Asesino sin nombre

Capítulo 23

—В разгар этой смертельной борьбы, убийств и кровопролития, ощущалось небольшое колебание в окружающей атмосфере.

«Вжик-вжик-в мгновение ока, несколько рядов серебряных игл, сверкающих голубым светом, пронеслись по воздуху. Ли Бо, охваченная ужасом, увернулась, подняв меч, чтобы заблокировать удар. Она сделала шаг вперед, затем холодно повернулась назад. Внезапно ее глаза загорелись; длинный меч, сверкающий леденящим светом, вонзился прямо в ее жизненно важную точку. Ее сердце замерло, и она крепко закрыла глаза. Этот удар мечом был таким же плавным, как текущая вода, но его лезвие было острым и смертоносным, словно белый свет, рассекающий сумерки».

Когда она открыла глаза, перед ней предстал мужчина в белоснежной мантии, с длинными темными волосами, собранными в пучок, и элегантной осанкой, подобной лотосу. Это был не кто иной, как Хэлань Жунхуа. Она услышала гул меча и почувствовала холодок в сердце — Либо недоверчиво опустила голову, глядя на меч, пронзивший ее грудь, все еще слабо мерцающий холодным светом.

Медленно подняв голову, он увидел мужчину с красивыми чертами лица, безэмоционального. Легким движением запястья он вытащил свой нефритовый длинный меч — мгновенно пустив кровь. Глаза Либо были полны изумления, словно в них смешались негодование и недоверие… Он пошевелил губами, затем схватился за грудь. В конце концов, он не произнес ни слова и медленно рухнул.

Легкий ветерок подул, поднимая опавшие листья, словно красную вуаль. Капли крови стекали вниз и оседали на гниющих листьях. Бронзовый меч лежал брошенным в сторону, а лицо, прекрасное, как призрак в темнице, было запятнано кровью.

Хэлань Жунхуа медленно подошел к Лин Байюй, спокойный и невозмутимый. Его белоснежные одежды были безупречно чистыми, без малейших признаков растрепанности, словно он только что не убил кого-то — женщину, прекрасную, как призрак. Он взглянул на Лин Байюй и равнодушно спросил: «Ты здесь одна?»

Лин Байюй опустил голову, вытер кровь с уголка рта, выражение его лица было непроницаемым, и равнодушно произнес: «Я пришел найти Си… а вы… Пожалуйста, проводите меня, молодой господин».

Хэлань Жунхуа повернулась и ушла, а Лин Байюй, с трудом поднявшись, побрела за ней следом.

Когда луна восходит на западе, ночной ветер затихает, и раздаются крики сов. Пышные, зеленые сосны и кипарисы днем ночью становятся зловещими и пугающими.

В тот момент Лин Юэлин сидела на камне у ручья, ожидая возвращения Хэлань Жунхуа. Из-за травмы плеча она не могла передвигаться, но надеялась как можно скорее найти Лин Хэна. В тревоге она умоляла Хэлань Жунхуа. Сначала она думала, что он откажет, но, к ее удивлению, он кивнул.

Вокруг неё сидело несколько мастеров боевых искусств. Сначала Лин Юэлин не привыкла к их сильному запаху пота и ярко выраженному местному акценту. Но потом она поняла, что у неё нет выбора, и, не устраивая истерик, пересела на другое место.

День прошёл относительно спокойно, и двое мальчиков, которые пришли вслед за двумя другими, больше не появлялись.

Из далекого леса донесся звук. Лин Юэлин посмотрела в сторону звука, подняла лежавший рядом меч и спросила: «Кто это?»

Яркий лунный свет озарил лицо мужчины в белоснежной одежде — это был Хэлань Жунхуа. Лин Юэлин радостно нахмурилась и, перепрыгнув через него, спрыгнула со скалы. Только добравшись до Хэланя, она поняла, что за ним стоит ещё один человек, тоже нахмуренный и с острым лицом — никто иной, как её кузен, Лин Байюй.

Лин Байюй, увидев её, был поражён и, казалось, удивлён. Затем он нахмурился и строго спросил: «Что ты здесь делаешь?»

Лин Юэлин опустила голову. С детства она боялась своего хладнокровного кузена. Теперь, когда он застал ее за тем, как она уходила из дома и направлялась на гору Лоян, у нее не было возможности это отрицать.

«Что случилось с твоим плечом?» Плечо Лин Юэлин было перевязано бинтами, и на нем еще едва виднелась кровь. Лин Байюй холодно потянула ее за руку.

«Ой». Лин Юэлин нахмурилась, схватившись за плечо, и украдкой взглянула на Лин Байюй, тихо жалуясь: «Больно… Меня… ударили мечом».

"Ты... кашляешь, кашляешь, кашляешь..." Как раз когда Лин Байюй собирался наброситься на него, он внезапно почувствовал сдавливание в груди и закашлялся, выплюнув полную горло крови.

