A Wandering Youth

Глава 85

Ювэнь Сяобай смотрел прямо перед собой и медленно произнес два слова: «Именно».

Юй Сюэ холодно взглянула на свою руку и сказала: «В таком случае, мы должны попробовать». Как только она закончила говорить, белый меч внезапно сосредоточил свой свет.

Серебристый луч, острый, как шипы, пронзил падающие листья, точно нацелившись на глаза Ювэнь Сяобая. Шелест листьев, сопровождаемый редкими шипящими звуками, разрезал воздух, и все они, рассекаемые леденящей и ужасающей энергией меча Юй Сюэ, падали на землю, словно мелкий дождь.

Левый носок Ювэнь Сяобая слегка скользнул, словно по ряби на поверхности воды, и наступил на позицию Дуй в дворце Багуа. Его правая пятка двинулась чрезвычайно быстро, твердо приземлившись на позицию Ли нижней триграммы. Сохраняя устойчивость нижней части тела и слегка расслабив плечи, он, словно ласточка, промчался по тропическому лесу, уклоняясь от смертельного удара Юй Сюэ.

Его белые рукава развевались на ветру, но руки оставались неподвижными.

Зрачки Юй Сюэ сузились, словно иголки, когда она, взмахнув длинным мечом по диагонали, рассекала воздух слева направо, хладнокровно целясь в шею Ювэнь Сяобая.

Энергия меча в этом приеме сплеталась плотным сплетением, подобным сети, заставляя опавшие листья и траву в радиусе трех метров подниматься в воздух в беспорядке и постоянно кружиться в сторону краев рукавов Юй Сюэ.

Лицо Ювэнь Сяобая побледнело, когда мощная энергия меча разорвала отдельные волоски на его бровях, обнажив его кристально чистые, нефритовые глаза. Он быстро сменил две стойки, но так и не смог избежать вездесущей, пылающей энергии меча.

Шелковая лента, связывающая волосы Сяо Бая, со свистом взлетела в пыль, и его длинные, блестящие черные волосы развевались на ветру. Он расправил развевающиеся на ветру рукава и холодно крикнул: «Давно я не встречал мечника. Сегодня мне посчастливилось увидеть редкий старинный меч, а вы так настойчиво пытаетесь мне помочь, как же я могу не решить этот вопрос?» Его глаза сузились, ладони резко сжались, а блестящие клинки устремились к лицу Юй Сюэ.

Ее левая ладонь вытянулась, словно крыло, пять пальцев правой руки выровнялись, она отпустила и отвела руку назад, словно лук, и стремительно двинулась вперед, используя технику «Черная птица, скользящая по песку». Юй Сюэ вытащила меч, пронзая слабый свет, и сосредоточилась на том, чтобы рассечь свою маленькую белую ладонь.

Две фигуры переплелись, их белые одежды развевались, мечи зловеще сверкали, а растения во дворе дрожали под воздействием энергии мечей, не в силах устоять на ногах.

«Юй Сюэ, остановись!» — внезапно раздался громкий голос, эхом отразившийся в опавших листьях леса.

Юй Сюэ спрыгнула со сцены и равнодушно замерла на месте.

Чжао Инчэн никогда не обращался к нему напрямую по имени, поэтому, если он это сделал, должно было произойти что-то необычное. Более того, он достиг своей цели и мог дать Цю Еи объяснение, поэтому немедленно остановился.

Летний ветерок проносился по лесу, заставляя синие шелковые одежды шелестеть, мягко подниматься и опускаться, изящно извиваясь.

Ювэнь Сяобай, одетый в белое и с черными волосами, величественно стоял, противостоя ветру. Чжао Инчэн медленно подошел, его глаза были налиты кровью, а протянутая рука дрожала, когда он произнес: «Ян Вань, это ты?»

32. Вопрос задан с улыбкой.

Ветер проносился по лесу, цветы бесшумно трепетали, а темно-синяя мантия Чжао Инчэна развевалась на ветру, опускаясь гроздьями.

Его протянутая рука сильно дрожала, а голос, резкий и дрожащий, то поднимался, то опускался на ветру, словно у него в горле заноза: «Ян Вань, это ты? Ты вернулся?»

