Бессмертие, Бессмертие

Глава 22

Чан Шэн пожал плечами: «В этом нет никакой пользы. Однако… если они живы… они обязательно сведут счеты с тем, кто их отравил. Если же вы их не отравили, то у них, естественно, не будет времени вас беспокоить».

Хэй Юэ улыбнулась, обнажив свои сверкающие белые зубы. «Я знаю только, что этот Цветочный Поток обладает целебным действием всего три дня. Главное, чтобы за эти три дня вы не получили травм, и всё будет хорошо. В конце концов, я не люблю играть с ядами. Ах, сестра Цзян Ци, возможно, знает».

Гунсунь Юньхэ, стоявший в стороне, выглядел озадаченным. Он ясно видел, как они перешептывались, но, несмотря на своё мастерство, не услышал ни слова. Спустя долгое время Е Чаншэн отбросил ветку, хлопнул в ладоши и встал, с извиняющимся видом: «Интересно… какие у вас планы дальше?»

Гунсунь Юньхэ нахмурился, пристально глядя на человека перед собой, словно пытаясь оценить её надёжность. Он медленно выдохнул: «Давай пока останемся здесь и поговорим через несколько дней». Е Чаншэн слегка улыбнулся: «Хорошо… но… все ли люди на горе Лоян знают, что их отравил Цветочный Поток?» Гунсунь Юньхэ нахмурился и крикнул: «Откуда ты знаешь, что и остальные тоже отравились Цветочным Потоком?»

Е Чаншэн медленно произнес: «Если этот цветочный поток не был случайно проглочен, значит, кто-то намеренно отравил его. На самом деле, на горе Лоян нет таких ядовитых растений. Это значит, что кто-то намеренно отравил его… Даже если это было преднамеренное отравление, такой странный и смертельный яд может означать только три вещи. Во-первых, тот, кто отравил, не хотел, чтобы вы умерли сразу. Он хотел, чтобы вы хотя бы поднялись на гору, немного поборолись и истекли кровью. Во-вторых, отравитель не мог быть из башни Лоян. В конце концов, если бы он хотел отравить вас, он бы не пощадил ваши жизни, чтобы вы сражались с ним. В-третьих, среди вас, вероятно, есть шпион».

Гунсунь Юньхэ с некоторым восхищением смотрел на лицо Е Чаншэна. Этот человек казался немного рассеянным, но на самом деле был довольно умным; он быстро догадался, что знает Гунсунь Юньхэ. Он вздохнул и спросил: «Что сказала эта молодая госпожа — кто же может быть шпионом?» Е Чаншэн извиняюще улыбнулся: «Я не могу этого знать… Это может быть повар, это может быть кухонный персонал… это может быть кто угодно из вас. Но…» «Но что?» «Но разве господин Гунсунь не должен сначала собрать всех вместе, рассказать им правду и найти способ спуститься с горы? Если они не будут осторожны, их жизни действительно могут оказаться в опасности».

Колеблясь и не в силах принять решение, Гунсунь Юньхэ нахмурился и на мгновение замолчал.

Чаншэн моргнул, затем улыбнулся и, глядя на Гунсунь Юньхэ, тихо спросил: «Верно? Дядя Борода?»

Гунсунь Юньхэ был ошеломлён, недоверчиво глядя на Е Чаншэна, в его глазах мелькнуло удивление: «Ты, ты... ты...» Чаншэн мягко улыбнулся, как ребёнок: «Тсс... Дядя Борода, можешь сохранить это в секрете?» Спустя долгое время Гунсунь Юньхэ глубоко вздохнул, его глаза даже слегка покраснели, он погладил Е Чаншэна по голове, отвернул лицо и пробормотал: «Хорошо... я никому не скажу, я никому не скажу, хороший ребёнок...» Чаншэн поднял голову и улыбнулся: «Дядя Борода, иди найди дядю Бая и остальных — давай вместе спустимся с горы. Здесь... не место для долгого пребывания».

