Тётя Чжоу взглянула на И Мантяня, взяла телефон и вышла из палаты. Она понизила голос и сказала Сун Цин: «Сегодня вечером сначала согласись со всем, что скажет мастер, а потом поговорим. Сегодня Новый год, и с его раздражительным характером нехорошо, если он снова попадёт в больницу. Это плохая примета».
Сун Цин взглянула на мрачное небо, глубоко вздохнула и пошла на компромисс: «Да, я сейчас же пойду искать Чжэнвэя. Тётя Чжоу, вы в последнее время много работаете. Сначала отвезите папу домой, а потом водитель заберёт вас, как только мы забронируем столик».
Тётя Чжоу вздохнула с облегчением и повесила трубку. Вернувшись в палату, И Мантянь одобрительно кивнул ей: «С этого момента ты должна следить за всем и давать мне советы. Если я что-то скажу, пути назад не будет».
Усмехнувшись, Чжоу Сао помогла ему привести в порядок одежду. «Не беспокойтесь, господин. Я тоже очень хочу позаботиться о своем внуке. После вашей пенсии мы, старики, останемся вдвоем. Разве не станет скучно, если мы будем все время смотреть друг на друга?»
И Мантянь улыбнулся, с сигарой во рту, и прищурился. Его лицо было румяным, и он совсем не походил на больного.
Сун Цин позвонила И Чжэнвэю, но её перевели к секретарше. Она надела пальто и поехала прямо в банк.
В банке все еще было ярко освещено, но его кабинет был пуст. Лили чуть позже принесла упакованный обед. Увидев Сун Цина, она быстро поставила его и поздоровалась с ним: «Президент Сун, президент И сейчас на совещании внизу. Он сказал, что совещание скоро закончится. Я только что сходила в столовую, чтобы заказать ему упакованный обед».
Сун Цин кивнула. «У него есть какие-нибудь предстоящие дела?»
Лили быстро пролистала расписание и сказала: «У меня назначена встреча с председателем правления Чэнем из компании Longfeng Industry на 11 часов, но... президент И сказал, что эта встреча не особенно необходима и, вероятно, может быть отменена».
Сун Цин посмотрела на часы. Она решила, что они с И Мантянем уже поужинали и у них ещё есть время. Поэтому она попросила Лили забронировать столик в ближайшем ресторане, а сама подошла к окну, чтобы посмотреть вниз, и нахмурилась, обдумывая, что сказать. «Что бы я ни сказала, я просто соглашусь», — подумала она, вспоминая слова тёти Чжоу. Она покачала головой с горькой улыбкой и, оцепенев, прислонилась к стене.
Затем Ся Сяодун сообщила ей хорошие новости: «Уважаемый президент Сун, вчера в Канцяо было отправлено несколько небольших заказов. Директор фабрики Го только что позвонил и сказал, что все идет гладко и товар будет отправлен в течение недели!»
Сун Цин улыбнулась и сказала: «Отлично, Сяодун. Мы должны следить за качеством этой партии товара. На этой неделе сходи в Канцяо и проследи за ситуацией. Своевременно доложи о мнениях клиентов директору Го и министру Ли. Эта борьба будет очень важна для нашего будущего развития».
«Без проблем! Я вас точно не подведу, господин Сун!» — уверенно заверил его Ся Сяодун.
Как только Сун Цин повесила трубку, И Чжэнвэй ворвался в офис с папкой в руках. Он был ошеломлен, увидев улыбающееся лицо Сун Цин. Подсознательно он достал телефон и извинился: «Извините, я весь день был на совещаниях. Я попросил Лили заблокировать все звонки».
«Всё в порядке. Папу сегодня выписывают из больницы, так что вся семья сможет собраться вместе. Но прежде чем это произойдёт, я хотел бы кое-что с вами обсудить».
