Asesino sin nombre

Capítulo 20

Лю Чунхань взревел, сжимая и разжимая пять пальцев, левой рукой вытащил нож, а правой, сжав что-то в воздухе, с огромной силой схватил что-то, намереваясь схватить женщину за шею! Его пальцы дернулись, вены вздулись, и он крикнул: «Бегите!»

Бай Инхун резко обернулся и крикнул: «Быстрее, пойдем со мной!»

Багровая тень колыхалась.

Снег и свет смешивались.

Лю Чунхань оглядел толпу и увидел, что они удаляются все дальше и дальше. Он громко рассмеялся и время от времени говорил женщине в красном, которая яростно размахивала ножом: «Они все ушли. Давайте устроим хорошую драку!»

Женщина, с ножом в одной руке, подпрыгнула и приземлилась на возвышенности, сжав кулак и хрустнув костяшками пальцев. Услышав это, она тихонько усмехнулась: «Нет, это я тебя убью…»

В одно мгновение багровая тень стремительно двинулась, сделав несколько прыжков, и клинок вонзился прямо в его жизненно важные точки. Инерция клинка была яростной, стремительной и опасной; никаких сложных движений ног не было, каждый удар пронзал плоть с поразительной силой, грубой и ужасающей. После нескольких обменов ударами Лю Чунхань поспешно отступил, слегка задыхаясь. Глядя на золотой изогнутый клинок в своей руке, теперь зазубренный, он уставился на женщину в красном, преследующую его с поднятым клинком, и в нем поднялся страх, которого он никогда прежде не испытывал.

Он едва избежал очередной атаки женщины, повернув голову, чтобы нанести удар по ее руке. Однако она неожиданно перевернулась, зацепила клинок и выбила из его руки большой меч с кольцевой рукоятью. Затем она взмахнула мечом, одним ударом рассекая его волосы. Прежде чем он успел перевести дыхание, женщина снова нанесла яростный и безжалостный удар, оставив на его руке длинную кровавую рану со свистом. Лю Чунхань, обезоруженный и раненый, схватился за руку и увернулся в сторону.

В мгновение ока —

Бронзовый меч с шипящим звуком опустился вниз, отражая багряные лучи солнца. С лязгом клинок взметнулся прямо вниз, поразив Лю Чунханя между бровями.

Лю Чунхан почувствовал, как перед глазами всё расплывается, и ощутил жжение между бровями. Затем он полностью потерял ориентацию в пространстве, и тёплая жидкость потекла по его лицу, когда он с глухим стуком рухнул на землю.

Либо взмахнул ножом, перекинул его через плечо, свирепо усмехнулся и посмотрел в сторону, куда исчезли те люди. Сделав несколько прыжков, он бросился за ними.

Из моря тумана поднимаются тучи, и отвесные скалы высотой в тысячу футов исчезают из виду. Мощные сосны пронзают холмы и долины, а бурные потоки несутся, как стрелы.

Тропа сузилась, став почти непроходимой. Хань Дан спешился и начал подниматься. Он достиг горного ручья, где вода бурлила по камням. Осторожно Хань Дан перешёл ручей. Тропа бесконечно извивалась и петляла; с одной стороны был крутой обрыв, а с другой — бездонная пропасть. Хань Дан оставил лошадь, опираясь на лианы, и начал подниматься голыми руками. Подняв взгляд, он увидел, что вершину скрывают облака и туман. Стиснув зубы, он оттолкнулся ногами, используя инерцию, чтобы подпрыгнуть вверх.

Высокие горы, окутанные тонкой дымкой, выстроились вдоль обоих берегов. Заснеженные вершины ярко сверкают.

Горы возвышаются высоко и прямо, образуя сотни и тысячи вершин. Пение птиц исчезло, и даже крики обезьян больше не слышны.

На краю Скалы Заката Ли Хуанъинь стояла одна, спокойно глядя на бездонную пропасть внизу, одной рукой поглаживая амулет «Семь Бездн» на поясе.

Позади нее послышались тихие шаги. Ли Хуанъинь слегка повернула голову и улыбнулась: «Они приближаются».

Прибывшим был Е Чаншэн. Услышав это, он кивнул, его лицо выглядело необычайно серьезным, и он медленно спросил: «Что вы собираетесь делать?»

