Blutbefleckter Tod - Kapitel 25
Цяньцзюнь чуть ли не подпрыгивал от радости: «Если он не сможет тебя поймать, то как же я? Ладно. Ты лучший. Если он потом на нас набросится, ты его задержишь».
«Тц, давайте сначала посмотрим, сможет ли он найти это место». Гуйюэ закончила говорить, проигнорировала Цяньцзюня, повернулась к Юньчаню и сказала: «Уродливая девчонка, откуда ты знаешь, как ходить лотосовой походкой?»
Юнь Чан несли всю дорогу, и она до сих пор сидела на земле, переводя дыхание. Когда госпожа Гуйюэ внезапно задала ей этот вопрос, она не знала, как ответить, и могла лишь поднять взгляд на Цянь Цзюня.
Чувствуя вину, Цяньцзюнь сказал: «Я его этому научил, ну и что!»
Гуйюэ пришла в ярость и схватила её за ухо: «Так вот почему эта девчонка украла у нашей секты навык легкости и потрудилась поймать её, чтобы преподать урок. Оказывается, это была ты, неблагодарная девчонка! Наш навык легкости — высший, как он может так легко передаваться посторонним!»
"
Цяньцзюнь поморщился от боли: «Тогда почему бы тебе не взять эту некрасивую девчонку в ученицы? Тогда она не будет чужачкой».
Услышав это, Гуйюэ немедленно отпустила Цяньцзюня и начала осматривать Юньчан с головы до ног. Спустя долгое время она наконец пришла к выводу: «Она слишком уродлива. Наша секта никогда не принимала таких некрасивых девушек с момента своего основания».
Юнь Чан была так зла, что буквально кипела от ярости. Она подумала: «У неё есть глаза и нос, как она может быть такой жалкой!» Как раз когда она была готова взорваться, Гуй Юэ неохотно снова заговорил: «Но раз ты уже начала учиться, мне придётся принять тебя в ученицы».
«Я не хочу быть вашим учеником!» Кучка людей, которые судят по внешности!
«Хе-хе», — зловеще усмехнулась госпожа Гуйюэ. — «Правило, переданное нам от наших предков, гласит, что только члены нашего Тысячезолотого дворца могут исполнять Лотосовые шаги. Если вы настаиваете на том, чтобы не присоединяться к нам, мне придётся отрубить вам ноги, чтобы вы никогда больше не смогли использовать эту лёгкую технику».
"Действуй!"
Какая безжалостность?! Юнь Чань тут же перевела свой скорбный взгляд на Цянь Цзюня.
Цяньцзюнь неловко пробормотал: «Старуха, ты всё это выдумываешь. Я никогда не слышал, чтобы прабабушка устанавливала такое правило».
Гуйюэ испепеляющим взглядом посмотрела на неё: «Непочтительная девчонка, ты даже не помнишь родовых учений?! Я видела в тебе такого выдающегося человека, а ты посмела отвергнуть его! Всё, что ты умеешь, — это предавать своего учителя и предков!»
«В чём его непревзойденность? К тому же, разве вы только что не видели, как он выглядел? Он был на грани смерти».
«Если ты такая придирчивая, я не буду нести ответственность, если ты так и не женишься».
"Тц, ты всё ещё холост, да?"
«Нагло!»
Мастер и ученик яростно спорили, когда Юн Чан внезапно прервал их: «Вы только что сказали, что приспешник вот-вот умрёт?»
Цяньцзюнь, заметив её бледное лицо, быстро вмешался: «Я несу чушь. Он очень способный; он не умрёт от небольшого количества яда».
Юнь Чан молчал. Это правда; тогда он смог постепенно оправиться от яда, растворившегося в вине его матери, так что с противоядием Ся И тоже проблем быть не должно… верно?
Она все еще чувствовала себя неловко, когда Гуйюэ уже начал трогать ее всего. Юньчан очнулась от оцепенения, чувствуя одновременно смущение и растерянность, и спросила: «Что ты делаешь?»