Беспомощно покачав головой, Гунсунь Юньхэ смотрел на бескрайнее ночное небо: «Дорога вниз с горы давно заблокирована. У нас нет выхода». Он глубоко вздохнул, глядя на Е Чаншэна: «Раз ты жив, почему ты не вернулся? Столько людей оплакивали тебя последние восемь лет. Твой отец… вздох…»

Чан Шэн пристально посмотрел на человека напротив и серьезно спросил: «Дядя Борода, вы знаете, что собирается сделать мой отец?» Тело Гунсунь Юньхэ задрожало. «Вы знаете?» Е Чан Шэн на мгновение задумался. «Не совсем... но дядя Хан мертв, и теперь вас необъяснимым образом отравил Цветочный Поток... вам действительно не следует так рисковать... Мой отец... на горе?» Гунсунь Юньхэ покачал головой, в его глазах мелькнула боль.

Внезапно сбоку появился человек в черном. Получив разрешение, он прошептал несколько слов на ухо Гунсунь Юньхэ. Гунсунь Юньхэ, услышав это, вздрогнул и поспешно сказал: «Отведи меня туда поскорее». Он оглянулся на Е Чаншэна, вздохнул и в конце концов замолчал.

Хэй Юэ наблюдал за удаляющейся фигурой Гунсунь Юньхэ, затем перевел взгляд на Е Чаншэна. Спустя долгое время он тихо выдохнул, явно колеблясь: «Вы… Е Шэн?»

Зеленый, прислонившись к голосу феникса

Ночь прошла в тишине и казалась совершенно мирной.

Однако той ночью кто-то спал очень беспокойно. Черная луна прислонилась к стволу дерева, ворочаясь и видя странные сны всю ночь напролет. Один сон был о том, что гора Лоян затопило, «бум!», и вода дошла до чердака. Другой сон был о том, что его унесло потоком воды в Восточный теплый павильон, и он увидел, как маленькая красавица, гоняющаяся за кроликами внутри, внезапно превратилась в мужчину, потянула его за бороду, похлопала по груди и попросила прикоснуться к ней…

Внезапно его так сильно потрясло, что он сел и закричал: «Ух ты…» Он открыл глаза и увидел Е Чаншэн. Она выглядела измученной, зевнула и пожаловалась: «Перестань кричать, я не могу уснуть». Затем она потерла глаза, перевернулась и снова уснула.

Черная Луна, теперь полностью проснувшаяся, села, ее разум все еще был затуманен — эта прекрасная молодая женщина в Восточном Теплом Павильоне то утверждала, что является легендарной целительницей Е Чаншэн, то оказывалась Е Шэн, умершей восемь лет назад. Если бы она действительно была целительницей, как она могла не знать значения Цветочного Потока? Если бы она была Е Шэн, как мог Мастер Павильона не знать этого и все еще держать ее в Восточном Теплом Павильоне? Кроме того, Е Шэн явно был мужчиной и должен был быть намного старше этой девушки. И все же ее разговор со стариком и его реакция ясно указывали на то, что она — Е Шэн, умершая восемь лет назад и воскресшая…

Она тихо вздохнула, затем услышала приближающиеся шаги. Подняв глаза, она увидела мужчину в пурпурной одежде, который ранее поспешно ушел с Гунсунь Юньхэ. Мужчина остановился в пяти шагах от нее и, увидев, что Хэй Юэ проснулась, шагнул вперед, слегка кивнул и тихо сказал: «Госпожа проснулась. Могу я разбудить лекаря Е? Моему господину нужно обсудить с вами важные дела. Пожалуйста, пройдите со мной». Услышав это, Хэй Юэ толкнула Е Чаншэна, отвела сонные глаза и последовала за мужчиной в пурпурной одежде.

Вскоре Хэй Юэ провел ее через несколько рощ и горных ручьев к пещере. Пещера располагалась у подножия горы, рядом с ручьем, а у входа росло несколько больших тутовых деревьев, что делало ее очень уединенной. Они обменялись взглядами и последовали за Ян Цзи внутрь.

В суровых и высоких горах Лоян Хэй Юэ должна была бы знать это место гораздо лучше, чем она есть на самом деле. По пути Е Чаншэн тянул Хэй Юэ за собой, задавая ей всевозможные вопросы. Что это за ручей? Что это за цветок? Что это за пещера?... Хэй Юэ совершенно спокойно отвечала на его вопросы. Она не была в горах Лоян много лет, и теперь казалось, что она действительно не очень хорошо знакома с этим местом.