Когда пылкое желание упасть рассеялось, Ювэнь Сяобай расслабилась, перестав быть такой бдительной, как обычно, и повернулась лицом к врагу; ее белая рубашка мягко развевалась на ветру.

«Молодой господин Чжао, вы говорите обо мне?» — Сяо Бай оглядела молчаливую толпу, ее голос дрожал от удивления. — «Кто такой Ян Вань? Я Ювэнь Сяо Бай!»

Его глаза были чистыми, как нефрит, а глубокие черные зрачки напоминали спокойное озеро, без малейшей ряби.

Чжао Инчэн пристально смотрел ему в лицо, шаг за шагом приближаясь и оставляя глубокие следы на зеленой траве.

Он приложил все свои силы.

«Не могу не заметить, ваши ноги лёгкие, как ветер, и я никогда не забуду вашу технику передвижения».

Солнечный свет омывал землю, и когда он пробился сквозь облака и упал на лицо Чжао Инчэна, он разделил его глубокие и красивые черты на две части: одна дрожала как сумасшедшая, другая погружалась во тьму, подобно его давно поседевшему и мрачному сердцу.

Но он понимал свои чувства. Увидев, как юноша в белом отвернулся в молчании, он забеспокоился, что шок на его лице может напугать Ювэнь Сяобая. Он невольно прикрыл лицо ладонью, поднес руку ко лбу и, дрожа, опустил голову: «Молодой господин Сюэ, пожалуйста, уведите стражу. Боюсь, я ее напугаю».

Охранники позади него были родственниками самого Чжао Инчэна. Заметив незначительные изменения в поведении молодого господина, они заколебались и не знали, что делать. Однако Чжао Инчэн обычно строго следил за дисциплиной в армии. Услышав его приказ, все они слегка поклонились и строем разошлись.

Юй Сюэ неподвижно стояла на краю леса, с безразличным выражением лица, отстраненно наблюдая за всем происходящим в мире.

Ювэнь Сяобай взглянул на спутанную траву, затем на Чжао Инчэна своим глубоким взглядом, в глазах которого мелькнула паника: «Молодой господин Чжао, Сяобай не хотел вас обидеть. Я просто обнаружил некоторые улики и, следуя им, отправился сюда на поиски родственника…»

«Всё в порядке». Чжао Инчэн сунул руку в рукав, ближе к краю шелковой мантии, не в силах подавить лёгкое дрожание кончиков пальцев. Он быстро сказал: «Не бойся, я не причиню тебе вреда… Я долго тебя искал».

Его голос стал низким и приглушенным, глаза оставались красными, и на него распространялось напряженное и смутное чувство, подобно красному цветку, распускающему последние лепестки после дождя.

Несмотря на свою осторожность, он все же напугал Ювэнь Сяобая. Сяобай внезапно отступил, направившись к лотосовому саду, его одежда развевалась во все стороны: «Не подходи ближе, я тебя не узнаю... Не знаю почему, но мне очень страшно, когда ты приближаешься ко мне... Пожалуйста, не подходи ближе!»

Чжао Инчэн, снова увидев технику движений Ян Вана, с болью закрыл глаза и действительно остановился.

Ювэнь Сяобай время от времени оглядывалась и видела молчаливое, страдающее лицо Чжао Инчэна, и ее сердце наполняла паника.

Лицо этого человека появилось во сне, смутно, словно окутанное слоем тумана, его глаза были нечеткими, словно в них таилась скрытая горечь.

Он знал, что он женщина; в конце концов, он не был настолько запутан, чтобы быть невежественным.

Иногда она задавалась вопросом, почему ей помнятся некоторые смутные образы. Было ли это потому, что они глубоко запечатлелись в ее памяти, или потому, как говорил ее дед, что она «совершенно забыла прошлое»?

Несмотря на то, что этот человек относился к ней как к кому-то другому и, казалось, страдал, она решила всё выяснить и как можно скорее найти своего дедушку или Лэн Шуанчэна, чтобы у неё появился знакомый, который мог бы ей помочь.

Ювэнь Сяобай одной рукой затянул воротник, а другой откинул выбившиеся пряди волос, серьезно сказав: «Молодой господин, вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого. Я всегда жил у подножия горы Луофу в Линнане и никогда не ступал на Центральную равнину… Могу я спросить, где находится ваш родовой дом? Вы когда-нибудь были в Линнане? Или ваш друг тоже живет в Линнане и чем-то похож на меня?» Затем он скромно улыбнулся.