И Чжэнвэй почесал затылок, отложил документы и направился прямо в гостиную. Выйдя оттуда, он уже умылся и выглядел гораздо отдохнувшим.
Он сел, положил телефон на стол и сказал Лили: «Отмени мою встречу сегодня вечером».
Он жестом приказал Сун Цин закрыть дверь и сказал: «Что такого срочного у вас может быть? Не можем ли мы подождать до окончания собрания акционеров, чтобы обсудить это?»
Сун Цин села напротив него, выражение ее лица не было расслабленным. «Боюсь, уже слишком поздно, Чжэнвэй. Папа должен сегодня узнать о делах ребенка, а я должна также рассказать ему о своем новом проекте. Его только что выписали из больницы, и я не хочу, чтобы из-за меня с ним случилось еще что-нибудь».
И Чжэнвэй взглянул на нее, быстро подписал документы в руке, положил их, затем скрестил ноги и руки и сел немного в стороне. Казалось, он отнесся к этому вопросу очень серьезно и был готов к серьезному разговору с Сун Цин.
Какие у вас планы?
Сун Цин опустила голову и сжала руки. Долго раздумывая, она прикусила губу и решительно подняла взгляд, сказав: «Я могу отступить в вопросе ребенка, но я не могу отказаться от нового проекта».
В глазах И Чжэнвэя мелькнула нотка гнева, но, подавив эмоции, он спокойно произнес: «Ты хочешь использовать ребенка, чтобы получить одобрение отца на свой новый проект?»
Сун Цин покачала головой. «Чжэнвэй, говорить такое несправедливо. Почему бы тебе не взглянуть на ситуацию с другой стороны? Я делаю это ради здоровья отца, и я также не хочу, чтобы это повлияло на нашу будущую работу».
«В моих словах есть что-то неправильное? Возможно, папа с тобой согласится, но лично я, извини, не хочу, чтобы ты относился к нашей жизни как к переговорам».
Скрывая своё недовольство, Сун Цин всё же сказала: «Чжэнвэй, можешь быть немного более рассудительным? Это единственный способ идеально разрешить все конфликты. Я не хочу больше никаких недоразумений между нами из-за этого. Я пришла сюда сегодня не для того, чтобы обсуждать это; дело не в этом».
И Чжэнвэй поднял бровь и улыбнулся, придвинулся ближе и с интересом сказал: «Дело не в этом. Мне бы очень хотелось услышать подробности».
Не обращая внимания на сарказм в его словах, Сун Цин протянул руку и, взяв за руку И Чжэнвэя, искренне и серьезно произнес: «Чжэнвэй, я знаю, тебе может быть трудно принять мою просьбу, но, пожалуйста, пойми меня, пойми мою ответственность перед Фухуа и наставления моего отца, данные мне перед смертью».
Сердце И Чжэнвэя сжалось, он отдернул руку и напряженным тоном спросил: «Что именно?»
Сун Цин почувствовала сухость в горле. Она не ожидала столкнуться с этой проблемой так скоро, но ей нужно было обсудить это с И Чжэнвэем, прежде чем объяснять все И Мантяню.
«Этому ребёнку следует дать фамилию Сонг».
И Чжэнвэй почувствовал, как внутри него нарастает гнев, и после долгого молчания наконец сказал: «Сун Цин, ты шутишь со мной». В конце концов, он стиснул зубы, и его грудь тяжело вздымалась.
Сун Цин, встревоженная, извиняющимся тоном схватила его за руку: «Чжэнвэй, я знаю, что тебе будет трудно принять эту просьбу, но, пожалуйста, на этот раз ты должен встать на мою сторону и убедить папу».
И Чжэнвэй сердито встал, оттолкнул её руку и решительно заявил: «Невозможно!»