Лин Юэлин была в ужасе, ее голос дрожал от слез: "Я... я..."

Хэлань Жунхуа оттолкнула растерянную Лин Юэлин и слабо улыбнулась: «Не паникуй, сначала принеси воды».

Лин Юэлин поспешно подошла к ручью, зачерпнула воды и поспешила обратно. Хэлань Жунхуа достала пилюлю, дала её Лин Байюй и направила в него часть своей внутренней энергии, что наконец успокоило его.

Лин Юэлин глубоко вздохнула и похлопала себя по груди, чтобы успокоиться.

В лесу поднимается ветер

Ночью, у ручья Шуанцзянь.

Хэлань Жунхуа и Лин Байюй сидели друг напротив друга. Одна была спокойна и невозмутима, погружена в свои мысли; другой, держась за грудь, непрестанно кашлял. Лин Юэлин, стоявшая рядом, выглядела встревоженной и осторожно поддерживала несколько ослабевшую Лин Байюй.

Логично предположить, что теперь, когда Лин Байюй нашёл Гунсунь Си и остальных, он должен был воссоединиться с группой Гунсунь Юньхэ. Однако его только что ударил ладонью Либо, повредив внутренние органы, и теперь он непрестанно кашлял кровью. Внешне он оставался спокойным, но внутри чувствовал себя несколько неспокойно. Хотя удар ладони Либо был сильным, он, возможно, не смог нанести ему такой серьёзный вред. Если бы, как сказал Гунсунь Юньхэ, его отравили Хуаси, то, получив удар по внутренним органам, разве он не стал бы рвать кровью и умирать?

Хэлань Жунхуа применил иглоукалывание к средним меридианам Цзяо Лин Байюй — меридиану легких Хань-Тайинь, меридиану сердца Хань-Шаоинь и меридиану перикарда Хань-Цзюэинь — в попытке защитить его сердечные сосуды и облегчить кровохаркание. В этот момент он медленно вынул серебряные иглы, взглянул на него и спокойным тоном сказал: «Вас отравили».

Услышав это, Лин Юэлин вздрогнула, и ее лицо побледнело. Она воскликнула: «Отравили?» Лин Байюй был ошеломлен, не ожидая, что Хэлань Жунхуа так быстро догадается. Он закрыл глаза и кивнул: «Кхе-кхе, это Хуаси».

Хэлань Жунхуа достала платок и вытерла свои тонкие руки. Она помолчала немного и медленно произнесла: «Проблему Хуаси несложно решить, но... в данный момент и в этом месте я бессильна помочь».

Лин Юэлин вздрогнула. Ее прежде румяное и прекрасное лицо побледнело. Она потрясла Лин Байюй за руку: «Тогда… что нам делать? Кузина, как… как тебя могли отравить?»

Хэлань Жунхуа незаметно оттолкнула руку Лин Юэлин, которая отталкивала Лин Байюй, и мягко сказала: «Если ты будешь продолжать его трясти, его вырвет еще сильнее». Услышав это, Лин Юэлин быстро убрала руку, ее брови все еще были нахмурены от беспокойства. Хэлань продолжила: «Противоядия здесь нет. Сейчас единственное, что мы можем сделать, это как можно скорее вывезти тебя отсюда». Она повернулась к Лин Юэлин и тихо сказала: «Пожалуйста, найди Гунсунь Си. Мы отправимся в путь сразу после сегодняшней ночи». Затем, глядя на Лин Байюй, она медленно произнесла: «Ты будешь нашим проводником».

Клубы дыма поднимались вверх.

По лесу клубился белый дым, несущий аромат жареной рыбы, он долго оставался в воздухе и был невероятно соблазнительным.

Было уже два часа после обеда. Тени от деревьев в лесу были пятнистыми, и солнечный свет был слабым. Хотя было лето, в воздухе чувствовалась прохлада.

На небольшой поляне под несколькими пышными сальными деревьями в роще семь трупов лежали рядом. Мужчина в потертой белой рубашке, со светлой кожей и тонкими чертами лица, сидел на корточках рядом с трупами, внимательно осматривая их, бормоча себе под нос и изредка кивая. Он смотрел очень внимательно, как добросовестный судмедэксперт.

Эти трупы принадлежали Теням семьи Е, которые изначально устроили засаду на вершине Мантуо, готовясь к внезапному нападению, но, к несчастью, их обнаружили Хэй Юэ, увлеченно ловивший рыбу в ручье с помощью гарпуна, и Е Чаншэн, который нес тканевый мешок и ждал на берегу, чтобы выгрузить рыбу.

