Huancheng Shen Shen - Capítulo 8
«Мама, где ты? Моему сыну очень больно…»
Юн Чан закрыла глаза и молча слушала бессвязные рассуждения мужчины, в ее сердце всплыло множество эмоций.
Этот человек, этот небритый грабитель, этот извращенец, который всегда улыбался, ломая ей пальцы, это небесное существо в чистилище, всегда казался равнодушным ко всему, когда говорил; возможно, просто потому, что ему было слишком не все равно.
Допустимо ли сводить все счеты?
Когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви и листья в лес на рассвете, цикада устало открыла глаза. Затем ее ослепил блестящий серебристый предмет на земле.
Это... похоже на серебро!
Не раздумывая, она бросилась туда. Оказалось, что серебряная монета, которую она уронила вчера, упала неподалеку. В темноте ее было трудно разглядеть, но теперь, на солнце, она ярко светила на нее.
Ха-ха, похоже, бодхисаттва всё ещё защищает её в невидимом мире. Юн Чань, держа в руках серебряные монеты, трижды тихонько рассмеялась. После смеха она тихо обернулась и увидела мужчину, всё ещё прислонившегося к дереву с закрытыми глазами, словно он всё ещё спал.
Два тихих голоса в её сердце начали бороться.
Теперь, когда у нее есть деньги, она может нанять лошадей и экипажи или попросить людей доставить сообщения; она может вернуться одна. Если она возьмет его с собой, ее могут замешать в этом деле и начать преследование.
Он тяжело ранен и сейчас не представляет угрозы. Однажды он сломал два пальца, и они до сих пор не зажили. Он также... Юн Чан покраснела; она даже однажды решила убить его, чтобы заставить замолчать.
У Юн Чан было бесчисленное множество причин развернуться и уйти, но почему ей было так трудно сделать шаг?
Если мы снова его бросим, он, вероятно, умрет в течение суток.
Подумав об этом, Юн Чан убрала ногу. В конце концов, она молча вернулась к нему, отсчитала унцию серебра и положила её ему на руку.
Амитабха. Надеюсь, какой-нибудь добрый охотник пройдет мимо и использует эти один-два таэля серебра, чтобы похоронить его, чтобы его тело не осталось гнить в дикой местности и не было унесено собаками.
Юн Чан дважды поклонилась ему, затем хлопнула в ладоши и, наконец, почувствовав облегчение, встала и ушла.
Внезапно большая рука крепко схватила её за руку: «Неблагодарная женщина, я ещё жив».
Когда Юнь Чан обернулась, она увидела, что Лу Лу в какой-то момент открыл глаза, и рука, которую он держал, казалась очень сильной. Она невольно несколько раз попыталась вырваться.
Лицо Лу Лу побледнело: «Ублюдок, бессердечный негодяй!»
Юн Чан потерял сознание: "Что... что ты сказал?"
«Бессердечные и неблагодарные! Вы неблагодарные!»
Почему этот мужчина в одночасье внезапно стал похож на брошенную жену?
Юн Чан сердито сказал: «Во всем, что я пережил, виноваты вы. Я уже проявил милосердие, не убив вас».
Лу Лу вдруг горько усмехнулся: "Убейте меня".
Эти слова звучат так знакомо. Помню, она говорила ему то же самое раньше, и он, не раздумывая, вытащил меч и атаковал.
Юн Чан решительно выхватил нож. Лу Лу был ошеломлен и быстро отвернул голову, чтобы избежать удара: «Ты бесчеловечен!»
Она вонзила нож в дерево и прошептала ему: «Ты первым похитил меня. Теперь я тебя не убью. Наши обиды улажены. Отныне наши жизни зависят от судьбы, и мы больше не будем иметь ничего общего друг с другом».
Лу Лу внезапно распахнул свои яркие, как звезды, глаза и пристально посмотрел на нее: "Неужели ты настолько бессердечна?"
Юнь Чан была ошеломлена. Неужели это какая-то тактика соблазнения? Нет, даже такой красавец, как Ся И, никогда не был ею очарован.
Лу Лу бросил на нее последний печальный взгляд, затем указал на стопку лекарств в свертоке у нее в руке и сказал: «Зеленая бутылочка может снять маску с вашего лица». В его словах чувствовалась доброта и сострадание, сказанные перед смертью.
Юн Чан немедленно выполнила указание, достала флакон, но замешкалась, прежде чем проглотить лекарство. Неужели этот человек пытался обмануть и причинить ей вред в последний раз?
По выражению её лица Лу Лу понял, о чём она думает. Он молча взял лекарство из её руки, положил одну таблетку в рот, а затем медленно снял свою накладную бороду. Мгновение спустя Юнь Чан с изумлением наблюдал, как его грубая, тёмная кожа постепенно бледнеет.
Его черты лица были восстановлены до их первоначальной глубины.
