Глядя на членов семьи, у каждого из которых были свои скрытые мотивы, Сиэр усмехнулся: «Вы все забыли о своем отце?»
Все сделали вид, что не слышат, и три противоборствующие стороны яростно спорили.
Университет B — это замечательное место; в университете B хорошая еда, отличный студенческий дух и хорошая академическая атмосфера.
Университет F — отличный университет. Все в университете F умны. Если ты туда поступаешь, ты дурак, но если заканчиваешь, ты гений. Я слышал, что их университет замешан в финансовых пирамидах, и люди, размещающие там объявления, боятся туда поступать из-за страха быть обманутыми.
Q — это здорово! Меньше проблемных людей, меньше романтических отношений, меньше самоубийств, и уровень самоубийств снижается с каждым годом. Самое главное, если бы всё было плохо, зачем бы вы поставили меня во главе?!
В первом раунде ни одна из сторон не смогла одержать верх. Оба покраснели, а шеи их были огрубевшими от гнева. Двое старших пошли за водой, а младший, с ямочками на щеках, долго и напряженно тер лицо.
В мгновение ока диван опустел.
«Когда эти двое ушли?» — подумала Сиван, удивляясь, почему она этого не заметила.
Сиэр рассмеялась: «Когда ты прыгаешь со здания, чтобы покончить жизнь самоубийством».
Сиван потерял дар речи — Что?
Сиэр поджала губы: «Вы сказали, что уровень самоубийств в вашей школе снижается из года в год».
Чувак, тебе не надоело хвастаться? Разве тот парень, который покончил жизнь самоубийством на днях, не был из твоей школы?
Сиван неловко произнес: «Нет, это был не человек, спрыгнувший со здания, это был человек, покончивший жизнь самоубийством, прыгнув в воду. Я не соврал».
Да, число людей, совершающих самоубийства путем прыжков со зданий, уменьшается с каждым годом, в то время как число людей, прыгающих в воду, чтобы присоединиться к Цюй Юаню, увеличивается с каждым годом.
******************************************Разделительная линия**********************************
Синь Дайи был единственным сыном и внуком в семье. Весь день его доставали все родственники. Воспользовавшись желанием сходить в туалет, он вылез из окна ванной комнаты на первом этаже и сбежал, чтобы встретиться с Ахэном и Яньси.
«Пойдемте сегодня вечером». С тех пор как Синь Дайи получила результаты анализов, она живет несчастной жизнью. Ее тети и дяди каждый день засыпают ее вопросами, говоря что-то вроде: «О боже, наша Дайи такая молодец!» Все они хотят ее обнять и поцеловать. Это тяжело для ее детского характера; она одновременно наивна и послушна перед старшими, и она так сильно сдерживается, что чуть не заболела запором.
"Куда?" — Ян Хоуп тоже ужасно скучал.
Синь Дайи смело заявила: «Пойдем в караоке, я за мой счет, моя третья тетя только что дала мне красный конверт».
А Хенг вздрогнула, вспомнив, как Ян Хоуп пела: «Нас всего трое? Нас... слишком мало».
Никто не осмелился отобрать микрофон у этой самодовольной женщины; скорее всего, она испортит себе слух.
Синь Дайи посчитала это разумным решением; прогулка на свежем воздухе – это прежде всего развлечение, и чем больше людей, тем оживленнее будет: «А может, пригласим Сиэр Сиваня и Сунь Пэна?»
А Хенг немного подумал и улыбнулся: «Мэри скучает дома одна, давайте пригласим и его».
Сначала Синь Дайи колебалась, но, учитывая, что Ахэн редко о чем-либо просила, это было для нее довольно необычно, поэтому она кивнула и согласилась.
Если спросить его, дружит ли он с Чэнь Хуанем, он, конечно же, покачает головой. Но если спросить, враждуют ли они, он может помедлить несколько секунд, прежде чем снова покачать головой.
Мои чувства к Чэнь Хуаню слишком тонкие. Хотя мы и не испытываем друг к другу симпатии, слово «товарищество» легко приходит на ум, потому что мы два года сидели за одной партой, а три года были одноклассниками.