Ли Хуанъинь медленно обернулась, посмотрела в спокойные и непоколебимые глаза Чаншэна и тихо сказала: «Дело не в том, что я хочу сделать… а в том, что они сделают, или, скорее… что им кто-то скажет. Кто-то умрет, кто-то выживет, и это не зависит от меня — боюсь, что сейчас в живых осталась лишь малая часть из них…»

Е Чаншэн перевел взгляд на море облаков и тумана у подножия ущелья и, спустя долгое время, слегка улыбнулся: «Никогда не думал… что снова смогу стоять на Лоянской скале».

Губы Ли Хуанъинь слегка изогнулись в улыбке, она, блистая и элегантная, тихо и медленно произнесла:

«Ивы склоняются со всех сторон, лотосы тянутся на десять миль, где же больше всего цветов, устремленных к облакам? Заходящее солнце светит на южную сторону расписного павильона. Погода внезапно становится прохладной, и люди чувствуют себя одинокими. Время нужно проводить за бокалом вина, так давайте же придем и послушаем музыку среди цветов… Знаешь ли ты, почему тебя зовут Е Шэн? Это из-за этого стихотворения».

Однажды летом в Цзяннане Е Цзюньшань встретил вашу мать, прекрасную женщину, которая искала следы Лян Нина, в туманном дождливом Ханчжоу. Е Цзюньшань знал лишь, что ваша мать — дочь чиновника, и хотя встреча была короткой, он не смог её забыть. Затем он путешествовал с вашей матерью, и они постепенно подружились.

В те времена Лоянская башня представляла собой всего лишь несколько небольших павильонов, построенных Лян Нином во время игр на Лоянской горе; Лян Нин был томным и обаятельным, пленительным и захватывающе красивым. Его грациозная фигура была неотразима. Он был молодым господином Улином, которым восхищались женщины всего мира боевых искусств. Он всего лишь спас Пань Юэрон от того, чтобы её затоптали копытами лошади, а она преследовала его до самого края земли целых шесть месяцев.

Е Цзюньшань был старшим сыном семьи Цзянлин Е, главы семи великих семей мастеров боевых искусств. Он был крайне высокомерен и, естественно, не хотел, чтобы любимая им женщина влюбилась в кого-то другого. Поэтому он использовал все средства, чтобы помешать Пань Юэрон увидеться с Лян Нином… Но человек предполагает, Бог располагает. Пань Юэрон ушла, не попрощавшись, и когда они встретились снова год спустя, она уже была беременна ребенком Лян Нина.

Только тогда Е Цзюньшань узнал, что Пан Юэрон сбежала из дома к Лян Нину после своего брака по договоренности, и что отец разорвал с ней отношения отца и дочери. В тот день она, по-видимому, поссорилась с Лян Нином и сбежала одна. Е Цзюньшань по неизвестным причинам поместил её под домашний арест. В это время она постоянно пыталась сбежать, и Е Цзюньшань внимательно за ней следил. Восемь месяцев спустя ты родилась. Той ночью Пан Юэрон, воспользовавшись опьянением Е Цзюньшаня, тайно сбежала с тобой на руках и разбудила привратника. В панике она упала в пруд. Была суровая зима, и она только что родила, что оставило у неё проблемы со здоровьем. Вскоре после этого она умерла.

Перед смертью она попросила Е Цзюньшаня отправить тебя обратно в её семейный дом. Её отцом был не кто иной, как Пан Чжунсюнь, Великий Наставник двора, занимавший официальную должность Посла Северного двора Сюаньхуэя.

Е Цзюньшань ненавидит Лян Нина; он винит его во всех трагедиях. Поэтому он ненавидит и тебя; ты наполовину его кровь. Так что — он хочет, чтобы ты убил его собственными руками.

Е Чаншэн была несколько ошеломлена, ее глаза были полузакрыты, она погрузилась в размышления. Некоторые слова Ли Хуанъиня она уже знала, а в другие просто не могла поверить. Ее взгляд блуждал, слегка дрожа, и Е Чаншэн подняла глаза и спросила: «Почему…»

«Откуда я знаю?» — прежде чем она успела спросить, Ли Хуанъинь пристально посмотрел на нее. Она выглядела хрупкой и нежной, цвет лица был слегка бледным, но не непривлекательным. Он тихо вздохнул и сказал: «Вы не Е Шэн, а Лян Шэн. Меня зовут не Ли Хуанъинь — возможно, меня следует звать Е Хуанъинь…»

Долголетие

Стоя на вершине заходящего солнца, с видом на бездну.