«Бедные кости и мышцы, слабое телосложение и недостаток внутренней энергии…» С каждым прикосновением Гуйюэ испытывала всё большее отвращение, её брови хмурились. «Ты даже элементарные дыхательные упражнения не можешь выполнить. Принять тебя было бы позором для нашего дворца Цяньцзинь. Я лучше просто убью тебя».
Возможно, ваши ноги.
Юн Чан был в ужасе и быстро обнял её, воскликнув: «Учитель, пожалуйста, остановитесь! Я поздно раскрыл свой потенциал, но упорный труд компенсирует любые недостатки. С этого момента я буду тренироваться каждый день и обещаю, что не подведу вас».
Гуйюэ прищурилась и некоторое время смотрела на неё, прежде чем наконец удовлетворённо кивнуть: «У неё неплохой характер». По крайней мере, она кажется гораздо послушнее, чем эта девчонка Цяньцзюнь.
Цикада могла лишь молчать, слезы наворачивались ей на глаза.
Гуйюэ тут же с большим интересом схватила её: «Тогда я сначала научу тебя технике дыхания!» С этими словами она хлопнула Юньчан по акупунктурной точке Байхуэй: «Расправь свою Ци, вдыхай Ци в свою акупунктурную точку Минмэнь!»
«Черт возьми! Нельзя просто так бить по акупунктурной точке Байхуэй! Это же практически убийство!» — дрожащим голосом сказал Юнь Чань. — «Мастер, почему бы вам сначала не научить меня технике жилета?»
Гуйюэ остановилась, наклонила голову и сказала: «Хорошо. Эта техника дыхания — вводный метод развития внутренней энергии в нашей секте. Как только вы её освоите, вы сможете полностью контролировать своё дыхание и задерживать дыхание, когда захотите. Вы даже сможете подслушивать разговоры самых опытных мастеров, оставаясь незамеченной, хе-хе-хе…»
"
Тишина... Значит, техники развития внутренней энергии вашего Тысячезолотого дворца предназначены лишь для подслушивания разговоров людей?
---
После чашки чая.
"Какой же ты глупый! И уродливый, и совсем не умный! Это всего лишь несколько слов, произнесенных в рамках умственной техники, и ты даже не сможешь их вспомнить после того, как я их произнесла один раз."
Глаза Юнь Чань наполнились слезами. Что это за учитель? У него еще меньше терпения, чем у Цянь Цзюня. Это было слишком утомительно; она больше не хотела учиться.
Цяньцзюнь внезапно подскочил и закричал: «О нет! Безжалостный жених этой уродливой девицы действительно здесь!»
Эти слова тут же разозлили Юнь Чань. «Это ты убиваешь, не моргнув глазом!» — подумала она. Она уже собиралась что-то сказать ей, когда Цянь Цзюнь и Гуй Юэ, учитель и ученица, в мгновение ока исчезли через заднюю дверь. В то же время входная дверь ветхого дома распахнулась.
Юнь Чань встала и инстинктивно бросилась на появившегося человека, с тревогой крича: «Черт возьми, Ся И, не гонись за ними, не причиняй им вреда!»
Как только она открыла дверь, её тут же бросили в чьи-то объятия. Ся И на мгновение замерла, а затем с раздражением оттолкнула её: «Ты больше ничего не можешь сказать?»
«Я люблю тебя больше всех на свете, давай прекратим спорить».
Мир внезапно затих.
Юнь Чан опустила голову, не смея смотреть на человека напротив, но неожиданно ее руки смело схватили Ся И за рукав.
Эти слова не давали ей покоя много-много дней с тех пор, как они поссорились в секте Юаньцин. Она думала, что никогда не наберется смелости их произнести. Но, ей-богу, в этой странной атмосфере и в этой неподходящей ситуации она…
Оно вырвалось незаметно для меня.