Пройдя несколько шагов вглубь пещеры, они оказались в полной темноте, их руки легко дотягивались до стен. За поворотом они увидели свет костра, и их зрение постепенно расширилось. В пещере находилось около десяти человек. Помимо Гунсунь Юньхэ, Лин Байюй, Чжун Циньяна и других, стоявших в стороне, на земле лежал человек, по-видимому, раненый. Гунсунь Юньхэ кивнул, увидев новоприбывшего, затем взглянул на раненого и вздохнул. Лин Байюй, увидев новоприбывшего, на его обычно холодном лице мелькнуло удивление, его взгляд несколько раз скользнул по Е Чаншэну.

Хэй Юэ наклонила голову и шагнула вперед, чтобы осмотреть лежащего на земле человека. У него был орлиный нос, тонкие губы и бледное лицо; на темной одежде были видны едва заметные следы крови. «Пожалуйста, осмотрите, доктор Е», — тихо раздался голос Гунсунь Юньхэ рядом с ней.

Е Чаншэн шагнул вперед и присел на корточки рядом с Бай Инхуном, внимательно осматривая его рану — хотя она была перевязана несколькими слоями, это все равно не могло остановить непрерывное кровотечение.

Я слышал раньше, что Бай Чжу получил ранение, а теперь, видя его состояние, я думаю, что его, должно быть, отравил Хуа Си. Если противоядия нет, Бай Ин Хун наверняка окажется на грани смерти в течение суток.

Лин Байюй всегда была глубоко впечатлена этой божественной целительницей. Помимо сходства с Е Шэном, они также провели всю ночь вместе, выпивая в башне Линьцзян. Помимо мягкого нрава и робости, у неё, казалось, не было никаких других отличительных черт. Оглянувшись, она поняла, что хитрый молодой господин в парчовых одеждах на этот раз не появился. Бай Инхун был в непосредственной опасности, и, думая о Бай Цюлин, он не мог не испытывать сильного беспокойства. Увидев это, он повысил голос и спросил: «Есть ли у божественной целительницы какие-нибудь решения?»

Е Чаншэн похлопал себя по плечу, встал и уже собирался заговорить, когда его прервал тихий кашель. Бай Инхун пошевелился, медленно открыл глаза и пошевелил губами, казалось, задыхаясь и не в силах говорить. Все были удивлены и обрадованы, и невольно вздохнули про себя, что лучший врач в мире боевых искусств действительно оправдал свою репутацию. Без иглоукалывания или лекарств ему достаточно было лишь осмотреть Бай Инхуна, который долгое время был без сознания, чтобы тот постепенно пришел в себя.

«Вы можете уйти первыми, но, пожалуйста, оставайтесь, доктор Е», — сказал Гунсунь Юньхэ низким голосом.

Толпа на мгновение растерялась, но, увидев, что Гунсунь Юньхэ уже выступил, все разошлись в разные стороны.

Бай Инхун глубоко вздохнул, его голос дрожал: «Юньхэ… кхе-кхе, Юньхэ, иди сюда…»

Услышав это, Гунсунь Юньхэ быстро подошёл ближе, взял Бай Инхуна за руку и медленно произнёс: «Да, я здесь».

