Emperatrices transmigradas (hombres y mujeres)

Capítulo 107

Царь-целитель по-прежнему был одет в белую мантию с широкими рукавами, у него была серебристая борода и белые волосы, а также пара черных глаз, способных видеть сердца людей. Когда он появлялся в комнате, казалось, будто он приносит с собой чистый ветерок и яркую луну.

Цю Е Ицзянь долго не замечал присутствия другого человека в комнате. Он слегка перевел взгляд и холодно спросил: «Какой совет может дать мне старший?»

Взгляд Царя-целителя был мягок, как весна, когда он спокойно произнес: «Молодой господин совершенно спокоен. Он понимает, что болезнь госпожи необычна, но даже не зовет императорского врача, чтобы тот ее вылечил…»

Цю Еи отвела лицо: «Раз она сказала, что вернется ко мне, она точно проснется».

Царь-целитель направился прямо в спальню, его бледная фигура плыла, словно плывущие облака: «Услышав слухи снаружи, этот старик обернулся. Могу я измерить ваш пульс, мадам?»

"пожалуйста."

Царь Лекарств взял Лэн Шуанчэна за запястье, помолчал немного, затем расслабил брови и сказал: «Молодой господин, госпожа действительно не солгала вам».

Глаза Цю Еи ярко засияли, и на её бесстрастном лице расплылась улыбка: «Что ты имеешь в виду?»

«Несколько месяцев назад в штаб-квартире в Цинчжоу я тайно видел эту даму. Тогда у нее были серебристые, сухие и ломкие, как солома волосы. Сегодня, увидев ее снова, я заметил, что ее серебристые волосы поблекли и медленно снова чернеют. Это подтверждает принцип, согласно которому, когда холодный яд окутывает ее тело, а кровь течет в обратном направлении, изменения неизбежно происходят везде, где она проходит…»

Цю Е молча прислушивалась к звуку меча, ее сердце наполнялось тревогой, она боялась, что этот небесный звук — всего лишь иллюзия, которая скоро рассеется с ветром.

Царь-целитель, казалось, знал правду и продолжил объяснять: «Если бы всё тело женщины начало разлагаться, это было бы признаком того, что токсины проникли в её внутренние органы, и она близка к смерти. Холодный яд циркулирует только в кровеносных сосудах женщины. После недели циркуляции он будет подобен теленку, жующему свой корм. В конце концов, женщина подавит его своим холодным дыханием, и это не причинит ей никакого вреда».

Цю Е И Цзянь радостно улыбнулся и несколько раз погладил лицо Лэн Шуан Чэна. Поняв, что должен поблагодарить человека, он поднял глаза и увидел легкий ветерок в комнате, изменение освещения, а белой фигуры там уже не было.

Спустя долгое время Лэн Шуанчэн пребывал в состоянии глубокого сна, молчалив и неподвижен.

Золотые и серебряные рулетки бесчисленное количество раз пролетали мимо друг друга, и, видя неподвижно стоящих безмолвных людей, Цю Е Ицзянь вновь охватил страх.

Днём он бережно раздевал и купал её, а также кормил защитной цветочной эссенцией; ночью же он лежал рядом с ней, с трудом открывая веки, чтобы наблюдать за её профилем, боясь пропустить даже малейшее движение.

«Всё остальное — фальшивка, только держаться за тебя кажется настоящим». Цю Е, подперев голову мечом, легла на бок рядом с Лэн Шуанчэном и сказала: «В юности я понимала, что всё умрёт, поэтому меня ничего не волновало… На совершеннолетии в двенадцать лет я получила древнее божественное оружие Ши Ян и начала интересоваться мечами… Когда я стала лучшим мечником в мире, всё потеряло смысл, а потом судьба снова свела меня с тобой… Лэн Шуанчэн, нам суждено было быть вместе. Если ты не проснёшься, я лучше пойду с тобой в Жёлтые Источники…» Он долго и горько говорил, и наконец не выдержал. Он обнял её за талию правой рукой и вместе с ней погрузился в глубокий сон.

Луна ярко светила, звёзд было мало, и лёгкий ветерок колыхал, отбрасывая мимолётные прохладные тени сквозь занавески. Цю Е, прислонившись к мечу, был мертвенно бледен, брови всё ещё были нахмурены, на его худом лице читалась неутихающая боль. Он спал неизвестно сколько времени, когда его шею коснулся холодок. Два ледяных пальца нежно коснулись его красивой мочки уха, и тихий, медленный голос нарушил тишину, словно испуганный весенним холодом: «Цю Е, тебе всё ещё больно?»

(Конец тома 4)