Порыв ветра подул, приподняв пояс Е Чаншэна. Она протянула руку и осторожно взяла его. Повернув голову, она тихонько усмехнулась: «Кажется, я знаю».

«О?» — Ли Хуанъинь подняла бровь, явно не веря своим глазам. Е Чаншэн, теребя свой пояс, повернулся и слабо улыбнулся. «Ну, я знаю только, что у вас с Е Цзюньшанем, должно быть, есть какая-то связь… и… очень тесная».

Ли Хуанъинь помолчала немного, а затем сказала: «Наши отношения очень близки…»

За ущельем небо заполнено клубящимися облаками и туманом, отчего это место кажется далекой и неземной сказочной страной, вдали от суеты окружающего мира.

Ли Хуанъинь посмотрела Е Чаншэну в глаза и, спустя долгое время, тихо произнесла: «Я ненавижу тебя… Я родной сын Е Цзюньшаня, но он каждый день проводил с твоей матерью, когда я была младенцем. Даже после смерти этой женщины ты все еще был у него на руках. Меня выгнали из поместья, и ты стал единственным сыном семьи Е, унаследовав все. Спустя годы меня отправили в Лоянскую башню, положив начало темной и бесконечной череде убийств. Пока я осторожно преодолевала опасности, убивая каждый день, чтобы спасти свою жизнь, ты уже был известным вундеркиндом боевых искусств; пока я была в отчаянном положении, одинока и беззащитна, мои родители обожали тебя; у меня не было… Пока я была беспомощна и расчетлива, ты был на вершине славы; Ты могла греться на солнышке в окружении друзей, пока я застрял на этой пустынной вершине горы, терпя круглогодичный холод Лоянских гор — у тебя было то, чего у меня никогда не было, тебя все баловали… Иногда мне даже казалось, что этот лихой молодой человек с серебряным седлом и белым конем, быстрый, как падающая звезда, — это я, и что ты украла мою жизнь… Ха, но я знаю, что Е Цзюньшань никогда не относился ко мне как к сыну, да и к тебе он тоже не обязательно относился как к дочери… Когда я увидел, как ты убила Лян Нина одним ударом меча, я вдруг понял, что мы все одинаковые, всегда живем в объятиях Е Цзюньшаня. Твое блистательное прошлое не принесло тебе ничего, кроме этого конца».

В воздухе повисла тонкая дымка, влага прилипла к его длинным ресницам. Е Чаншэн моргнул и развел руками: «Да, господин Ли не должен меня ненавидеть. Посмотри на себя, по крайней мере, у тебя все хорошо».

Внезапно он споткнулся и был потянут вперед Ли Хуанъинем. Всего в двух дюймах от его ног был бездонный обрыв. Е Чаншэн содрогнулся и испуганно воскликнул: «Ах… Неужели учительница Ли вспомнила старые обиды, и ее ненависть вспыхнула вновь?»

Человек позади вас тихонько усмехнулся, его теплое дыхание нежно коснулось вашего уха: «Вы сказали... где они сейчас? И... сколько их осталось?»

Е Чаншэн слегка улыбнулся: «Разве не мастер Ли должен принять решение?»

Ли Хуанъинь покачала головой, мягко положив подбородок на плечо Е Чаншэна, и равнодушно сказала: «Некоторым людям суждено умереть… Их судьба была предрешена давным-давно. Помнишь случай в деревне Гуаньтун десять лет назад? Об этой трагедии рассказал только Е Цзюньшань, и даже сейчас некоторые люди все еще сомневаются в ней. Всего три месяца назад кто-то передал секретное письмо настоятелю Шаолиньского храма Ляо У. В ту же ночь Ляо У пригласил двух представителей семи великих семей и лидеров нескольких крупных сект для обсуждения контрмер. Е Цзюньшань узнал об этом, поэтому, конечно же, принял меры».

Слегка повернув голову, Е Чаншэн тихо сказал: «Значит, Е Цзюньшань использует тебя, чтобы устранить тех, кто в курсе дела? Раз ты уже покинул семью Е, зачем ты ему помогаешь?»

На прекрасном лице Ли Хуанъинь появилась нотка безразличия, а в ее сверкающих глазах — безжалостный блеск: «Нет никакой разницы между ними. Жить или умирать праведным сектам мира боевых искусств, жить или умирать Е Цзюньшаню — какое мне до этого дело, Ли Хуанъинь? Если они не умрут, умру буду я».