Несмотря на бледный и слабый вид, и несмотря на некоторую неопрятность, она была по-настоящему... очень красива.
Его глаза были подобны ярким звёздам, он был красив и неземной. Даже нефрит в озере не мог сравниться с ним. Этот человек был поистине словно сошедший с небес.
Увидев её в замешательстве, Лу Лу улыбнулась: "Красотка?"
Голос мужчины перестал быть хриплым и снова стал мягким. Юн Чан несколько озадачился: «Ты такая красивая, зачем ты тогда закрывала лицо маской?»
«Я собираюсь кое-что ограбить, можно ли показать людям своё настоящее лицо?»
"А почему же ты теперь показываешь мне своё истинное лицо?"
"..."
Лу Лу редко мог говорить без умолку. Юнь Чан усмехнулась и уверенно положила таблетку себе в рот. Вскоре дискомфорт, который до этого ощущался на ее лице, исчез, и, прикоснувшись к коже, она действительно почувствовала, что она стала намного гладче.
Затем госпожа Юн смягчила тон: «Вижу, у тебя еще много сил, тебе не следует умирать. Давай разойдемся».
"Ты все еще собираешься ходить одна?" Он снова схватил ее. "Вчера вечером... разве ты не говорила, что тебе комфортнее с кем-то другим?"
Значит, он это слышал?
Юн Чан прямо заявил: «Но тебя же преследуют».
«Ты просто так уходишь, даже не желая принимать противоядие Хуа Жун?»
«Что ж, все необходимые вам лекарства здесь. Я в конце концов найду противоядие».
«О, использование неподходящего ингредиента вызовет внутренний пожар и смерть от гнойных ран». Лу Лу наконец-то вернулся к своему угрожающему состоянию.
Юн Чан вздохнул и помог ему подняться: «Если мы снова столкнемся с этими людьми, как думаешь, нам удастся сбежать?»
Услышав слово «мы», Лу Лу обрадовался, и его лицо покраснело: «Не бойся. Я сказал, что отвезу тебя домой, так что я не дам тебе умереть».
«Ты только болтаешь!» — Юн Чан закатила глаза и помогла ему выйти из леса.
Они прибыли в деревню, где Юнь Чан провела предыдущую ночь. Юнь Чан уже приняла свой первоначальный облик, и жители деревни сначала её не узнали. Наличие денег, безусловно, облегчило задачу; Юнь Чан без труда раздобыла еду, два комплекта одежды и худую лошадь.
Понимая, что после подготовки здесь задерживаться долго не получится, Юнь Чань сказал Лу Лу: «Ближайший город — Шуанчжэ. Я хочу сначала поехать туда, чтобы найти кого-нибудь и передать сообщение домой».
Лу Лу немного подумал и сказал: «Шуан Чжэ? Он недалеко от секты Юаньцин. Почему бы нам сначала не отправиться в секту Юаньцин? Ты из крепости Фэйюнь, они тебе обязательно помогут».
Глаза Юнь Чаня расширились: «Идти в секту Юаньцин? Не боишься быть убитым, если пойдешь туда со своим положением? Это праведная секта, а ты – злая!»
«Не волнуйтесь, они меня не узнают. Я всё ещё восстанавливаюсь после действия растворяющего порошка, поэтому не могу быть слишком агрессивным. Спрятаться там определённо безопаснее».
«Я не пойду. Мне не нужна помощь семьи Тан. Я лучше позволю себя выследить на улице».
«Этот мастер Ся был с ними, когда пришёл спасать тебя. Возможно, сейчас он находится в секте Юаньцин».
«Какая мне разница, он там или нет? Я не собираюсь к семье Тан!»
"Разве не из-за этой сказочной мисс Тан?"
"Чепуха!" — голос мисс Юн внезапно повысился, явно получив удар в самое больное место.
«Тебя выпорола Ся И, это как-то связано с ней?»
Лицо Юн Чана тут же помрачнело: «Не твоё дело, я всё равно не собираюсь к семье Тан».
Лу Лу с улыбкой поддразнивала её: «Будь хорошей девочкой, ты никогда не была такой уж упрямой, почему же сейчас так несговорчива?»
"...Если ты действительно хочешь пойти, то иди одна. Мы разойдёмся". На этот раз Юн Чан проявила всю свою твердость. "Мне больше не нужно противоядие!"
Они вдвоем ехали на одной лошади, следуя за жителями деревни, направлявшимися в город, до наступления темноты, но к моменту въезда в город они так и не пришли к какому-либо решению. Временно отдохнув в небольшой комнате в гостинице, Юн Чан все еще дулся и говорил: «Думаю, эти городские жители…»
Их очень много, и это очень безопасно.
Лу Лу прислонился к ней и сказал: «Я сейчас умру. Если кто-нибудь сейчас нападет, я не выдержу ни единого удара».
