсе не подражал стилю Цю Ина. Говоря прямо, его живописные навыки были по сути такими же, как у Цю Ина; поэтому, что бы он ни писал, какой бы портрет ни изображал, результат всегда будет выдержан в стиле Цю Ина!
«Хорошо! Хорошо! Хорошо!» — трижды повторил У Кэю, а затем голосом, похожим на голос призрака, сказал: «Молодой человек, рисуй. Я дам тебе один час, нет, два часа. Не торопись, не будь нетерпелив. Мы хотим увидеть, как ты изобразишь современную женщину в стиле Цю Ина. Если у тебя это получится, то я, У Кэю, стану твоим учеником! Я налью тебе чаю!»
«Хе-хе, господин Ву, вы шутите?» Гао Цзяньфэй от души рассмеялся, затем повернулся к Цинь Леши и сказал: «Леши, как насчет того, чтобы я одолжил тебя на час в качестве модели?»
Цинь Леши слегка покраснела и тихонько кивнула в знак согласия. Она подумала про себя: «Час? Даже если бы я была для тебя образцом для подражания, что в этом плохого?»
Глава 153. Гао Цзяньфэй становится знаменитым!
Глава 153. Гао Цзяньфэй становится знаменитым!
Гао Цзяньфэй собирается рисовать прямо на месте! А Цинь Лэши «повезло» стать моделью для Гао Цзяньфэя.
Все инструменты для покраски доставлены.
Гао Цзяньфэй попросил Цинь Лэши сесть на стул. Она сохраняла, как ей казалось, прекрасную улыбку.
Все судьи, руководители муниципалитетов и провинций, а также зрители затаили дыхание и молча ждали. Конечно, они не подходили слишком близко к Гао Цзяньфэю, чтобы не испортить его картину.
На самом деле, эта ситуация кажется довольно странной! Если отбросить зрителей, то в состав жюри входят известные художники из китайского художественного мира! Неужели они когда-либо ждали, пока неизвестный молодой человек напишет что-то подобное? А руководители муниципальных и провинциальных партийных комитетов никогда раньше не сталкивались ни с чем подобным!
Но в этот момент все ждали. Не было ни шепота, ни шумных обсуждений. Атмосфера была торжественной. Причина была проста: картина «Красная скала» потрясла судей и руководителей. Им не терпелось узнать… был ли Гао Цзяньфэй истинным гением живописи или шарлатаном?
В тот момент, когда Гао Цзяньфэй взял в руки кисть и начал рисовать, всё его поведение изменилось!
Изначально Гао Цзяньфэй производил впечатление скромного, красивого молодого человека с лучезарной улыбкой. Но, став художником, Гао Цзяньфэй внезапно стал вести себя спокойно и уверенно! Его мазки приобрели естественную, плавную текстуру. А когда он смотрел на Цинь Лэши, в его глазах читалась серьёзность и безупречный профессионализм!
Проще говоря, Гао Цзяньфэй, безусловно, обладает задатками художника!
Это одна из причин, почему весь зал молчал, но при этом был полон предвкушения.
Гэ Чуньхоу и Ма Цзюньшэн, учитель и ученик, оба были втайне озадачены и переглянулись, не понимая, что задумал Гао Цзяньфэй.
Что касается Цинь Лэши, модели Гао Цзяньфэя, она повернулась к нему лицом и одарила его нежной и изящной улыбкой. Окутанная профессиональной аурой Гао Цзяньфэя, ее сердце бешено колотилось от неудержимой радости. Время от времени она чувствовала покалывание, электрическое удовольствие по всему телу!
В противоположность этому, Гао Цзяньфэй, достигнув состояния художественной сосредоточенности, был поистине целеустремлённым. Хотя тысячи людей на баскетбольной площадке смотрели на него с изумлением, казалось, будто им овладела Цю Ин, его дух и энергия были полностью сосредоточены на кисти в его руке и на бумаге. Каждый мазок, каждая линия — были совершенны, шедевр!