Е Чаншэн не мог его видеть; плечи его отяжелели. Он поднял взгляд на слабый лунный свет и одинокие звезды, появляющиеся на горизонте. Мир огромен и пустынен; после того, как люди разошлись, в ярком лунном свете его сердце наполняется бесконечными мыслями.

У каждого свой путь, каждый несёт своё бремя и движим разными мотивами. Правильно это или неправильно, радость или печаль — никто не может сказать наверняка до самого конца. Даже если кто-то сожалеет, пути назад нет…

Давным-давно она верила, что мир чёрно-белый, что хорошие люди — герои, а плохие всегда будут наказаны. Она не терпела даже малейшей несправедливости, размахивая мечом, чтобы наказывать зло и отстаивать справедливость, свободно разъезжая по стране. Но позже, по мере того как происходило всё больше и больше событий — сложных, мрачных и вызывающих обиду, — они слой за слоем переплетались с её жизнью… хотя и болезненные, они заставили её увидеть истинную природу мира.

Протянув руку, Е Чаншэн осторожно схватила Ли Хуанъиня за рукав, медленно повернулась и молча наблюдала за ним. На этот раз она улыбнулась, глядя в его все еще свирепые глаза, и медленно открыла рот… Возможно, это будет последний раз, когда она сможет чего-то добиться в этой жизни…

«Любил ли мой отец мою мать? Почему он никогда нас не искал?»

Ярость в глазах Ли Хуанъинь постепенно угасла, и, очнувшись, она тихо сказала: «Лян Нин не знал, что Пань Юэрон беременна. Он много лет искал её местонахождение, но Е Цзюньшань так хорошо держал это в секрете, что даже думал, что она мертва».

Чан Шэн улыбнулся и посмотрел вдаль: «Моя мать… должно быть, очень любила моего отца. Дочь Великого Наставника сбежала к мужчине из мира боевых искусств, даже родила ребенка и в конце концов… умерла на смертном одре. Жалела ли она… когда-нибудь об этом?»

«Ты всё ещё жив, и это было её самым большим желанием. Е Шэн мертв, но Е Чаншэн всё ещё жив. Тебе не нужно и не следует вмешиваться в нынешний мир боевых искусств». Голос Ли Хуанъиня был мягким и спокойным, наполненным умиротворяющей атмосферой.

Е Чаншэн покачал головой, на его лбу все еще читались беспомощность и печаль, и тихо сказал: «Я их найду».

Последовала минута молчания. Спустя долгое время Ли Хуанъинь тихо выдохнула и медленно произнесла: «Если глава секты Е настаивает на этом, надеюсь, мы еще встретимся в будущем».

Порыв ветра пронесся мимо него, и когда Е Чаншэн обернулся, человек исчез...

После того как все разошлись, ярко засияла луна. Ночь была холодной и глубокой. Се Нян лежала в печали, а Пан Лин бездельничала, их сердца были полны бесконечных тревог.

Осторожно спускаясь по извилистой горной тропе, опираясь на ветку дерева, Е Чаншэн оказалась в окружении моря облаков и тумана, с одной стороны – отвесные изумрудно-зеленые скалы, с другой – могучие сосны и ущелья, из которых бурлили потоки воды. Она не могла не восхищаться Лян Нином. Учитывая, что их секта оказалась в таком опасном и коварном месте, сколько из тридцати тысяч, не говоря уже о тридцати тысячах, героев Улин, смогли бы достичь вершины без непревзойденного мастерства в управлении полетом?

Спустя неопределённое время Е Чаншэн достиг относительно ровной горной впадины. Он почувствовал слабый запах крови, и даже ручей рядом с ним, казалось, слабо светился красным. Он потёр глаза, подошёл ближе и при свете луны внимательно осмотрел ручей. Вода действительно была смешана с кровью.

Е Чаншэн присел на корточки, помешал воду в ручье веткой дерева, затем встал и пошел вверх по течению.

Лунный свет пробивался сквозь горный туман, мягко освещая горную тропу и отбрасывая мерцающие черно-белые отблески. Изредка раздававшиеся крики сов и журчание ручьев добавляли спокойствия лесу.

Внезапно тени деревьев впереди закачались, подняв порыв ветра, от которого ветви и листья закружились, словно снежинки, проносясь по небу. Из ниоткуда выскочила фигура, уже готовая к смертельному удару, и мгновенно приземлилась перед Е Чаншэном.