Бай Инхун крепко сжал его руку. Зрение было затуманено кровопотерей, стояла ночь. Он нащупал что-то в руке и протянул маленькую коробочку Гунсунь Юньхэ, шепча: «Кхе-кхе… Эта осада Лоянской башни была огромным заговором… Нас всех отравили. Он… он хотел, чтобы мы все умерли в горах!» Помните семью Чжоу из Куйчжоу, уничтоженную за одну ночь двадцать шесть лет назад? Все говорили, что это дело рук Лян Нина, потому что в руинах поместья семьи Чжоу нашли его нефритовую флейту с лотосовым узором… В одно мгновение Лян Нин стал убийцей, которого все в мире боевых искусств хотели убить, и таким образом встал на путь демонов. Двадцать шесть лет спустя настоятель Ляоу получил секретное письмо. Отправитель утверждал, что он служанка, сбежавшая из поместья Чжоу двадцать шесть лет назад. Однажды она случайно встретила Е Цзюньшаня, лидера альянса боевых искусств, и вдруг вспомнила, что тот, кто в тот день уничтожил всю семью Чжоу, был не кто иной, как он… кхм-кхм… Нас обманывали целых двадцать шесть лет! Все говорят, что семь великих семей боевых искусств тесно переплетены; если падет одна, падут все. Мы верно служили ему, убивая всех… Тех, кто преграждал путь. Я никогда не представляла, что правда окажется такой… А потом еще и дело деревни Гуандун… кхм-кхм… Аббат Ляоу тайно собрал несколько крупных сект и семей, но неожиданно Е Цзюньшань захотел напасть на Лоянскую башню… Чтобы не вызывать подозрений, мы… мы все-таки поднялись в горы. Кто бы мог подумать… кто бы мог подумать… С самого начала… с самого начала нас убили, кхм, кхм, кхм… Теперь путь вниз с горы прегражден тенью семьи Е… Мы можем только сражаться до смерти, я… я не могу продолжать…» Он накрыл руку Гунсунь Юньхэ, крепко сжимая эту вещь: «Это, это то, что я нашел в доме Е, кхм, кхм, улики, я всегда хранил это при себе, ты должен, ты должен передать это настоятелю Ляоу… Помни!»

Гунсунь Юньхэ молчал, постепенно усиливая хватку на руке Бай Инхун. Он повернулся, чтобы посмотреть на Е Чаншэн, стоявшую позади него, кивнул, но увидел, как она отошла в сторону, ее профиль был скрыт темнотой пещеры. Она не поднимала глаз, и выражение ее лица было нечитаемым.

В манящем, увитом красной вуалью тёплом павильоне Ли Хуанъинь пил вино чаша за чашкой. Маленькие, кристально чистые, светящиеся чашечки блестели в его руках. Воротник его платья был расстёгнут, и в тусклом свете свечей едва виднелась ключица.

«Ваш подчиненный подтвердил, что более половины трехтысячного отряда Е Цзюньшаня потеряли в бою, а оставшиеся небольшие группы разбросаны по горам. Дорога вниз с горы заблокирована неизвестными силами. Судя по доставленным трупам… похоже, они были отравлены… Цветочным Потоком». Цзян Ци опустился на одно колено и тихо произнес:

«Е Цзюньшань действительно безжалостен, он не оставляет ему пути отступления». Ли Хуанъинь лениво улыбнулась, ее улыбка была несравненно притягательной и прекрасной. «Боюсь, я не могу позволить ему добиться своего. Его жизнь, и жизни тех праведных сект в мире боевых искусств… Я хочу забрать их все!»

«Следует ли нам приказать «Семьдесят двум клинкам» немедленно преследовать и убить их? Кроме того…» Цзян Ци с осторожностью посмотрел на Ли Хуанъиня: «Черная Луна, кажется, находится у Е Чаншэна».

«Что ты хочешь сказать?» — тихо спросила Ли Хуанъинь, прищурив глаза.

«Я лишь хочу спросить, как Господь намерен поступить с Е Чаншэном?» Цзян Ци опустил голову и низким голосом сказал: «Я полагаю, что этот человек — грозный враг... лучше всего будет его устранить!»

«Она…» — взгляд Ли Хуанъинь переместился, — «Конечно, она должна жить».

«Господин!» — Цзян Ци слегка повысила голос, сделала паузу и посмотрела прямо на Ли Хуанъинь, на мгновение забыв, как к ней обращаться. — «Восемь лет назад вы могли убить её, почему же вы отпускаете её сейчас… Разве она не Е Шэн? Разве вы её не очень ненавидите?»

«Что ты понимаешь? Я ненавижу её, я действительно её ненавижу… но она же это я, не так ли? Она живёт моей жизнью, жизнью Ли Хуанъиня. Глядя на неё, я понимаю, каким бы я был, если бы не зашёл так далеко, каким я должен был быть… Это игра, игра, в которой решается судьба трёх тысяч человек…» Ли Хуанъинь улыбнулся: «Я преследую лишь цель – игру с достойными противниками, – победить Е Шэна и Е Цзюньшаня, когда у меня будет выбор».

Цзян Ци постепенно успокоилась. Она ясно видела блеск в глазах Ли Хуанъиня. Ему было необходимо это соревнование, чтобы выложиться на полную, чтобы сжечь всё дотла.