Улыбка Сяо Бая была чиста, как белый лотос, распустившийся на вершине Лотосового сада Биби, и мгновенно принесла с собой тепло солнца.

Это была улыбка без всякого лукавства, невинная и наивная, не знавшая законов мира.

Увидев её улыбку, Чжао Инчэн почувствовал ещё большую боль, его тело затряслось: «Я не знал, что ты станешь такой, забудешь меня… Давай представим, что это наша первая встреча, позволь мне представиться… Меня зовут Чжао Инчэн, мой родовой дом — Пинчжоу… Я из Ян Вань… Ян Вань…»

Он несколько раз бессвязно повторил это, и наконец, широко раскрыв глаза, безжизненно произнес: «Жених».

«Верно!» — улыбнулась Ювэнь Сяобай, ее улыбка была ярче облаков на небе. «Помимо слухов, циркулирующих в мире боевых искусств, я никогда не знала вашего имени, так что, должно быть, мы никогда не встречались!»

Она втайне радовалась. Поскольку Чжао Инчэн не стала расследовать свое преступление — кражу Золотого Колеса ночью, — должно быть, с Цю Еи произошла какая-то неприятность.

Ювэнь Сяобай не хотела зацикливаться на этом неприятном вопросе. Увидев, что двое людей неподвижно стоят неподалеку, она тихонько направилась к пруду с лотосами. Чжао Инчэн, заметив это, встревожился и, не задумываясь, протянул руку, чтобы схватить её.

С порывом ветра Ювэнь Сяобай, одетый в белое, искусно использовал свою внутреннюю технику, чтобы увернуться от атаки Чжао Инчэна.

Листья лотоса колыхались, словно волны, их зеленая листва переплеталась, напоминая бесчисленные бушующие синие моря. Ювэнь Сяобай, с тревогой в сердце, вскочила на лист лотоса и грациозно и легко поднялась: «Лэн Шуанчэн… Лэн Шуанчэн… где ты? Выходи и посмотри на меня!»

Ее голос уносило ветром, разлетаясь по кругу, отражая панику в ее сердце.

Чжао Инчэн ждал день и ночь, и теперь, когда Ян Вань действительно был перед ним, он больше не мог сохранять спокойствие и прыгнул в Лотосовый сад. Ювэнь Сяобай был потрясен, его лицо побледнело. Долгое время безуспешно пытаясь позвать Лэн Шуанчэна, он стремительно выскочил из особняка.

Две фигуры двинулись с молниеносной скоростью, промелькнув под карнизом двора и исчезнув из-под холодного взгляда Юй Сюэ.

«Как дела?» Из глубины зелёного леса медленно вышла холодная фигура, нарушив тишину опавших цветов и пышной кроны деревьев. Его белые одежды ярко сияли на фоне зелёной листвы.

Новым противником оказался не кто иной, как Цю Ейцзянь, который воспользовался слабостью Юй Сюэ. Линь Цинъюй всё ещё был в его руках, и Юй Сюэ не смел пошевелиться.

«Ваше Высочество правы, этот человек определенно не потомок семьи Ювэнь из Линнаня», — Юй Сюэ, вспомнив несколько приемов, которыми она только что обменялась с противником, холодно сказала: «Я одним движением ткнула ему в глаза. Его техника передвижения по звезде дворца Багуа была неплохой, но семья Ювэнь использует ци для управления силой, и он не может сочетать это с приемами владения мечом. Он может только уклоняться, поэтому я в тот момент тщательно изменила свои движения».

«После четырёх ударов мечом я обрушил на него всю свою мощь, совершив смертельный приём, заставив его неоднократно уклоняться. Когда обычные люди сталкиваются с опасностью, они обычно перестают намеренно скрывать свои движения, и их тела естественным образом реагируют наиболее привычными движениями. Я видел, что он использовал в общей сложности двенадцать приёмов, в основном атакующих, а не защитных. Помимо его умелой работы ног, в его движениях не было и следа стиля семьи Ювэнь».

Юй Сюэ закончила говорить на одном дыхании и замолчала. Цю Еи взглянула на угол, откуда они ушли, холодно улыбнулась и сказала: «Удачи». Она повернулась и ушла в лес.

