A Wandering Youth

Глава 36

Король Чжуан кивнул, заметив сомнение в глазах Инь Гуана, и тихо ответил: «Это последнее письмо учителя. Хотя я сам его не видел, судя по тому, что обычно говорил учитель, в письме, должно быть, упоминалось какое-то важное событие».

«После получения письма вчера молодой господин выглядел очень встревоженным. Могло ли что-то случиться?»

«Молодой господин Се прав. Однажды утром в поместье приехал молодой человек на карете, желая встретиться со мной. После того как он почтительно проводил человека, я узнал в нем господина Дунге. Волосы и борода господина были совершенно седыми, и он был на смертном одре. Когда я позвал слугу, чтобы тот проводил господина в поместье, молодой человек почтительно поклонился господину три раза, прежде чем повернуться и уйти. Дунге наблюдал за ним и вздохнул. Войдя в поместье, он умолял меня не рассказывать вам об этом, молодой господин, и я неохотно согласился. Месяц спустя господин Дунге скончался, оставив письмо, которое я должен был передать вам, молодой господин».

Инь Гуан долго стоял, выглядя крайне потрясенным. После недолгого раздумья он с удивлением сказал: «Неудивительно, что мы нигде не могли найти господина Дунге. Он выглядит изможденным, его внутренние силы полностью иссякли. Интересно, что с ним случилось?»

Король Чжуан тяжело вздохнул, на его лице читалось беспомощность: «Учитель Дунге потратил все свои силы, чтобы спасти жизнь Чу И. По его словам, они скрывались в уединенном месте, и ему потребовалось целых шесть месяцев, чтобы заставить Чу И открыть глаза. Он также попросил Чу И стать его учеником — позже мы узнали, что это было сделано для того, чтобы молодой господин не стал преследовать его в будущем, чтобы установить отношения учитель-ученик, чтобы молодой господин не мог действовать против него перед всем миром. Я подозреваю, что учитель Дунге упоминал кое-что о Чу И в своих письмах, в том числе и о его слабости — неспособности убить Чу И. Молодой господин Се также знает, что Божественный Калькулятор и учитель Дунге — старые министры, доверенные предыдущим королем Чжуаном. Убийство Чу И было бы равносильно неповиновению доброте учителя Дунге, и молодому господину было бы трудно закрепиться перед всем миром».

Когда царь Чжуан произнес имя «Чу И», глаза Инь Гуана расширились от еще большего потрясения. Он пробормотал: «Неудивительно, что Лэн Ци сказал, что Чу И не умрет… Этот человек поистине невероятен». Когда имя «Лэн Ци» прозвучало снова, Инь Гуан выглядел опустошенным и печальным, словно вспоминая обрывки их прошлой совместной жизни.

Король Чжуан удивленно посмотрел на Инь Гуана. Инь Гуан, казалось, осознал свою потерю самообладания и быстро взял себя в руки, сказав: «Ваше Высочество, возможно, вы этого не знаете, но год назад молодой господин намеренно перевел Лэн Ци заниматься делами Ма Ляньчэна. Перед отъездом Лэн Ци сказал мне, что даже если Чу И будет избит и затоптан, он никогда не умрет. Тогда я не воспринял это всерьез, но не ожидал, что Лэн Ци так обеспокоится и тайно проникнет в подземный город. Похоже, опасения Лэн Ци были оправданы. Жаль только, что Чу И, которого он хотел убить, по какой-то иронии судьбы остался жив».

Король Чжуан и Инь Гуан обменялись еще одним взглядом, затем одновременно повернулись и с беспокойством посмотрели вслед молодому господину.

Возможно, они не гадалки и еще не предвидели, что все будет не так просто.

Разноцветные фейерверки осветили прохладное ночное небо, излучая ослепительный свет. Небо над столицей непрерывно окрашивалось мерцающими, постоянно меняющимися цветами. Как только здесь померк розовато-белый свет, в небо поднялся еще один золотой шлейф, нежный, как распускающийся цветок, оставляющий за собой мерцающий след, неохотно скользящий по небесам.

Цю Е равнодушно стоял под пылающими фейерверками, его зрачки отражали мерцающий свет. Губы его были плотно сжаты, выражая холодное и притягательное чувство. Он был равнодушен к этому ежегодному зрелищу ночного веселья.