Ему не нравились характер этого человека, его манеры, стиль, предпочтения и антипатии, он постоянно критиковал и противостоял ему. Он даже удивлялся, как его любовь с первого взгляда в том году могла возникнуть так спонтанно.
Возможно, я был тогда слишком молод.
QG — это караоке-клуб с прекрасной атмосферой и очень дружелюбным подходом. Каждый вечер он полон людей, которые приходят и уходят, и их стоны и вопли слышны издалека.
Группа поднялась в отдельную комнату на третьем этаже. Поднимаясь по лестнице, они дрожали ногами.
А Хэн никогда раньше не бывала в подобных местах. Из любопытства она заглянула в коридор, где меняли цвет огни, и смутно увидела фигуры, прижавшиеся друг к другу, но Янь Хоуп заслонила ей обзор.
Лицо мальчика слегка покраснело. А Хэн кое-что поняла и перевела взгляд, который случайно встретился с взглядом Сиэр. Девушка смотрела на неё холодным взглядом и с неописуемой неловкостью.
А Хенг вздохнул.
Неужели ей и Сиэр суждено прожить так всю оставшуюся жизнь?
Увидев это, Сунь Пэн, улыбнувшись, взъерошил волосы Сиэр: «Красавица, ты опять расстроена?»
Сиэр закатила глаза: «Кто расстроен?»
Сунь Пэн рассмеялся еще громче, его глаза заблестели: «Даже закатывание глаз у тебя такое же, как у брата».
Сиван ударил его кулаком: «Прекрати клеветать на меня. Когда я вообще закатывал глаза?»
Мэри ярко улыбнулась, ее глаза заблестели от радости. После того, как она весь день видела столько глупцов, она с облегчением обнаружила, что наконец-то встретила кого-то умного.
Сунь Пэн, в мгновение ока, увидел Жоу Си и улыбнулся утонченной и одновременно похотливой улыбкой: «Эту прекрасную даму я никогда раньше не видел. Как вас зовут? Сколько вам лет? Вы замужем?»
Мэри сильно покраснела и кокетливо подмигнула ему.
Синь Дайи встряхнулась и без всякой вежливости толкнула Мэри: «Проклятая трансвеститка, как ты можешь не быть отвратительной? Ты даже достала шелковый шарф, которому сотни лет. Неужели ты боишься получить сыпь на шее?»
Чэнь Хуан сохранила спокойствие, украдкой пнула его и прошептала: «У меня потница, я куплю присыпку от потницы, если захочу, но если ты испортишь мне жизнь любовью, поверь мне, я буду цепляться за тебя всю оставшуюся жизнь?»
Синь Дайи задрожала, но, немного подумав, стиснула зубы и встала между Сунь и Чэнем, заслонив им обзор.
Я лучше позволю этому проклятому трансвеститу преследовать меня всю жизнь, чем позволю ему причинить вред моим собственным братьям.
Этот человек, не являющийся ни мужчиной, ни женщиной, обладает... огромной разрушительной силой.
Сунь Пэн заметил что-то неладное, улыбнулся и, прислонившись к Янь, надеялся понаблюдать за представлением.
Ян Хоуп толкнула его, но он не сдвинулся с места. Она толкнула его снова, но он по-прежнему не двигался. Она искоса взглянула в сторону, открыла рот и показала ему свои сверкающие белые зубы, готовые укусить.
Официант открыл дверь в отдельный зал ключом, и Сунь Пэн тихим, насмешливым голосом сказал: «Молодой господин Янь, пожалуйста, сделайте перерыв. Мне нужно кое-что сказать, а потом можете меня укусить».
Освещение за дверью отдельной комнаты и без того было крайне тусклым и нечетким, поэтому никто не заметил едва заметных движений этих двоих, когда они вошли.
Сунь Пэн отвел мальчика в темный угол в конце коридора. Янь Хоуп неискренне улыбнулся и спросил: «Говори, что случилось?»
Сунь Пэн с крайне меланхоличным выражением лица тихо спросил: «Кто-то попросил меня узнать, помните ли вы еще то четырехлетнее обещание?»