Лэн Шуанчэн стояла прямо под пышной зеленью листьев, крепко сжав кулаки, ее лицо было еще темнее, чем сами листья.

Цю Еи бесшумно подошла, взглянула на ее выражение лица, сначала сняла с нее болевой порог, затрудняющий речь, и спросила: «Вы все хорошо увидели? Вы все поняли?»

Лен Шуанчэн холодно сказал: «Отпустите меня».

«Послушай меня, и я сниму с тебя болевые точки». Цю Еи прикоснулась мечом к щеке и стряхнула с себя опавшие листья. «Несколько месяцев назад Ювэнь Сяобай и ты объединили силы, чтобы сразиться со мной в одиночку. Его движения мечом были странными и неуклюжими, словно непривычными и несвязными. Однако тогда ты сильно давила на меня, и у меня не было времени об этом подумать. Потом я попросила У Суаня проверить его биографию. Информация показала, что он действительно третий сын Ювэня из Линнаня, Ювэнь Сяобай».

Лэн Шуанчэн усмехнулся: «Ты теперь всё знаешь, так почему бы тебе не отпустить меня!»

«Не спеши». Цю Е, стоя перед ней с мечом в руках, пристально посмотрел ей в зрачки и сказал: «Ювэнь Сяобай действительно счастливчик. С момента своего дебюта он ни разу не встречал грозного противника. Он может победить обычных противников одной лишь своей ловкостью, поэтому трудно заставить его раскрыть истоки его боевых искусств. Сегодня здесь Юй Сюэ, и это как раз подходящий момент, чтобы проверить его мастерство, Ян Вань».

Холодность его глаз постепенно исчезла, и они стали теплыми, словно солнечные лучи.

Цю Еи протянула руку и погладила брови, пытаясь стереть холодный взгляд. Лэн Шуанчэн слегка взглянул на нее и сказал: «Ты намеренно проверяешь Ян Вана перед Чжао Инчэном?»

«Нет», — быстро ответила Цю Ейцзянь, смеясь. — «Я не лгу. Что это был за взгляд… Я задержала тебя здесь, потому что мне нужно тебе кое-что сказать».

«Говори!» — с тревогой и крайним нетерпением произнес Лэн Шуанчэн.

Цю Ейцзянь медленно коснулась ее щеки, а затем уголка губ: «Я буду говорить только в том случае, если ты не будешь на меня сердиться».

Лэн Шуанчэн перевела взгляд на лес, молча наблюдая за колышущимися в воздухе зелеными листьями. Ее лицо, освещенное светом, было гладким и безразличным. Спустя мгновение она вдруг равнодушно произнесла: «Цюе, я говорю серьезно. Если ты еще раз будешь плохо себя вести, я действительно не хочу тебя видеть».

Красивое, отстраненное лицо Цю Еи слегка смягчилось, словно обломки льдин, мерцающие в свете. Он на мгновение посмотрел на лицо Лэн Шуанчэна, затем вытер его пальцами: «Я помню».

Лэн Шуанчэн повернула голову, чтобы внимательно рассмотреть его лицо, и невольно тихонько фыркнула, приподняв свои длинные брови: «Это действительно редкость… чтобы не пролетело мимо ушей…» Подумав о Ян Ване, она снова забеспокоилась и повторила: «Поскорее отпусти меня».

«Я знаю, ты собираешься остановить Чжао Инчэна». Цю Еи обняла её и поцеловала в чёрные волосы. «В семье Чжао много секретов. Надеюсь, ты не будешь вмешиваться в его дела. Если ты собираешься найти Ян Вана, что бы ни случилось, не вмешивайся».

Помня намерения Царя Лекарств, Лэн Шуанчэн быстро ответил: «Я знаю, что вы с ним всегда были чужими людьми, но Ян Вань — другое дело. После того, как я туда попаду, я буду следовать только её желаниям и ни о чём другом не буду беспокоиться».

Цю Еи на мгновение заколебалась, затем ослабила давление на болевые точки: «Похоже, Чжао Инчэн был прав, ты действительно жестока».

33. Зачем это нужно?

Цю Еи шел по извилистому коридору с мечом в руке; бледный солнечный свет, пробиваясь сквозь ветви и листья, отбрасывал на него пятнистые тени, но нисколько не умаляя его отстраненного и уверенного в себе вида.