В ослепительном ночном пейзаже он вспомнил некоторые события прошлого: Лэн Ци, чтобы убить Чу И, проник в подземный город и погрузился вместе с ним. Тогда он был крайне разгневан и потрясен, одним ударом разбив каменный стол вдребезги. Вчера, услышав, что Чжугэ Дунге действительно приложил огромные усилия, чтобы воскресить Чу И, он не был так потрясен, как предполагал. Оказалось, что этот странный человек уже глубоко запрятан в его воспоминаниях, в его крови…

Гости тринадцати комнат оказались изолированы на берегу реки Дуншуй, где собирались толпы людей, которые смотрели в небо.

«Эти фейерверки настолько ослепительны и разнообразны, что кажется, только столица может устроить такое грандиозное зрелище…»

«Молодой господин, вы ещё не знаете? Сегодня вечером состоится предварительное празднование дня рождения наследного принца, и император распорядился провести общенациональное торжество…»

«Какой принц?»

«О боже, юный господин, вы приехали из другого города? Один из двух юных господинов, которых Его Величество в порядке исключения выбрал для своего двора, — это юный господин Цюе…»

«Я уже слышал, как мой отец упоминал это имя; оно легендарное. Неужели это молодой повелитель сражений на Северной границе? Ходят слухи, что он несравненно красив, но мало кто видел его лицо…»

«Тсс, будьте осторожны. Молодой господин может быть наверху, в главном здании. Сегодня вечером все благородные юноши собрались в Дуншуе, чтобы отпраздновать…»

Люди невольно обернулись, и вдали увидели лишь белоснежную фигуру, стоящую на ярко освещенных резных балках. Он был в тени, и только когда ослепительный свет окутал их, они смогли разглядеть часть его красивого и равнодушного лица.

Девушка в белом сидела на деревянном стуле, и, глядя на небо вместе с остальными, заметила божественную фигуру. Внизу сверкнула струя искр, осветив крошечную точку света, и она невольно прошептала: «Какая красота…»

2. Чейз

Снежинки падали вниз, в небе плясали фейерверки, а просторы тринадцати комнат по-прежнему ослепительно сияли.

Из толпы вышел красивый молодой человек, медленно подошел к девушке, наклонился и прошептал: «Жуань Жуань, я заберу тебя с собой».

Руан Руан удивленно обернулась, ее лицо сияло от радости: «Брат Чу».

Молодой человек мягко улыбнулся, протянул руку, подхватил ее на руки, крепко прижал к груди и начал уходить. Из-за плакучей ивы появилась грациозная фигура, ее очаровательные глаза скользнули по мягкому телу, затем она повернула голову, прикрыла вишневые губы и тихонько рассмеялась: «Значит, это кто-то…»

Молодой человек поднял глаза и уставился на человека перед собой, его взгляд был слегка холодным. «Я давно слышал, что принцесса Чучу, самая красивая женщина в Цзяннане, образованна, добра и щедра. Интересно, не являются ли эти слухи ложными?»

Руан Руан обняла мальчика за шею, прижалась к нему и сказала: «Брат, не сердись. Я всегда была калекой». Увидев, что мальчик не собирается уходить, она ткнула его пальцем в грудь и тихонько взмолилась: «Брат Чу Сюань…»

Чу Чу опустила белый платок и, сделав реверанс, сказала: «Это Чу Чу проявила недостаток приличий… Приношу свои извинения молодому господину Чу…»

Чу Сюань кивнул в ответ, Чу Чу слегка поклонился и отошел в сторону, прежде чем повернуться и уйти. Он понес Жуань Жуань к приготовленной карете, которая стояла прямо на другом берегу реки. Небольшое расстояние заставило его быть осторожным.

Легкий порыв ветра подлетел к человеку в руке Чу Сюаня, озарив его слабым голубым светом в полумраке ночи.

Услышав свист ветра, Чу Сюань поспешно попытался увернуться, но двое прохожих остановили его. Чу Сюань мысленно вздохнул: «Ничего страшного, если я буду продолжать прятаться, невинные люди поблизости неизбежно пострадают. Главное, чтобы с Жуань Жуань всё было в порядке…»

После того как ветер стих, Чу Сюань обнаружил себя невредимым стоящим в тени плакучей ивы. Он невольно огляделся и увидел неподалеку красивого молодого человека, молча наблюдавшего за ним.

"Это ты?" — невольно тихо спросил Чу Сюань. Жуань Жуань слегка вздрогнула в объятиях Чу Сюаня от неожиданного вопроса.

Мальчик молча покачал головой, взглянул на нежную девочку у себя на руках и мягко сказал: «Нежная девочка, не бойся, я всегда тебя защищал».