Е Чаншэн слегка изменила положение, используя ветку в руке, чтобы заблокировать атаку. Затем она отступила, уронив оставшуюся половину ветки и воскликнув: «Я просто проходила мимо!»

Услышав её голос, мужчина, казалось, заколебался, затем медленно подошёл, воскликнув: «О боже!» Яркий лунный свет ослепил его лицо, и его большие тёмные глаза улыбнулись Е Чаншэну: «Разве это не та красавица из Восточного тёплого павильона? Что вы здесь делаете?»

Е Чаншэн похлопал улыбающегося Хэй Юэ по груди, поправил одежду и с легкой улыбкой сказал: «Я здесь, чтобы кое-кого найти. Могу я спросить, что привело вас сюда, младший брат?»

Чёрная Луна указал на большую рощу деревьев позади себя и громко сказал: «Там тридцать человек. Не знаю, те ли это, кого вы ищете, но, хе-хе, все они мертвы».

Е Чаншэн невольно усмехнулся. Как и следовало ожидать от людей Ли Хуанъиня, их слова были поразительны. Он несколько раз выглянул из-за Хэй Юэ, но увидел лишь темноту. Он покачал головой, догадываясь, что хитрый настоятель Ляокун не станет так легко переезжать на гору Лоян.

— Но если бы это была семья мастеров боевых искусств, верно служившая Е Цзюньшаню, они бы, несомненно, последовали за ним без колебаний. Хань Цунмин был мертв, а семья Чжао из Сянъяна стала родственниками императора, дистанцируясь от конфликтов в мире боевых искусств. Семья Чжан из Цичжоу ослабела и имела мало членов, поэтому, вероятно, они не стали бы участвовать в этой операции. Следовательно, фактически пришли только семьи Бай, Лин, Хань и Гунсунь. Неизвестно, какую из этих четырех семей Ляо У пригласил в тот день. Другими словами, помимо покойного Хань Цунмина, Бай Инхун, кто-то из Лин Цунъяня или Гунсунь Юньхэ должен был знать об этом.

Внезапно, с громким «хлопком», небо озарилось красным фейерверком. Взгляд Хэй Юэ обострился, и она схватила Е Чаншэн за запястье. Прежде чем Е Чаншэн успел задать какие-либо вопросы, она подняла её и, сделав несколько прыжков, исчезла.

После неопределенного промежутка времени Хэй Юэ остановился на дереве, держа в одной руке Е Чаншэна, и извиняюще улыбнулся.

Е Чаншэн сел на ствол дерева и глубоко вздохнул. Подул легкий ветерок, и вдруг он услышал звуки мечей и ножей. Е Чаншэн раздвинул листья и выглянул наружу. В лунном свете он смутно разглядел группу людей, сражающихся и кричащих перед ним.

Е Чаншэн пристально смотрела на поле боя перед собой, где сверкали мечи, а в лунном свете разлетались кровавые струи. Она не могла разглядеть лиц людей, но чувствовала, как жизнь неумолимо ускользает. В груди пульсировала тупая боль, руки и ноги были холодными, но разум был ясен.

Черная Луна пробормотала себе под нос: «Значит, они столкнулись с Цзинчуанем и Ширеном. Неудивительно, что они попросили о помощи. Ай-ай-ай... этих людей придется какое-то время убивать».

"Молодой человек..."

"А?" — Чёрная Луна почувствовала, как кто-то похлопал её по плечу, и обернулась.

Е Чаншэн улыбнулась, махнула рукой и толкнула его вниз. Падая, Хэй Юэ все еще удивлялся, почему эта, казалось бы, хрупкая красавица обладает такой силой.

Как раз перед посадкой «Чёрная Луна» развернулась и устойчиво приземлилась на землю.

Толпа внизу постепенно замерла, и все были озадачены, увидев, как человек внезапно спустился с неба.

Цзинчуань Ширен тоже прекратил бой. Увидев, что новоприбывший — не кто иной, как посланник Чёрной Луны из близнецов Луаньюэ, они обменялись взглядами, ни один из них не понимал, зачем он здесь появился.

Гунсунь Си указал на свой меч и спросил: «Могу я спросить, кто вы?»

Хэй Юэ усмехнулся и собирался ответить, когда позади него раздался громкий глухой удар, словно что-то тяжелое упало на землю, за которым последовал крик: «Ой!» Все настороженно обернулись, и из темноты закачались кусты, и появилась фигура. Это был Е Чаншэн, который вскоре после этого спрыгнул с дерева.