Он был одинок, без семьи и друзей. На вечно заснеженной вершине Лоянского пика его взгляд давно стал холодным, как девственно белый снег. Когда это началось…? Когда он узнал, что известный врач в мире боевых искусств по имени Е Чаншэн разгадал её личность, когда он почувствовал надвигающиеся действия Е Цзюньшаня, когда он узнал, что Е Чаншэн — это Е Шэн…? Постепенно в его глазах вернулся свет, сияющий, как кристалл.

Казалось, она понимала некоторые вещи, а другие была ей не по силам.

«Этот подчиненный прощается». Цзян Ци поклонился и почтительно поднялся, чтобы уйти. Он остановился в дверном проеме, затем обернулся и пристально посмотрел на нее.

Может ли этим человеком быть его доверенное лицо?

Ситуация на горе Лоян была ясна: Ли Хуанъинь из Лоянской башни конфликтовал с миром боевых искусств Центральной равнины, семья Е Цзюньшаня скрывалась у подножия горы, а оставшиеся члены секты были рассеяны по всей горе. Силы Лоянской башни, от Десяти Клинков и Близнецов Луань Юэ до Семидесяти Двух Клинков, состояли из мастеров, способных сразиться с сотней человек каждый. Теневые фигуры Е Цзюньшаня были неуловимы, а их движения непредсказуемы. В отличие от них, оставшиеся около сотни человек на горе Лоян были слишком разрознены, и большинство, вероятно, страдали от смертельного яда Хуаси. Разница в силе была очевидна.

Не зная, у кого находится секретное письмо, Е Цзюньшань задумал использовать Ли Хуанъиня для убийства Бай Инхуна и его группы мастеров боевых искусств. Ли Хуанъинь стремился уничтожить основные силы праведных сект мира боевых искусств Центральных равнин и одновременно истребить Е Цзюньшаня. Е Чаншэн, возможно, просто хотел, чтобы они остались живы…

Если бы однажды они обратились друг против друга с обнаженными мечами… Ли Хуанъинь не был человеком мягкосердечным, а Е Цзюньшань — тем более. Даже если бы один был его собственным сыном, а другой — Е Чаншэном, которого он лично обучал семнадцать лет, он бы ни за что не дрогнул.

Ночной ветер был безмолвен, слышалось лишь журчание ручья Шуанцзянь.

Красивый молодой человек с ясным и светлым лицом, подобным луне, и изысканными чертами лица стоял у ручья, заложив руки за спину, запрокинув голову и закрыв глаза, рукава его развевались на ветру. Когда он открыл глаза, они были глубокими и темными, такими же темными, как окружающая ночь.

Сзади послышались тихие шаги. Женщина в красном вздохнула и села рядом с ним, сказав: «Простите, не стоило вас беспокоить, приводя меня сюда».

«Ничего страшного… — спокойно сказала Хэлань Жунхуа. — Просто вы его ещё не нашли».

Женщина в красном — Лин Юэлин, которая последовала за Хэлань Жунхуа в горы. Ее плечо было перевязано, она поглаживала рану и вздыхала: «Я никогда раньше не получала травм. Даже если бы я встретила плохих людей снаружи, мне бы не пришлось и пальцем пошевелить. Лин Хэн, он… вздох…»

«Раньше ты им командовала, а теперь беспокоишься о его безопасности и сама поднялась в горы… Неужели люди перестают хотеть отпускать тебя только после того, как потеряли?» Голос становился все тише и тише, и последняя фраза прозвучала почти неслышно.

Лин Юэлин похлопала себя по плечу и, весело смеясь, встала: «Я ведь его не потеряла, правда? Я найду его и скажу, что люблю его, что причина, по которой я не хотела выходить замуж за Хань Данга, была именно из-за него, и что я сбежала из дома, чтобы он меня догнал. Именно с ним я хочу провести остаток своей жизни!»

Хэлань Жунхуа слабо улыбнулась и кивнула.

«Тогда, молодой господин Хэлань… а что насчет вас?» — Лин Юэлин взглянула на него и тихо спросила: «Вы и та госпожа Е, которую вы видели раньше, наверняка встречались не один раз, верно… Вы, должно быть, знакомы давно… Вы, должно быть… испытываете к ней симпатию, верно?»