Чу Сюань мгновенно понял слова мальчика. Он поднял глаза и посмотрел в эти ясные глаза, бормоча себе под нос: «Значит, это был ты. Мы проделали весь путь из Янчжоу без происшествий. Я всегда сомневался, что репутация принца Чжуана способна предотвратить покушения, но, оказывается, ты все это время нам помогал…»

Молодой человек слегка улыбнулся: «Меня зовут Ачэн. Юный господин Чу, пожалуйста, сначала вернитесь на почту. Там вас будут охранять стражи короля Чжуана, и это будет безопасное место».

Зная, что вокруг слишком много людей и ситуация осложняется, Чу Сюань понимал, что если он продолжит стоять здесь, то станет лишь мишенью для покушения со стороны неизвестных лиц. Поэтому он слегка кивнул мальчику, успокоил испуганного Чу Чу и быстро ушёл.

Выражение лица молодого человека слегка похолодело. Он обернулся и не отрывал глаз от удаляющейся фигуры Чу Сюаня. Когда прохожие загородили ему обзор, он незаметно перепрыгнул на второй этаж тринадцати внешних зданий.

Ачэн опустил взгляд, пристально глядя на спину Чу Сюаня. Его руки были спрятаны в развевающихся синих рукавах, но в них он держал несколько серебряных игл. Он не смотрел направо, но знал, что на высоком здании справа стоит очень знакомая фигура.

Разноцветные фейерверки разлетались по небу, падая на сверкающую поверхность реки. По воде расплывались рябь, постепенно расширяясь и переливаясь серебристым светом с востока на запад.

—В воде кто-то есть. Самый западный выход — Тринадцатая палата, где стоит карета Чу Сюаня. Если я сейчас пошевелюсь, молодой господин Биси меня узнает. У меня еще будет шанс увидеть Жуань Жуань и исполнить желание Жуань Си?

В одно мгновение в голове Ачэна промелькнуло множество мыслей. Не успев обдумать их, он рассек лунный свет, вскочил на соединенные между собой крыши и помчался вперед, словно порыв ветра. Дома вдоль Ист-Ривер были одноэтажными, выстроенными в аккуратный ряд и ведущими прямо в центр города.

Ачэн промчался сквозь красочный фейерверк, лунный свет на его руках был острым, как иней, оставляя за собой полосы света, словно осенняя вода, на темном фоне. Он пробежал всего пять чжан, когда услышал кошмарный голос: «Чу И».

Цю Е узнал Чу И.

Он стоял на высоком здании, скучая и с унынием разглядывая пейзаж за окном. Сквозь шум фейерверков первым делом он увидел Чу Сюаня.

Чу Сюань держал на руках девушку в белом, которая с кем-то разговаривала. Проследив за взглядом Чу Сюаня, он увидел молодого человека в белом воротнике и синей мантии — белый внутренний воротник переплетался со струящимся узором на синих лацканах.

У мальчика были большие, ясные глаза, светлое и худощавое лицо, длинные брови и спокойное выражение. Он стоял рядом с плакучей ивой, рукава его развевались на ветру.

Цю Еи не узнал это лицо, потому что в его глазах оно было таким же обычным, как придорожная пыль. Он слегка повернул взгляд, чтобы посмотреть на далекое ночное небо, наблюдая за сверкающим блеском и мерцающими холодными звездами, и вдруг вспомнил пару глубоких, холодных глаз.

Взгляд Цю Еи стал более острым, когда она с недоверием уставилась на мальчика. Чем дольше она смотрела, тем больше замечала проблему — так много людей смотрели на фейерверк, но Чу Сюань и этот человек даже не взглянули на него. Либо они знали, кто он, либо слишком боялись поднять на него глаза.

Холодная улыбка скользнула по губам Цю Еи, когда она продолжала смотреть на фигуру.

Рябь на Восточной реке изменилась, и Цю Еи уже это видел, но он ждал, вмешается ли молодой человек, чтобы спасти Чу Сюаня. Раз они поговорили, значит, уже знакомы. Если они друзья, он обязательно поможет. Как только он это сделает, он поймет, подходящий ли это молодой человек.

Пока Цю Еи ждала, молодой человек вытащил длинный меч, сверкающий леденящим душу блеском — это был меч «Лунный свет».

Люди могут ошибаться, но мечи — нет. Более того, с его стремительной походкой, кроме Чу И, обладающего такой внутренней силой, кто еще мог бы ускользнуть от хватки молодого господина, истребляющего зло?

Цю Еи почувствовал, как внутри него поднимается жар, непрерывный поток энергии пронизывает его конечности, неся в себе какое-то навязчивое и пылкое желание. Он собрал все силы в груди и холодно выкрикнул: «Первый день месяца».