Ян Хоуп был немного растерян. Четыре года, четыре года, сколько это было? Это уже так далеко. Внезапно, глубоко в его памяти, пара звездных лучей мелькнула и задержалась в его холодных и отстраненных черных глазах, спокойных, медленных, ошеломляющих.
Мальчик улыбнулся, но живость в его глазах заметно померкла. — Он сейчас в Вене или в Америке?
На лице Сунь Пэна читалась хитрость и лукавство. Он протянул руку и озорно ущипнул Янь Хоупа за щеку. «Когда он звонил мне вчера, его номер телефона уже был переключен на внутренний».
Он уже вернулся?
Мальчик был ошеломлен, игнорируя боль на лице. Казалось, он был погружен в свои мысли. Спустя некоторое время он опустил глаза и слабо улыбнулся: «Хорошо, что ты вернулся. Через несколько дней я поеду с… А Хеном и остальными, заполню заявления в колледж и устрою для него приветственный ужин».
Сунь Пэн отпустил его и увидел красные следы на светлом лице Янь Си от ущипка. Он немного смутился, что тот не оказал сопротивления. Он похлопал Янь Си по плечу и сказал: «Вероятно, у него сейчас нет времени тебя видеть. Он занят сбором доказательств и подготовкой к тому, чтобы одним махом сокрушить силы, которые взрастила Линь Жуомэй».
Ян Хоуп нахмурился: «Неужели семья Линь так бесчинствует в семье Лу?»
Сунь Пэн погладил подбородок, его выражение лица стало серьезным. «Все не так просто. Старый мастер Лу всегда его поддерживает. Ну и что, если родственники по материнской линии просто используют его влияние в своих целях? Но знаешь, Лу Лю всегда держит свое слово. Если он говорит четыре года, значит, это точно четыре года».
В то время отец Лу умер молодым, и Лу Лю был ещё ребёнком. Линь Жуомэй взяла на себя управление семейным бизнесом Лу. Чтобы лучше контролировать компанию, она заменила группу опытных сотрудников и назначила людей из своей семьи в различные отделы, подавляя членов семьи Лу на каждом шагу. На какое-то время отношения между Линь Жуомэй и стариком Лу сильно испортились. Позже, поскольку старик Лу испытывал глубокую привязанность к своему внуку и боялся, что сын поддастся влиянию свёкра и отдалится от него, он принял трудное решение и отправил Лу Лю учиться за границу. В последние годы семьи Линь и Лу яростно борются за власть в семейном бизнесе Лу.
Вспомнив кое-что, Ян Хоуп спокойно спросил: «Как Лу Лю обращался с Линь Жуомэй?»
Сунь Пэн вспомнил методы Лу Лю по отношению к его биологической матери — чистые, жестокие, но лишенные каких-либо эмоций, — что показалось ему довольно странным. Он лишь расплывчато заметил: «Он взял под контроль совет директоров компании, но окончательное решение еще не принято».
Ян Хоуп прислонился к стене, его пальцы блестели от бледной краски. Его черные волосы мерцали глубоким фиолетовым светом. Он оставался неподвижным, словно время словно испортило его. Спустя очень долгое время он наконец заговорил, в его голосе звучало облегчение.
«Сунь Пэн, пожалуйста, передайте мне сообщение».
"Что вы сказали?"
«У Янь Си свои обиды, и у Лу Лю свои обиды. Я — это я, а ты — это ты. Мы не родственники».
Ян Хоуп перевел взгляд, его рассеянные глаза проследили за пустотой в комнате. Фигура была размыта в рассеянном свете и тени, и он не мог четко разглядеть, кто улыбается. Словно мимолетный миг в прохладном лунном свете, казалось, что это уже очень-очень близко.
В мимолетный миг, запечатленный на черно-белом пленке, в этих глазах засияла отчетливая нежность.
********************************************Разделитель****************************
Когда Янь Хоуп и Сунь Пэн вернулись в отдельную комнату, Сиэр и Ахэн разговаривали в углу. Увидев вошедшего Янь Хоупа, Сиэр улыбнулась, но это был явный знак неповиновения.
А Хенг подняла глаза, увидела их двоих, улыбнулась, слегка кивнула и встряхнула золотистую жидкость в руке.