Вероятно, ей было страшно. Столько всего произошло за последнее время. У них случилась ссора, более серьёзная, чем за последние десять лет. Они наконец-то подумали, что сближаются, но вместо этого всё больше отдалялись друг от друга. Она не хотела, чтобы так продолжалось.
В комнате царила тишина. Ся И оставалась совершенно безучастной, словно намеревалась молчать вечно.
Мисс Юн почувствовала, как у нее пылает лицо, и как раз в тот момент, когда ее сердце заколотилось так сильно, что ей показалось, будто она вот-вот умрет, она наконец почувствовала, как кто-то внезапно и крепко обнял ее.
Эти руки были так крепко сжаты, что почти прижимали её к себе. В тот момент, когда Юн Чан с трудом дышал, сверху наконец раздался его голос: «Хорошо, мы больше не будем драться».
Всего лишь одно предложение? Юнь Чан с трудом подняла глаза и сердито посмотрела на него, но с удивлением обнаружила, что лицо Ся И тоже сильно покраснело. Видя ее недовольство, он наконец несколько неловко добавил: «Хорошо. Из всех людей на свете этот молодой господин больше всего вас любит».
Хм, звучит немного натянуто. Румянец на лице Юн Чана исчез, сменившись гневом.
Но эти пленительные глаза продолжали пристально смотреть на нее: «Я люблю тебя больше всего, я люблю тебя больше всего, никто никогда не будет любить тебя больше, чем я».
Нежный, но невероятно драгоценный звук. В тот момент расцвели все цветы на свете.
Юн Чан почувствовала, как все ее тело обжигает, а лицо невероятно покраснело, словно из головы валил пар.
В следующее мгновение ее губы были нежно поцелованы, это было ласковое прикосновение. Она почувствовала тепло на губах, но ее тело напряглось, она не знала, как реагировать. Постепенно поцелуй углублялся, теплое летнее дыхание касалось ее лица, щекотало ее, наконец, заставляя ее...
Я не мог удержаться от смеха.
Они должны были предаваться блаженным мечтам, но её рассеянное поведение внезапно прервало этот момент. Ся И раздражённо отстранился от её губ и сказал: «Над чем ты смеёшься?»
Не знаю, мне просто очень хочется посмеяться. Юн Чан радостно обнял его: «Ничего страшного, пойдём обратно».
---
С наступлением ночи они, держась за руки, шли через лес.
Юнь Чань посмотрел на звезды на небе и сказал: «Проклятый Ся И, тебе больше нельзя меня покидать».
Ся И повернулся к ней и спросил: «Когда я тебя когда-либо бросал?»
«Что значит „нет“?» — Юн Чан подняла кулак. — «Когда мне было девять, ты обманом заманил меня в лес, чтобы проверить мою храбрость, а потом тайно сбежал».
«Разве я не вернулся, чтобы найти тебя позже? Но ты оказался настолько безжалостным, что заманил меня в охотничью ловушку и держал там целых три дня».
«Я не хотел этого. Я думал, это просто дыра, и ты точно сможешь сам подняться! К тому же, когда я узнал, что ты не возвращался в поместье три дня, и я привел людей тебя искать, ты просто стоял там, притворяясь мертвым, чтобы меня напугать!»
Губы Ся И изогнулись в улыбке. Он до сих пор помнил, как Сяо Чань чуть не расплакалась, когда нашла его в тот раз.
«Хорошо, я больше никогда тебя не покину». В этой жизни и на всю вечность я никогда тебя не покину.
Увидев, насколько он серьёзен, Юн Чан смутилась. Она опустила голову и сказала: «Ох», — и её сердце снова забилось быстрее.
Эх, как странно, что мы больше не спорим.
Они оба выглядели неловко и оцепенели. После недолгой молчаливой прогулки Юнь Чань снова серьезно заговорил: «Ся И, мне нужно тебе кое-что сказать».
К всеобщему удивлению, Ся И тут же скривил лицо: «Я не хочу это слышать».
«Я ещё этого не сказал».
«Дело только в этом мерзком приспешнике».