Голос заглушил шум костра, и имя эхом разнеслось не только в изумленной толпе, но и в небе на расстоянии мили.

Но мальчик передо мной, казалось, бежал еще быстрее.

Цю Еи раскинула руки и взмыла в ночное небо, пристально разглядывая фигуру, которая внезапно привлекла ее внимание.

Лэн Шуанчэн не смел оглядываться. Она изо всех сил прыгнула в воздух к ряби на воде. Ее цель была ясна: убить Цю Еи, прежде чем та поймает убийцу под водой.

Из воды вырвалась рябь энергии меча, тонкая линия, мгновенно окрасившаяся в красный свет.

Даже не оглядываясь, Лэн Шуанчэн собрала силы и бросилась к поверхности воды. Едва коснувшись ряби пальцами ног, она услышала порыв ветра рядом. Она вздрогнула: вот такая скорость!

Ещё быстрее, чем сообразительность Лэн Шуанчэн, последовал удар ладонью, рассекающий ей путь и пытающийся остановить её. Лэн Шуанчэн взглянула на прохожих, которые пытались её обойти, её сердце смягчилось, и она приняла решение. Она повернулась и побежала к малолюдным Восточным Водным Воротам.

За дверью стояла тишина и покой, не было видно ни души. Два известных живописных места Кайфэна спокойно ожидали наступления новогодней ночи.

Легкий снежный дождь пронесся по чистой дороге, и в мгновение ока появилась белая фигура, ее силуэт промелькнул мимо. Лэн Шуанчэн уставился на фигуру, его тело напряглось, выражение лица постепенно помрачнело…

Цю Еи обернулся, его красивое лицо отчетливо выделялось на снегу. Он зловеще улыбнулся и произнес: «Чу И, как дела?»

Лэн Шуанчэн крепко сжал лунный свет в правой руке, затем резко замер, взмахнув запястьем, и замолчал.

Цю Еи пристально смотрела в незабываемые глаза Лэн Шуанчэна, а затем внезапно произнесла леденящим душу тоном: «Я очень скучаю по тебе!» Как только она закончила говорить, поток воздуха в её ладони устремился на Лэн Шуанчэна.

Казалось, Лэн Шуанчэн что-то почувствовал. Что бы ни говорил Цю Ейцзянь, он молча стоял прямо. Как только поднялся ветер от ладоней, его фигура внезапно изменилась. Удары ладонями Цю Ейцзяня были быстрыми и яростными, каждое движение было направлено на Лэн Шуанчэна. Его лицо оставалось равнодушным, а в глазах горел острый и игривый блеск: холодные тени меча молодого человека перед ним были лишь быстрыми, а не медленными, точно так же, как спокойствие и храбрость, которые он демонстрировал в битве с Чан Ши.

Пальцы Цю Еи потянулись к груди Лэн Шуанчэна. Лэн Шуанчэн был потрясен и поспешно увернулся, но попал прямо в ловушку Цю Еи — тот ждал, пока Лэн Шуанчэн увернется в сторону, и со звуком «рва» разорвал его верхнюю одежду надвое.

Синий край её платья развевался на ветру, словно два куска драпировки. Прежде чем выражение лица Лэн Шуанчэн успело измениться, правая рука Цю Еи снова дернулась перед ней. В её сердце зародилось чувство тревоги: неужели этот демон раскрыл её секрет?

Холодный лунный свет скользнул к руке Цю Еи, но тот не увернулся. Он наблюдал, как ветер от меча оторвал небольшой кусочек рукава на его запястье, а затем, со вздохом, успешно сорвал с Лэн Шуанчэна вторую одежду.

Белая внутренняя мантия превратилась в два белых облака и приземлилась на землю. Воспользовавшись моментом, когда Цю Е нанес удар, Лэн Шуанчэн быстро отступил назад.

Глаза Лэн Шуанчэн слегка прищурились, в них мелькнул холодный блеск. Она встретилась взглядом с Цю Ейцзянем и увидела в его глазах ледяной, сияющий свет. Она поджала губы и холодно произнесла: «Молодой господин Цю Е, какой у вас тонкий интерес — значит, у вас такая склонность к гомосексуализму».

Цю Е холодно смотрел в эти глаза, заметив, что человек перед ним ничуть не смутился, спокойно стоя на заросшем ивами берегу реки, и его интерес только усиливался. В то же время, казалось, он уловил важный момент — после получения вчера последнего письма от Дун Гэ, шок сменился жгучим криком, словно вспыхнувшим в его крови: «Этот Чу И действительно бессмертен! Раз уж Небеса не хотят, чтобы он умер, тогда я лично встречусь с ним. Я обыщу небо и землю, чтобы найти его. Неужели у него три головы и шесть рук, чтобы вечно скрываться от меня?»