Казалось, Хэлань Жунхуа подумала о чем-то радостном, на ее губах появилась легкая улыбка, и она мягко произнесла: «Да… мы знакомы очень давно…»

Ты не собираешься пойти и найти её?

«Раз она хочет уйти, как я могу ей помешать?..» — спокойно сказала Хэлань Жунхуа.

«Ты когда-нибудь думала о том, чтобы пойти и поймать её?» — Лин Юэлин, глядя на его тёмные брови, серьёзно сказала: «Если бы это была я, ну и что, если бы он захотел уйти? Если он уйдёт, я тоже уйду. Я буду следовать за ним до конца земли, до самых небес и самых глубоких преисподних, пока он не обернётся и не увидит меня».

Женщина перед ним, одетая в яркое малиновое платье, лучезарно улыбалась. Хэлань Жунхуа тихо вздохнула, повернулась и медленно ушла.

Кремовый пирог при дневном свете

Бай Инхун давно уже впал в глубокую кому. Когда первые лучи утреннего солнца пробились сквозь слои листьев в пещеру, он неожиданно щелкнул пальцами и медленно открыл глаза. За пределами пещеры сияло яркое свечение; горный лес и долина были окутаны утренним туманом, а окружающие поля были зелеными и залитыми солнцем — наступил новый день. В этот момент Бай Инхун лежал на смертном одре. С огромным усилием он поднял голову, чтобы взглянуть на Гунсунь Юньхэ, который наблюдал за ним всю ночь, и медленно выдохнул. Вскоре после этого он снова погрузился в глубокий сон, в вечную тьму.

В тот день после обеда, среди зеленеющих сосен и холмов, окутанные горным туманом, десятки мастеров боевых искусств собрались на вершине пика Мантуо. Гунсунь Юньхэ стоял, сложив руки за спиной, перед недавно воздвигнутой могилой, его сердце было полно глубокой скорби.

Семь великих семей сейчас сильно ослаблены. Братья прошлых лет либо мертвы, либо разлучены, либо рассеяны. Теперь оставшиеся в живых обращаются друг против друга. Когда-то они думали, что смогут защитить семейный бизнес и соблюдать кодекс боевого мира… но всего за несколько месяцев всё рухнуло… Он слегка поднял голову, посмотрел на решительные слова на простом надгробном камне и прошептал: «Ин Хун, ты доверил мне это бремя, но я не знаю, смогу ли я его вынести. Дети выросли, и мы стареем… Я обязательно верну тебя в Куйчжоу. Покойся с миром».

Гунсунь Юньхэ повернулся и ушёл, бросив взгляд на молча стоявшего Е Чаншэна, и вздохнул: «Божественный Доктор, пожалуйста, пройдите со мной».

Лин Байюй стоял в стороне, держа меч в руках. Когда мимо проходил Гунсунь Юньхэ, он похлопал Лин Байюя по плечу, наклонился и что-то сказал. Лин Байюй кивнул, отошёл в сторону и несколькими прыжками прыгнул в лес.

Е Чаншэн следовал за Гунсунь Юньхэ около десяти чжан, когда мужчина впереди внезапно остановился, медленно обернулся и с немного серьезным выражением лица сказал: «Учитывая нынешнюю ситуацию… я не знаю, сколько из нас было отравлено. Прошел день, и кто бы это ни был – Ли Хуанъинь или Е Цзюньшань, – они могут предпринять какие-то действия в оставшиеся два дня. Поэтому…» Он похлопал Чаншэна по плечу: «Надеюсь, ты сможешь защитить Бай Ю, Сиэр и Циняна и увести их подальше».

Сказав это, он достал из-за спины небольшую коробочку, сделал паузу и продолжил: «Затем он передал эту коробочку аббату Уфану. Если я смогу вытащить вас из горы живыми, я буду спокоен».

Чаншэн взял шкатулку, кончиками пальцев касаясь замысловатых узоров на ней. Он выглядел несколько тронутым и медленно поднял голову с легкой улыбкой. «Я сделаю все, что в моих силах».