Гао Цзяньфэй сначала набросал черты лица и фигуру Цинь Лэши, а затем, используя технику портретной живописи Цю Ина, постепенно доработал и изобразил её.
Вскоре казалось, что Цинь Леши сам оказался на картине Гао Цзяньфэя!
На бумаге образ, созданный Цинь Леши, отличается точностью, тщательностью и элегантностью, яркими, но при этом тонкими и выразительными цветами, а также легким и изящным тоном, который передает нежный и спокойный характер женщины из водных городов Цзяннаня, а также некоторые модные элементы современного общества.
Кстати, выбор Цинь Лэши в качестве модели для картины был очень удачным совпадением, и она оказалась очень подходящей кандидатурой!
Важно понимать, что стиль Цю Ина в конечном итоге принадлежит к античному стилю. На протяжении всей своей жизни он написал бесчисленное количество портретов придворных дам, а древние женщины неизменно были нежными, достойными, сдержанными и тихими. По совпадению, сама Цинь Лэши воплощает этот тип личности! Типичная воспитанная девушка из скромной семьи, она должна была быть дома к десяти часам вечера, обладая консервативной элегантностью женщин древних времен!
Таким образом, Гао Цзяньфэй с легкостью может передать личность и дух Цинь Лэши в своих картинах!
50 минут спустя...
Наконец-то портрет написан!
Гао Цзяньфэй отложил кисть, потянулся и расслабил конечности, прежде чем с удовлетворением полюбоваться своей работой. Во время написания картины Гао Цзяньфэй, казалось, погрузился в медитативное состояние, полностью отстранившись от внешних объектов и даже забыв о своей картине и модели, Цинь Лэши. Теперь, когда работа была завершена, Гао Цзяньфэй вышел из этого состояния и начал рассматривать картину.
На снимке поразительное сходство с Цинь Лэши. Ее короткие волосы аккуратно уложены, в ее сияющих глазах светится нежный, ласковый свет, а губы изогнулись в мягкой, милой улыбке — воплощение утонченной элегантности. Ее улыбка пленительна, каждый ее взгляд очаровывает!
Картина словно ожила. Как будто Цинь Леши, персонаж на картине, может выйти в любой момент!
«Хорошо, ты справился на своем обычном уровне». Гао Цзяньфэй почувствовал облегчение, затем щелкнул пальцами в сторону Цинь Леши и с улыбкой сказал: «Ладно, Леши, ты просидел здесь полдня, должно быть, устал. Спасибо за твою работу. Я закончил рисовать, приходи и посмотри сам».
Цинь Леши радостно улыбнулась, затем встала со стула и побежала к картине. Когда ее взгляд упал на нее, она мгновенно была ошеломлена!
Да, сдерживание!
Эта картина кажется трехмерной! Более того, она похожа на зеркало! Цинь Леши, кажется, видит в ней другую, живую версию себя!
Цинь Леши несколько лет изучала живопись и видела картины многих известных художников, но она могла поклясться, что работа Гао Цзяньфэя — шедевр! Редкая жемчужина!
Она сама ожила благодаря этой картине!
"Постепенно... постепенно летя..." Глаза Цинь Леши были полны волнения, восторга, безмерного восхищения и обожания!
Конечно, восхищение связано с мастерством живописи Гао Цзяньфэя. А вот восторг вызван тем, что... парень, который мне нравится, написал мой портрет, что, на самом деле, довольно романтично.
«Работа закончена?» — резко спросил У Кэ, и вместе с Чу Каем, экспертом по оценке каллиграфии и живописи из Музея императорского дворца, они направились к Гао Цзяньфэю. Остальные судьи, хотя и с нетерпением ждали возможности увидеть работу Гао Цзяньфэя, могли лишь с тревогой ждать из-за этикета, порядка и манер.
С другой стороны, мэр города Хуаши Фэн Хэ, секретарь городского комитета партии Мэн Хэ, министр культуры и пропаганды провинции G Сюй Цзяньпин и председатель Ассоциации художников провинции G Лун Кэ немедленно отправились в Гао Цзяньфэй.