Юн Чан быстро отошла в сторону: «В любом случае, они тебя убьют, я просто убегу сама».
Лу Лу прищурилась и соблазнительно улыбнулась: «Они точно убьют тебя, чтобы это скрыть. Думаешь, ты сможешь сбежать, используя свои навыки?» Сказав это, он бесстыдно продолжил ласкать её.
Юн Чан отступал все дальше и дальше, наконец, не выдержав, зарычал: «Довольно! Ты можешь просто умереть!»
Гостиница была довольно обветшалой, окна дребезжали на ветру. Лу Лу вдруг перестала улыбаться, встала и холодным голосом сказала: «Цзы Ин, разве я не говорила тебе больше не следовать за мной?»
Женщина в фиолетовом быстро вошла через окно, опустилась на колени и сказала: «Этот подчиненный беспокоился только о начальнике павильона…»
«Боитесь, что меня убьют эти предатели?» — улыбнулся он.
Цзы Ин еще больше опустила голову: «Как этот Юй может сравниться с Мастером Павильона?»
"Если это так, почему вы меня не слушаете?"
Цзыин тут же высокомерно поклонилась: «Господин, убивать этих предателей в одиночку слишком опасно. Почему бы вам не взять Цзыин с собой…»
«Не нужно», — решительно перебил её Лу Лу, нежно поглаживая рукоять ножа. Он добавил, seemingly uncommon: «Если я снова увижу, что ты за мной следишь, можешь просто покончить с этим сама».
Цзы Ин тяжело покачивалась, ее лицо заметно напряглось. Юнь Чань, сидевшая неподалеку и подслушивавшая разговор, нахмурилась. Она посмотрела на лежащую на земле женщину и уже собиралась что-то сказать, когда увидела, как Цзы Ин бросила на нее взгляд, по-видимому, намеренный или ненамеренный, а затем медленно поклонилась: «Ваша подчиненная подчиняется».
Цзыин быстро ушла. Юньчан невольно пробормотал: «Эй, она такая преданная, ты слишком суров. К тому же, ты ранен, разве не лучше было бы иметь подчиненного в качестве охранника на дороге?»
Тело Лу Лу обмякло, он откинулся на стол и, даже не поднимая век, ответил: «Меня только что предали мои подчиненные. Думаешь, я такой же забывчивый, как ты? Если Цзы Ин узнает, что я ранен, откуда ты знаешь, что она меня не добьет?»
?
Юн Чан, подавившись, пробормотал: "Неужели рядом с тобой нет никого, кому ты мог бы доверять?"
"ненужный."
"Тогда я тоже ухожу."
Он тут же напомнил ей: «Противоядие от Хуа Жун».
"..." Юн Чан с ненавистью бросился на него и ущипнул: "Ты боишься, что она причинит тебе вред, но разве ты не боишься, что я тоже тебя ударю в спину? Я лучше умру вместе с тобой."
На его губах появилась улыбка: «Это тоже неплохо. Но хватит ли у тебя смелости?»
«Иди к черту!» — Юн Чан ударил его кулаком в рану.
Снова похищен
Секта Юаньцин располагалась среди гор и рек, в окружении живописных пейзажей, источая уединенную и неземную атмосферу и не проявляя никаких признаков принадлежности к секте боевых искусств. Хотя Юнь Чань несколько раз видела членов семьи Тан в поместье Сямин, это был ее первый визит в секту Юаньцин.
Лу Лу окинула взглядом прекрасный пейзаж и воскликнула: «Действительно элегантно, ничуть не уступает моему Чернильному павильону».
Юн Чан сердито посмотрела на него. Если уж он собирается вести себя так беззаботно, то пусть не будет так сгорблен и опирается на нее всем своим весом. Она поддержала его и сердито сказала: «Ты пришел на пикник? Не боишься, что тебя узнают, когда увидишь их позже?»
Не успев договорить, она тут же увидела женщину, поспешно вышедшую из внешних ворот. Увидев Юн Чан, она вдруг опешилась: «Это вы?»
Юнь Чан подняла глаза, и ее лицо помрачнело: «Тан Шияо, это ты».
Две женщины на мгновение замолчали, глядя друг на друга.
Атмосфера немного накалилась. Тан Шияо первой перевела взгляд, а затем удивленно воскликнула: «Мастер Лу?!»
Что? Что за герой?
Юнь Чан тут же повернула голову и огляделась, но никого не было. Она с подозрением посмотрела на Тан Шияо и обнаружила, что прекрасный взгляд Тана полон страсти, но она смотрит в сторону Лу Лу.
«Герой Лу Гуян, неужели это действительно вы?! После нашего расставания на горе Бай Жун мой отец и Яоэр много раз безуспешно искали вас. У нас так и не было возможности поблагодарить вас за спасение наших жизней в тот день, и мы так рады, что Яоэр снова встретилась с вами сегодня».