Спустя долгое время они обменялись улыбками. На этой горе Лоян они оказались в окружении, не имея возможности подняться, только спуститься. Спуск с горы мог быть их единственным выходом, но если бы они вернулись, их бы атаковали с двух сторон. В следующие два дня обе стороны наверняка мобилизовали бы свои силы, чтобы безжалостно преследовать и убивать их. Сидеть и ждать смерти — плохая стратегия. Лучше воспользоваться возможностью и найти способ прорваться.

В пещере большинство людей сидели, скрестив ноги, и регулировали дыхание. Только Хэй Юэ бродил вокруг, иногда касаясь девяти шрамов посвящения на голове мастера Консяна в павильоне сутр Шаолиньского храма, иногда поднимая ваджрные грабли Ши Боэна и почти снимая шляпу с настоятельницы Цзинхуэй из Эмэй.

На мгновение Е Чаншэн невольно поднял брови. Он поспешно догнал его, схватил и, после долгих уговоров, вытащил из пещеры.

«Кхм…» Е Чаншэн поправил рукава и доброжелательно улыбнулся. «Хэй Юэ, тебе пора возвращаться. Если мастер Ли узнает, что ты все это время был с нами, тебя обязательно накажут по возвращении».

Черная Луна вздрогнула, и воздух мгновенно наполнился стрекотанием ядовитых змей и пиявок в Желтых Источниках. Выражение его лица изменилось, и после мгновения раздумий он огляделся по сторонам. Внезапно он с громогласным ревом воскликнул: «Хорошо! Тогда я последую за этой красавицей — и не вернусь!»

Услышав это, Е Чаншэн тут же нахмурился, почувствовав, что его искренние советы оказались совершенно бесполезными. Однако, поскольку Хэй Юэ был полон решимости рискнуть жизнью вместе с ними, он чувствовал, что не может позволить усилиям младшего брата пропасть даром. Он похлопал Хэй Юэ по плечу и спросил: «Ах…» Чаншэн кивнул и спросил: «А ты знаешь, куда ещё, помимо вершины, можно спуститься к подножию Лоянской скалы?»

«Что ты делаешь у подножия скалы?» Черная Луна на мгновение опешилась, ее глаза расширились, а затем она вдруг воскликнула: «Ах! Хочешь спрыгнуть со скалы?»

Хэй Юэ, конечно же, никогда не видела Е Шэна восемь лет назад и не была свидетельницей сцены, когда меч Ли Хуанъиня пронзил Е Шэна в грудь, и он упал со скалы. Она лишь подслушала разговоры стариков на скале о кровавых битвах и старых обидах на Лоянской скале. Ей было интересно, неужели Е Чаншэн решил, что одного падения достаточно, и поэтому захотел прыгнуть еще раз, чтобы спастись от падения со скалы?

Как раз когда он собирался сказать несколько слов утешения, Е Чаншэн несколько раз покачал головой и серьезно объяснил: «Никогда не делай ничего, что могло бы привести к самоубийству. Как же хорошо жить, как же хорошо жить…»

Хэй Юэ замерла, моргнула темными глазами, сглотнула слова, которые собиралась сказать, и погладила себя по голове: «Ах… я помню, что под Лоянской башней есть подводное течение Цюйсан; тебя легко может унести течением, если не быть осторожной». Произнося это, Хэй Юэ взглянула на Е Чаншэна, который улыбался, словно весенний ветерок, и задумалась, как ему удалось выжить в бурном подводном течении Цюйсан. Немного подумав, она добавила: «Кроме того, что я прыгнула… прыгнула… ах! Кажется, вода в Шуанцзяне течет в том направлении».

Е Чаншэн быстро одобрительно улыбнулся, кивнул и сказал: «Молодец». Он повернулся, отряхнул рукава и медленно ушёл.

Вечер наступил в мгновение ока.

Легкий вечерний ветерок шелестел листьями в лесу. Лин Байюй нахмурилась. Небо постепенно темнело. Этот лес был влажным и безлюдным, едва ли тем местом, где когда-либо кто-либо бывал. Гунсунь Си и его группа не должны находиться в этих краях.

Над головой раздавались крики ворон и сов, возвращавшихся в свои гнезда, а в горах постепенно поднимался туман, ограничивая видимость не более чем десятью шагами.