Эта женщина вообще понимает, что говорит?! Он действительно потерял дар речи. Если это станет известно, даже если ему будет все равно, как И Мантянь сможет снова гордо держать голову? Он станет посмешищем. Именно потому, что он знал, что И Мантянь не согласится, он ни в коем случае не мог согласиться с предложением Сун Цин на этот раз; иначе положение Сун Цин в семье И станет еще более сложным.
Сун Цин постепенно отдаляется от контролируемой банком организации. Как только проект «Сила Один» будет полностью реализован и проблемы с финансированием будут решены, заставить её пойти на компромисс будет не так-то просто. Кроме того, цель её нового проекта — просто работать без финансирования со стороны контролируемой банком организации. Он знал, о чём думает Сун Цин с самого начала, но просто не произнёс это вслух.
Пока неизвестно, ударит ли И Мантянь сегодня вечером кулаком по столу, укажет ли пальцем на лицо Сун Цин и обругает ли ее за неблагодарность и предательство по отношению к своему благодетелю, а в итоге снова окажется в больнице.
Независимо от фамилии ребенка, он всегда будет потомком И Чжэнвэя. Нынешние отношения между двумя семьями, а также настойчивость И Мантяня в женитьбе на Сун Цин, были вызваны ожиданием того, что Фухуа в конечном итоге войдет в состав банковской группы. Что касается того, питал ли он сам подобные намерения, он на самом деле не задумывался об этом. С самого начала, даже в самом начале, его желание приобрести Фухуа было исключительно ради проекта «Сила Один»; однако он все же имел план полного поглощения Фухуа.
Сун Цин крепко обняла И Чжэнвэя сзади. Она понимала, что не может просто так развернуться и уйти. Теперь ей оставалось только получить его согласие; иначе она не смогла бы справиться с этим в одиночку. У неё не было другого выбора.
«Чжэнвэй, пожалуйста, помоги мне ещё раз. В лучшем случае у нас будет ещё один ребёнок».
И Чжэнвэй, который только что рассердился, едва сдержал смех. Он поджал губы, позволяя Сун Цин обнять себя, не поворачиваясь.
«Вы знаете, как сильно меня потрясла смерть моего отца. Семье Сун нужен преемник, и это моя неотвратимая ответственность. Отныне ничто больше не будет вас беспокоить. Это последний раз, Чжэнвэй».
И Чжэнвэй повернулся и оттолкнул Сун Цин. Он обхватил её за плечи, посмотрел ей в глаза и серьёзно сказал: «Цинэр, я действительно ничего не могу с этим поделать».
«Что нам делать сегодня вечером, Чжэнвэй?» — с тревогой спросила Сун Цин.
«Тебе нужно самой решить, что важнее: новый проект или фамилия будущего ребенка. Сегодня я могу лишь притвориться, что не слышал твоих слов», — спокойно сказал И Чжэнвэй. В глубине души он уже знал, что Сун Цин, безусловно, первой согласится, сделав рискованный шаг. В конце концов, он прекрасно понимал, насколько важен для нее новый проект; она была деловой женщиной и не собиралась отказываться от немедленной прибыли. Кроме того, до рождения ребенка оставался еще как минимум год, что давало ей достаточно сил, чтобы принять решение и убедить И Мантяня.
«Чжон-вэй, ты сам имеешь в виду…»
«Я? Моё желание имеет значение?» И Чжэнвэй небрежно закатал рукава пальто, открыл дверь и вышел. Если бы Сун Цинжуо действительно заботилась о его мыслях, она бы никогда не обратилась с этой просьбой.
Сун Цин, страдая от головной боли, последовала за ним и догнала И Чжэнвэя.
В ту ночь пара работала слаженно и слаженно. Сун Цин действительно пообещала И Мантяню, что готова начать подготовку к беременности с этого момента.
И Мантянь удовлетворенно кивнул, несколько раз останавливая И Чжэнвэя от употребления алкоголя. «Я попрошу Лили внимательно следить за тобой в эти дни. Тебе нужно бросить курить и пить, иначе как мой внук будет здоров?»