Молодой человек перед ним действительно не разочаровал его. Его спокойное поведение и рассудок, даже когда он был унижен ударом ладони и не имел возможности увернуться, все равно проверяли, не был ли он разоблачен. Это вызвало у Цю Еи волну восхищения.

«Чу И привёл меня в такое отдалённое место и сдерживался в своих ударах мечом. Его искреннее сердце и глубокая привязанность поистине восхитительны. Как я мог предать доброту Чу И?»

Тон Цю Еи был саркастическим и холодным, а Лэн Шуанчэн стоял там с мрачным лицом.

Цю Еи внимательно осмотрела лицо Лэн Шуанчэна, спокойно заложила руки за спину и равнодушно стояла перед ним. — В тот момент Лэн Шуанчэн не знал, что это была поза, которую молодой господин Биси часто использовал, когда ловил мышей.

Лэн Шуанчэн опустила веки, задумавшись: этот молодой господин из секты Отталкивания Зла уклонялся от ответов на её вопросы, а, раскусив её намерения, даже унизил её словами. Сейчас её волновало не то, раскрыл ли он её секрет, а то, как ослабить его бдительность.

Цю Е И Цзянь наблюдал за молчаливым лицом Чу И. Пока человек перед ним колебался, он холодно спросил: «Чу И, ты забыл, что сказал Дун Гэ?»

Тело Лэн Шуанчэн слегка дрожало, грудь тихо вздымалась, словно её переполнял неукротимая ярость. Спустя долгое время она перевернула острие меча и, держа его за предплечьем, медленно поклонилась, глубоко склонив ладони к земле: «Эта служанка из лагеря Зелёных Мантий острова Уфан приветствует молодого господина в первый день месяца».

Услышав, как он назвал себя «слугой», Цю Ейцзянь сразу все понял. С холодным выражением лица, сложив руки за спиной, он спросил: «Что вам повелел сделать господин?»

«Я буду верно служить молодому господину три года, после чего буду подчиняться его воле», — спокойно ответил Лэн Шуанчэн, поклонившись.

«Если бы я сегодня не узнал Чу И, он, вероятно, до сих пор жил бы беззаботной жизнью, не так ли?»

«Молодой господин, я бы не осмелился сказать это в первый же день».

Цю Е стоял во весь рост на ивовой насыпи, где падал легкий снег, его лицо было холодным, когда он смотрел на распростертое тело Лэн Шуанчэна: «Чу И, я помню, у Жуань Си есть младшая сестра».

Тело Лэн Шуанчэна слегка дернулось, он затаил дыхание, и с его ладоней постепенно потек холодный пот.

«Неужели именно она стала причиной вашего подчинения мне?»

Лэн Шуанчэн стиснула зубы, опустила лицо и громко ответила: «Да, умоляю вас, молодой господин, исполните мою просьбу».

Цю Еи зловеще улыбнулся, но Лэн Шуанчэн, стоявший внизу, этого не видел. Когда улыбка исчезла, он ледяным тоном спросил: «Что ты мне дашь? Ты имеешь в виду, что обручишь её с тобой?»

«Мисс Жуань нуждается в одном лекарстве, которое есть у вас, чтобы пришить ей кость ноги обратно: Красное Сокровище Нинци, дар из Западной Ся. Чу И готова служить вам верно, лишь попросив исполнить её желание».

Цю Еи медленно подошла к Лэн Шуанчэну, не требуя от него вставать, и равнодушно сказала: «Получить от меня что-нибудь несложно, всё зависит от того, есть ли у тебя для этого возможности».

Лэн Шуанчэн слегка приподняла голову, и край белоснежной мантии, безупречно чистый и ниспадающий до земли, упал ей на глаза. Вспомнив слухи, циркулирующие вокруг молодого господина секты Биси, она поняла, что ей поручено чрезвычайно сложное задание. Приняв решение, она снова поклонилась и низким голосом произнесла: «Репутация молодого господина широко распространена. Если я выполню ваше поручение, вы непременно сдержите своё слово. Чу И, естественно, это знает».

«Выполнить заказ? Сдержать слово?» — в голосе Цю Еи слышался оттенок сарказма. Он холодно помолчал, прежде чем продолжить: «Чу И, ты до сих пор не понимаешь, зачем ты мне нужен!»