Внезапно впереди поднялся сильный ветер, поднимая пыль и опавшие листья. Лин Байюй выхватил меч и, настороженно увернувшись, двинулся в сторону. Впереди показалась теневая фигура. Он прищурился — среди кружащихся листьев стояла женщина в багровых одеждах, словно кровь, ее одеяния развевались. Она держала в руках массивный бронзовый изогнутый меч ростом с мужчину, приподняв бровь и холодно улыбнувшись; ее красота была подобна призраку из тюрьмы. Это был не кто иной, как Семьдесят два Клинка Разрывающего Шелка, с которыми он столкнулся ранее.

Ветер постепенно стих — раздался глухой удар. В нескольких футах от нее женщина взмахнула своим широким мечом, дико смеясь: «Это опять вы. На этот раз — полагаю, нас больше никто не побеспокоит».

Не успел он закончить говорить, как появилась женщина в красном, с мечом в руке, и стремительно бросилась к нему. Ее фигура быстро двигалась сквозь падающие листья, из-за чего ее было трудно различить. Лин Байюй прислонился к стволу дерева, осматривая окрестности. Внезапно тень от дерева сдвинулась, и женщина в красном, с мечом в руках, бросилась вперед, одной рукой размахивая мечом, и нанесла удар прямо в грудь Лин Байюя. Ее атака была яростной и угрожающей.

Лин Байюй едва увернулся в сторону, прекрасно осознавая мощь бронзовой сабли с кольцевой рукоятью, которой владела женщина в красном. Понимая, что не сможет противостоять ей напрямую, он отступил на несколько шагов. Увидев это, Либо презрительно усмехнулся, резко развернулся и бросился в погоню, его клинок сверкнул с безжалостной скоростью. Лин Байюй внезапно увернулся от очередной атаки, резко повернув бедра, чтобы снова вонзить меч в грудь Либо, но тот неожиданно отразил его быстрым взмахом сабли. Без каких-либо сложных движений или стратегии — женщина ловко парила над его приемом «Волна парящего орла» одним лишь своим двуручным мечом.

С резким треском ее длинный меч заблестел, и в разгар опасности сильный ветер от лезвия хлестал ее одежду и волосы, когда она поспешно отступала. Лин Байюй мысленно вскрикнула от тревоги, заметив трещину на лезвии. Она с ужасом посмотрела вниз и увидела, что ель толщиной с трех человек, которая только что стояла позади нее, была разбита ее мечом, ее тень колыхалась, а осколки разлетались в разные стороны. В одно мгновение Либо громко рассмеялся, вытащил меч и прыгнул вперед, преследуя Лин Байюй с почти незаметной скоростью.

Лин Байюй инстинктивно хотел отступить, но внезапно понял, что, продолжая отступать, он не останется ни места для опоры, ни возможности защититься. Если же он будет уворачиваться, его силы иссякнут, и в итоге он окажется в ещё более невыгодном положении, чтобы справиться с женщиной.

Эта мысль пришла ему в голову, и с непоколебимой решимостью он решил рискнуть. Его шаг назад слегка замедлился, но он собрал мечи и бросился прямо вперед. Этот удар мечом, «Дикий гусь возвращается в Чжужун», был нанесен со всей силой.

С резким «свистом» Либо вонзила меч в землю, резко развернулась и поднялась на ноги, подняв в воздух град опавших листьев. Лин Байюй промахнулась, ее спина мгновенно оказалась под угрозой. Однако она сохранила инерцию движения вперед и не успела повернуть назад. В этот момент Либо быстро нанесла удар ладонью. Лин Байюй внезапно сильно задрожала, закашлялась кровью и почувствовала онемение всего тела, грудь пульсировала от боли. Стиснув зубы, она воспользовалась неспособностью Либо вытащить меч и направила его к правому плечу, но Либо отразила удар голыми руками. Воспользовавшись моментом, Лин Байюй быстро отступила, уперевшись одной рукой в землю, едва избежав смерти.

Когда опавшие листья осели, Либо вытащила меч, взглянула на Лин Байю, тяжело дышащую неподалеку, покачала головой, словно сожалея об этом, и соблазнительным голосом произнесла: «Я думала, ты будешь достойным противником, но, похоже, ты продержалась лишь немного дольше, чем предыдущая. Результат тот же». Она медленно подняла меч, ее фениксовские глаза обострились, и она мгновенно двинулась вперед, взмахнув своим бронзовым двуручным мечом.