Шуй Цяньми грациозно стояла в светлом платье. Увидев вдали белоснежную фигуру, она изящно поклонилась и сказала: «Ваше Высочество».

Цю Е бесшумно приблизился, его белые одежды слегка развевались, лицо вышло из тени, и его глубокие черты внезапно стали поразительно выразительными. Его глаза были подобны ледяным вершинам, окутанным туманом и лишенным эмоций, но голос его был несколько вежливым: «Спасибо за ваше внимание».

Шуй Цяньми подняла голову, чтобы ответить, но, увидев его холодное и красивое лицо, слегка опешилась: «Уважаемое Ваше Высочество».

Цю Еи, подняв голову к небу, холодно произнесла: «Семья Шуй известна во всем мире своим мастерством владения искусством ста птиц. Если вы продолжите использовать своих птиц для поиска, вы обязательно найдете Линь Цинлуань рано или поздно».

Шуй Цяньми была удивлена, но, столкнувшись с холодным и равнодушным молодым человеком в белом, она смогла лишь подавить свои сомнения и ответить: «Да».

Цю Еи взглянула на нее, словно поняв, о чем она думает, и холодно сказала: «С тех пор как Линь Цинлуань бесследно исчез, а его миссия в Цинчжоу заключалась в убийстве моей жены, я всегда беспокоюсь о безопасности Лэн Шуанчэна… Если случится что-то неожиданное, лучше подготовиться заранее… У вас есть какие-нибудь вопросы?»

Шуй Цяньми втайне встревожилась остротой его взгляда. Вспомнив, как раньше к ней за помощью обращался только У Суань из поместья Биси, а теперь он давал ей искренние указания, противоречащие слухам, она невольно вздохнула.

С восходом солнца древний город Цинчжоу пробуждается, словно гигант, расправляя свои ветви и заливая улицы и переулки теплым светом.

Легкий рыбный ветерок подул ему в лицо, и Ювэнь Сяобай прыгнул навстречу ветру, его белая одежда развевалась, словно бабочки, громко шелестя на улицах, мимо которых он проходил.

Люди приходили и уходили, создавая мирную и спокойную картину. Она пронеслась сквозь толпу, словно ветер, убегая все дальше и дальше, как испуганный кролик. Лишь две белые фигуры мелькнули на длинной улице, постепенно исчезая за карнизами и углами улиц.

Долго и отчаянно бежав, Ювэнь Сяобай обнаружил, что людей было мало, они были разбросаны, словно клубы дыма. Дальше перед его глазами внезапно открылся широкий обрыв с разреженной растительностью.

Морской бриз нежно ласкал мое лицо. Под голубым небом и белыми облаками волны вытянулись в ряд, белые, как сломанные перья, накатывая и ревел, словно серебряные цветы.

Она была слегка ошеломлена, завороженно глядя на море. По сравнению с изящной красотой реки Сянцзян, извивающейся вокруг Цинтяня, бескрайность и величие здешнего моря играли трагическую и мужественную симфонию. Музыка звучала, а вид был огромным и безграничным. Она была глубоко впечатлена морем, которое видела впервые.

Солнечный свет осветил тень, стоящую на краю обрыва; ее белые одежды развевались и колыхались, словно грациозная богиня, рожденная из моря. Охваченная тревогой, она отвернулась.

Вдали, перед лесом, плотным строем, словно побеги бамбука после весеннего дождя, выстроились несколько рядов стражников, сверкающих копьями и алебардами, полностью окружив отступление Ювэнь Сяобая. Чжао Инчэн, одетый в синюю мантию, медленно вышел из-за рядов, его холодный, низкий голос, разносившийся морским бризом, звучал: «Кто вас послал? Все вы, убирайтесь с дороги!»

Вождь, одетый несколько иначе, опустился на колени и твердым, громким голосом произнес: «Докладываю молодому господину, принц Цюе созвал всю нашу армию, чтобы обеспечить вашу безопасность».

Когда гнев Чжао Инчэна утих, он наконец понял, насколько внимателен и заботлив Цю Еи.

Нынешняя ситуация крайне нестабильна. Если он по собственной воле покинет лагерь или своих солдат, его может похитить Хуан Юшусюэ, что поставит под угрозу будущее всего двора.