Гунсунь Си узнал в новоприбывшем человеке что-то знакомое. Когда тот подошел, Гунсунь Си нахмурился. Это был не кто иной, как Е Чаншэн, легендарный врач, поразительно похожий на главу секты.

Она похлопала себя по плечу, поправила одежду и грациозно подошла к толпе. С легкой улыбкой она сложила руки ладонями и сказала: «У меня есть несколько вопросов, которые я хотела бы задать…» Она оглядела толпу, а затем посмотрела на Гунсунь Си, нахмурившего брови. «Молодой господин Гунсунь, могу я спросить, где сейчас находятся старейшина Гунсунь и старейшина Бай?»

Гунсунь Си посмотрел на лицо, похожее на лицо главы секты. На мгновение он забыл спросить, почему она здесь именно сейчас, и просто ответил: «Мастер Бай находится за горой. Мой отец уже поднялся на гору впереди нас».

Е Чаншэн поблагодарил его, затем обернулся и увидел, что рука Хэй Юэ уже лежит на мече у нее на поясе. Он так испугался, что его прошиб холодный пот, он быстро схватил Хэй Юэ за руку и уже собирался уйти.

С резким «щелчком» кто-то выскочил сзади и схватил Е Чаншэна за воротник. Хэй Юэ ответил ударом локтем, заставив противника промахнуться. С криком Хэй Юэ взмахнул мечом вверх. Е Чаншэн не увернулся и не попытался уклониться. Раздался свист, за которым последовал крик женщины. Хэй Юэ взмахнул мечом, направив его на шею женщины, собираясь перерезать ей горло. Неожиданно слева от него появилось острое лезвие, белая фигура направила на него меч. В спешке он повернулся и отбросил женщину перед собой в сторону. Раздался крик, когда женщина была благополучно поймана фигурой в белом.

Чаншэн нахмурился, почувствовав, что женщина ему очень знакома. Лишь когда появилась фигура в белом и вокруг него повисла знакомая аура, он наконец вспомнил — это была не кто иная, как Лин Юэлин, старшая дочь семьи Лин из Инчана, едущая верхом на лошади по улице.

Где можно попасть в Йеллоу-Спрингс

Лин Юэлин была явно ранена; меч Хэй Юэ пронзил ей плечо. Теперь, прижавшись к Хэлань Жунхуа, она тихо вскрикнула, совершенно лишенная прежней надменности. Е Чаншэн понятия не имел, какую обиду он затаил на эту молодую леди из семьи Лин, и все же он оскалил зубы и бросился вперед, чтобы ударить ее мечом.

Чаншэн зашевелила губами, желая позвать на помощь, но звука не вышло. Хэйюэ, стоявшая в стороне, резко повернулась, вытащила меч и уже собиралась сделать шаг вперед, когда Чаншэн схватила ее за рукав. Хэйюэ обернулась, посмотрела на нее с подозрением, нахмурив брови, и с тревогой спросила: «Вы ранены?»

Е Чаншэн покачал головой и слабо улыбнулся: «Всё в порядке, пойдём».

Только когда они обернулись, Гунсунь Си пришёл в себя. Он быстро шагнул вперёд и громко сказал: «Госпожа Е, пожалуйста, подождите. Почему вы здесь так поздно ночью?»

Как только его рука уже собиралась коснуться Е Чаншэна, он внезапно почувствовал холод на запястье. Посмотрев вниз, он увидел сверкающий меч, уже прижатый к его запястью. Подняв взгляд, он увидел молодого человека рядом с Е Чаншэном, равнодушно смотрящего на него. В тот же миг Гунсунь Си почувствовал, что малейшее движение может привести к тому, что острый клинок отрубит ему левое запястье.

Вокруг царила тишина, все были настороже, беспокойны и готовы к бою в любой момент.

"Кашель-кашель..." Е Чаншэн дотронулся до носа, осторожно двумя пальцами раздвинул меч Хэй Юэ и извиняющимся тоном сказал: "Все, пожалуйста, не волнуйтесь".

Он равнодушно взглянул на женщину в объятиях Хэлань Жунхуа и тихо сказал: «Мне очень жаль, юная леди, но я просто проходил мимо. Ваши действия были немного резковаты. В плане дружбы мы просто знакомые».