Большая кружка пива стоит десять юаней.
Сунь Пэн с сочувствующим выражением лица взглянул на Янь Хоуп. Янь Хоуп закатила глаза, протиснулась сквозь толпу и села.
Сиван, нахмурив брови и исказив лицо от запора, с глубоким волнением пропела песню «Я люблю тебя, но ты любишь его». Ее взгляд, полный печали, несколько раз переходил на Яньси, заставляя всех содрогнуться.
Как только все вздохнули с облегчением после того, как Сиван закончила опорожняться, на экране снова появились слова «Прохожий А». Когда все стали спрашивать, кто нажал на кнопку, Мэри в отчаянии схватила микрофон и начала рыдать: «…Я тот самый Прохожий А, о котором вы забываете, как только отворачиваетесь… Я этот безымянный Прохожий А…» Каждый раз, когда она слышала слова «Прохожий А», она кричала на Янь Си, отчего сердце Янь Хоуп дрожало.
Этот парень, вероятно, также знает о возвращении Лу Лю в Китай.
Сунь Пэн, не подозревая о ситуации, был полон восхищения, его глаза сверкали: «Черт возьми, Ян Хоуп, ты потрясающий! У тебя даже есть отношения с такой сногсшибательной красавицей?»
Ян Хоуп не стал сдерживаться и пнул Сунь Пэна по лицу своим парусиновым ботинком: «Черт возьми, я все еще с тобой встречаюсь!»
Сунь Пэн вежливо улыбнулся: «Я был бы рад, но боюсь, что Ахэн потом на меня рассердится».
Внезапно мужчина, казалось, что-то вспомнил и с большим интересом начал спрашивать Ян Хоуп: «Эй, скажи мне, знает ли Ахенг, что ты знаешь, что она тебе нравится?»
Звуковая система в отдельной комнате работала очень громко; если вы не сидели очень близко друг к другу, вы вообще не могли слышать друг друга.
Ян Хоуп был ошеломлен. Он повернулся спиной и медленно расслабился, плюхнувшись всем своим весом на диван. На его губах появилась едва заметная, почти незаметная улыбка.
Они, группа людей, веселились в караоке-баре до самого утра. Они пели немного песен, но выпили много пива. Мэри втянула А Хенга в соревнование по выпивке, и они выпили почти целую бочку пива, и никто не смог их остановить.
В конце концов, они оба так напились, что начали шататься по дому.
Сейчас на улицах очень мало такси.
Подумав, что до дома недалеко, он решил вернуться пешком; двух пьяных подростков можно было нести по очереди.
Ян Хоуп не согласился, предпочитая идти медленнее и больше уставать, и настоял на том, чтобы отнести Ахенга домой самому.
Она была невероятно послушна, лежа у него на спине, тихо похрапывая и бормоча пьяные фразы.
"Ян, надеюсь", — пробормотала девушка пьяным голосом, тихо зовя его по имени.
Ян Хоуп взглянула на нее: «Идиотка, столько алкоголя выпила, тебе не не по себе?»
«Ян, надеюсь», — искренне произнесла она, её голос плавно повышался и медленно понижался.
Ян надеется.
Ян Хоуп беспомощно вздохнул, на его губах появилась легкая улыбка, а взгляд стал мягким и ясным. «Такие простые мысли. Я думал, ты единственный в мире, кто их скрывает, и никто другой о них не знает».
Глупый ребёнок, который даже не смеет сказать: "Яньси, ты мне нравишься".
Это так глупо.
Она внезапно разрыдалась, уткнувшись ему в спину, крупные, полные слезы пропитали его рубашку.
«Яньси… Сиэр сказала… ты так добра ко мне… ты так добра ко мне… чтобы Сиван возненавидел меня… и заставил дедушку разорвать помолвку… чтобы… ты могла быть с Лу Лю…»
Тело Янь Хоупа слегка задрожало, и в одно мгновение выражение его лица скрыло все эмоции. Молча он продолжал нести ее вперед.
"Яньси... Сиэр сказала, что тебе нравится Лу Лю... он тебе очень нравится... даже больше, чем ты мне..."