Они прекрасно понимали, что законы неба и земли заставляют их желать их убить, и знали, что в данный момент могут только подчиняться им, и всё же выступали против них.
«Согласно законам неба и земли, в этой битве Дунфан Нинсинь стремится лишь к безопасности своего сына. Если Бог Творения не сдастся, я, Дунфан Нинсинь, никогда не пойду на компромисс».
Компромисс!
Её бесчисленные компромиссы и уступки в прошлом приводили лишь к ещё более жестокому издевательству, а теперь...
Речь идёт о жизни и смерти её сына; она никогда не пойдёт на компромисс!
«Дунфан Нинсинь, не заставляй меня тебя убивать».
Слова звучали громко и были полны убийственного намерения; возможно, законы неба и земли пришли в ярость.
Но Дунфан Нинсинь так не считала.
Как он мог так легко проявлять свои эмоции, следуя законам неба и земли?
И даже если вы очень злы, ну и что...
Губы Дунфан Нинсинь слегка изогнулись в улыбке. Почему-то ей вдруг вспомнился кролик с древнего поля битвы, кролик, осмелившийся использовать в качестве ездового животного святого посланника законов неба и земли.
Возможно, даже законы неба и земли содержат положения, которые он хочет выполнить, но не может.
Она считала, что знает, как бросить вызов законам неба и земли, чтобы бороться за свои самые важные права...
Дунфан Нинсинь больше не обращала внимания на законы неба и земли, а лежала на теле Сюэ Тяньао, жадно всматриваясь в его лицо и не упуская ни единой детали.
Сюэ Тяньао, скажи мне, на этот раз я пошёл на компромисс? Или же на компромисс законы неба и земли?
Сюэ Тяньао, мне так страшно...
А что, если он не пойдет на компромисс?
Его сердце бешено колотилось, но об этом знал только Сюэ Тяньао, который был без сознания.
Спустя долгое время, успокоившись, Дунфан Нинсинь медленно заговорила, ее голос был мягким и нежным, но в то же время в нем чувствовалась особая твердость:
«Законы неба и земли гласят: если хочешь меня убить, то убей. В любом случае, я не хочу жить, если что-нибудь случится с моим сыном».
Услышав это, весь остров словно замер, окружающий воздух застыл, и даже Бог Творения не осмелился дышать...
Однако Дунфан Нинсинь, казалось, ничего не замечала, неподвижно прижавшись к груди Сюэ Тяньао...
Однако пальцы, сжимавшие подол платья Сюэ Тяньао, выдавали ее нервозность — десять пальцев, которые когда-то нежно ласкали струны, покоряя мир своей музыкой, теперь были покрыты сломанными, разорванными ногтями, кровью и плотью, но она оставалась равнодушной…
Бог Творения впервые взглянул прямо на Дунфан Нинсинь, в его глазах читались восхищение и сожаление...
В этом мире даже правитель Пяти Царств не мог оставаться спокойным под гнетом законов неба и земли.
Дунфан Нинсинь действительно был уже не тем Бинъянем, что прежде. Старый Бинъянь даже не осмеливался ему возразить, не говоря уже о законах неба и земли…
Чиба, Чиба, хотя мы и враги, я искренне сочувствую тебе в этот момент.
Бинъянь, которого вы так ждали, больше никогда не вернется!
Даже если умерший человек переродится и будет говорить очень похожим голосом, он никогда не станет тем же человеком, каким был раньше.
Некоторых людей, однажды за которыми помнят, вспоминают навсегда.
В этом мире очень, очень мало людей, которым так повезло, как Сюэ Тяньао...
В мире не было ни звука, даже ветер не шевелился...
Царила зловещая тишина.
Это вызывает у людей еще большее беспокойство.
Дунфан Нинсинь оставалась неподвижной, словно смирившись с судьбой, но она ни в коем случае не была из тех, кто принимает судьбу...
Время тянулось незаметно, и Дунфан Нинсинь не знала, сколько времени прошло; она знала лишь, что ожидание было слишком долгим и мучительным.
Законы неба и земли диктуют, следует ли убить её или пойти на компромисс.
Мои мысли проносились в голове, но всё, что я смогла сделать, — это вздохнуть.
Выбор не в её руках...
Чем дольше она ждала, тем больше волновалась. Ей хотелось что-нибудь сказать, но, держа Сюэ Тяньао на руках и вспоминая, как этот мужчина неоднократно говорил ей о необходимости быть рациональной в сложных ситуациях, она сдерживала себя.
Ее ногти царапали землю; ни один из десяти пальцев не был цел, но Дунфан Нинсинь не чувствовала боли…
Как раз когда Дунфан Нинсинь думала, что ей придётся продолжать ждать, законы неба и земли наконец заговорили: «Дунфан Нинсинь, ты думаешь, я тебя не убью? Ты думаешь, ты уникальна и незаменима?»
Ослабив хватку, Дунфан Нинсинь невольно улыбнулась.
Я победил вопреки законам неба и земли!
1046 К сожалению, мы — враги.
Да, она победила!
Тот факт, что законы неба и земли не убили её, означает, что её жизнь была самым большим козырем в переговорах, единственным, что могло заставить законы неба и земли пойти на компромисс...
Чтобы не выдать своих чувств, Дунфан Нинсинь не подняла глаз, прижавшись к Сюэ Тяньао и говоря тихим голосом.
«Я никогда не считал себя незаменимым, и никогда не думал о себе как об уникальном человеке, по крайней мере, в ваших глазах. Для вас я всего лишь муравей, марионетка, которой можно манипулировать по вашей воле. Использовать мою жизнь в качестве разменной монеты — это всего лишь беспомощный поступок слабака».