«Эй, откуда ты знаешь?!» Юн Чан на мгновение растерянно посмотрел на него, затем, не обращая внимания на его недовольство, сказал: «Это очень важно, поэтому слушай внимательно!»
Ся И фыркнула и отвернула лицо, игнорируя её.
Юнь Чань проигнорировал его и продолжил: «Вы знаете семью Му из Сицзяна двадцать лет назад? Их уничтожила секта Цинту, а их приспешники — это дети, выжившие с тех пор. Так что он слишком занят местью демонической секте, чтобы…»
«Они из культа демонов».
Она говорила с большим энтузиазмом, быстро излагая все, что знала, но не заметила мимолетного холодного блеска в глазах мужчины рядом с ней.
Оказалось, это семья Му из Сицзяна. В таком случае этому человеку нельзя позволять жить.
Ся И неосознанно крепче сжала руку Юнь Чань.
Юнь Чан почувствовала его движение, повернула голову и увидела его с выражением лица, словно он был погружен в размышления. Она не удержалась и крикнула: «Эй, проклятый Ся И, ты вообще меня слушаешь?!»
Ся И очнулась от оцепенения, еще больше разозлившись, и сказала: «Я тебя слышала».
«О, тогда вы больше не должны его арестовывать. И вы также должны как можно скорее сообщить остальным в мире боевых искусств, что эти приспешники не имеют никакого отношения к Демонической секте».
Ся И тихо фыркнул и снова отвернулся, игнорируя его. Не убить Лу Лу? Этого не допустит; он непременно должен убить этого человека.
Но Сяо Чан будет грустить...
В качестве альтернативы, они могли бы отказаться от сбора сил мастеров боевых искусств и вместо этого тайно использовать теневых стражей поместья Сямин, чтобы устранить этого человека вместе с Моге.
Лунный свет был мягким. Ся И обернулась и мельком увидела обеспокоенное выражение лица Юнь Чань. Она начала молча обдумывать возможность тайного убийства Лу Лу и Мо Гэ.
Чья это одержимость, чья вина?
Оба возвращались в крепость Фэйюнь после многих дней, но то, как с ними обошлись — похищение и тайный побег из дома — естественно, было разным. Цинь Ху вспылил, не выдержал, схватил Юнь Чань и избил её на глазах у Ся И.
Сначала Ся И немного злорадствовал, но когда увидел, что кому-то сильно потянули за ухо, его выражение лица изменилось. Увидев, что человек испытывает такую сильную боль, что по его лицу текут слезы, он наконец не смог удержаться и вмешался: «Тетя Цинь! Будьте осторожнее!»
Услышав этот крик, Цинь Ху наконец вспомнил, что неподалеку стоит мастер Ся, поэтому ему ничего не оставалось, как остановиться и агрессивно оттолкнуть Юнь Чаня: «Возвращайся в свою комнату и поразмышляй над своими ошибками».
Юнь Чан тут же подчинилась, оскалила зубы и направилась прочь. Она сделала всего несколько шагов, потирая ухо, когда Ся И догнал её, нахмурившись при виде её в таком состоянии: «Болит?»
«Попробуй сделать это для меня, и ты увидишь».
«Так тебе и надо». Ся И фыркнул. «Кто тебе велел сбежать с моей свадьбы?»
«Кто сбежал со свадьбы?! Я не сбегала со своей свадьбы, нет, хотя я и не сбегала, я и не собиралась выходить за тебя замуж…» Лицо Юн Чан покраснело, и она была так расстроена, что не знала, что сказать.
Увидев её в таком состоянии, Ся И без видимой причины покраснел, отвернулся и сказал: «Хорошо, хорошо. Через несколько дней в Учжэне будет сахарная ярмарка, может, я тебя туда отведу?»
"Ох." Сердце Юн Чан все еще бешено колотилось, и она ответила несколько сумбурно.
Он еще некоторое время смотрел на нее, а затем неохотно сказал: «Тогда я ухожу».
Юн Чан опустила голову и сказала: «О».