Гэ Чуньхоу и Ма Цзюньшэн, естественно, тоже подошли посмотреть. Их охватывало беспокойство, словно у них было плохое предчувствие.
Как и реакция Цинь Леши, работа Гао Цзяньфэя произвела ошеломляющее впечатление на всех экспертов и членов руководящей команды!
Его глаза вообще не двигались!
Они стояли там, ошеломленные, словно глиняные или деревянные скульптуры!
Напряженная ситуация продолжалась целых три минуты, прежде чем была разрушена ревом У Кэю: «Боже мой! Это действительно стиль мастера Цю Ина! Форма похожа, дух похож! Портрет, он словно ожил! Линии, контуры, очарование… Боже мой! Я, У Кэю, всю свою жизнь изучал мастера Цю Ина, но после десятилетий посредственности достиг лишь сходства в форме. А теперь… гений! Встретить такого гения при жизни – это поистине… поистине прожитая жизнь!»
Эксперт по каллиграфии и живописи из Музея императорского дворца тщательно изучил каждую линию и каждый мазок чернил на картине Гао Цзяньфэя под увеличительным стеклом. Восхищаясь ею, он воскликнул: «Превосходно! Изысканно! Абсолютно блестяще!»
«Хм! Господин Гао, не могли бы вы расстаться со мной с этой картиной?» — с энтузиазмом сказал президент Ассоциации художников провинции G Гао Цзяньфэю. — «Господин Гао, я готов заплатить 3 миллиона юаней за этот портрет! Это символ восхождения поколения гениальных художников в нашей стране!»
Президент ассоциации художников, Лун Кэ, был умным человеком. Он предложил 300 юаней за покупку картины и поместил её в свою коллекцию. В будущем, по мере роста репутации Гао Цзяньфэя, ценность этой картины, как одной из ранних работ художника, безусловно, возрастёт!
«Э-э… Лао Лонг, мне очень нравится эта картина, так что не спорьте со мной! Я предлагаю 400!» Министр культуры и пропаганды провинции G немедленно поднял цену: «От имени Департамента культуры и пропаганды провинции G я предлагаю 400 за приобретение этой работы и её хранение в музее провинции G!»
«Нет, нет, нет», — сказал мэр Хуаси, покраснев. — «Как известный художник в нашем Хуаси, работы господина Гао, естественно, должны быть переданы в дар нашему музею Хуаси! Господин Гао, вы сейчас выдающийся художник в нашем Хуаси, и я готов лично организовать вашу работу в Управлении культуры Хуаси! Судя по вашему акценту, господин Гао, должно быть, приезжий, верно? Наш муниципальный комитет партии Хуаси очень ценит такие таланты, как господин Гао, и мы как можно скорее решим вопросы его регистрации по месту жительства и проживания!»
Толпа начала спорить и драться из-за, казалось бы, случайной картины Гао Цзяньфэя. Никто не обратил внимания на Гэ Чуньхоу и Ма Цзюньшэна, двух разочарованных мужчин!
Иногда мир бывает настолько реалистичен. В одну секунду вас могут очень уважать, а в следующую вы быстро забудетесь, будучи полностью побеждены человеческим телом, словно невостребованная посылка!
Оказывается, картина «Красные скалы», которую мы только что видели, действительно принадлежит кисти Гао Цзяньфэя!
Это знаменует рождение легендарной фигуры в китайском мире искусства!
Он будет доминировать в китайском мире искусства ещё долгое время!
Гэ Чуньхоу и Ма Цзюньшэн были практически безмолвны, им было ужасно стыдно. Все их прежние провокации, высокомерие и насмешки над Гао Цзяньфэем теперь ощущались как пощёчины. Эти резкие «пощёчины» эхом отдавались по их щекам! Им хотелось провалиться сквозь землю! Их лица были красными, как обезьяньи попы! Конечно, спрятаться было негде, поэтому им оставалось только уйти в унынии.