Хэй Юэ присела на корточки сбоку, жуя жареную рыбу. С полудня и до этого момента она с большим интересом наблюдала, как Е Чаншэн спокойно и невозмутимо препарирует труп. Она издала возглас «Ах», подняла рыбью кость в руке, усмехнулась и задала 148-й вопрос после фразы «Вы подтверждаете их личности, ищете противоядие, карту, спрятанное оружие и т. д.»: «Вы ищете фенхель?»

Брови Е Чаншэна дернулись, он встал, хлопнул в ладоши и слегка улыбнулся: «Я просто уточнял их личности».

Чёрная Луна ударила труп по лицу, расширила свои тёмные глаза и, встав, закричала: «Это первое, о чём я тебя спросила, красавица! Ты меня вообще слушаешь?»

«Ах…» — извиняющимся тоном сказал Е Чаншэн. — «Неужели?»

«Да! Конечно!» — Чёрная Луна несколько раз кивнула, улыбаясь, и сказала: «Вы наблюдали за ними весь день, так кто же они такие на самом деле?»

Чан Шэн тихо вздохнул, взял с полки еще одну жареную рыбу и изящно снял с нее верхний слой обугленной кожи. Немного подумав, он подумал: «Это теневые силы семьи Е, или, скорее, какие-то надоедливые существа внутри теневых сил семьи Е…»

"Например, например?" Интерес Чёрной Луны ещё больше возрос, и она начала размахивать руками.

Чаншэн оторвал кусок мяса, положил его в рот и невнятно произнес: «Эти семь трупов — это Десять Теней Белого Талисмана, искусные в искусстве света и убийствах… кхм-кхм, почему Десять Теней Белого Талисмана, а не Семь Теней Белого Талисмана? Возможно, пришли только семеро, или вполне возможно, что трое уже сбежали… то есть, возможно… просто возможно… Е Цзюньшань уже знает, где мы находимся».

«Ах…» — воскликнула Хэй Юэ, широко раскрыв глаза и указав на жареную рыбу в руке Е Чаншэна. — «Тогда зачем ты ешь здесь рыбу?»

Хотя Е Чаншэн хорошо поел, он не стал медлить. В мгновение ока от подгоревшей жареной рыбы осталась лишь одна чистая кость. Он вытер руки, поднял взгляд и слегка улыбнулся: «Лучше наесться перед тем, как отправиться в путь».

Подул порыв ветра, и Хэй Юэ почувствовал холодок в шее. Он плотнее засучил рукава и пробормотал себе под нос: «Какой дорогой ты пойдешь?..» Е Чаншэн ласково похлопал его по плечу, отошел в сторону и медленно удалился. Хэй Юэ постоял немного, а затем внезапно пришел в себя. «Красавица, подожди меня!» Он побежал за ним.

Пока Е Чаншэн и Хэй Юэ медленно возвращались в пещеру, находчивый Хэй Юэ сразу заметил, что в пещере стало заметно больше людей: лысые монахи, монахини в шляпах, старые даосские священники, размахивающие венчиками, и несколько шумных, второсортных головорезов из неизвестных сект. Хэй Юэ с интересом наблюдал за происходящим, когда внезапно впереди вспыхнул красный свет — к нему бросилась красивая молодая женщина с поднятым мечом, свирепо глядя на него. Раздался тихий крик: «Воришка! Получи это!»

Сначала Хэй Юэ немного растерялся. Он увидел, как женщина в красном направила на него меч, но быстро понял, что происходит, и отскочил в сторону. Он усмехнулся и подмигнул, сказав: «Ещё одна красавица. А кто ты?» Женщина не ответила. Она просто подняла меч и атаковала Хэй Юэ. Хэй Юэ не вытащил меч. Она просто бегала, уворачиваясь.

«Э-э…» — неуверенно начал Е Чаншэн, вежливо напоминая ему: «На самом деле, она… в тот день… э-э, ты ударил её мечом».

Хэй Юэ хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнив, и резко остановился, бросившись к мечу Лин Юэлин. Слегка увернувшись, он выхватил меч у неё из рук, а затем резко взмахнул клинком, сильно ударив её по ягодицам. Лин Юэлин споткнулась, чуть не упав на землю, схватившись за ягодицы, её лицо раскраснелось от стыда. Она сердито посмотрела на Хэй Юэ, который сидел на дереве, играя с кисточкой своего меча, и взревела: «Ты бесстыжий маленький воришка!»

«Маленькая воришка, маленькая воришка...» — сказала Чёрная Луна с улыбкой. — «Красавица, скажи мне, что я у тебя украл?»

Как раз в тот момент, когда мисс Лин собиралась сделать ход, потасовка обострила её старую травму. Она схватилась за плечо и сердито сказала: «Верните мне мой меч, и я пока оставлю это дело».

Хэй Юэ, убежденный в его смертоносной ауре, от души рассмеялся — не подозревая, что его так называемый «убийственный смех» показался Е Чаншэну смехом мелкого воришки, укравшего что-то и избежавшего поимки. С «лязгом» он сбил меч Лин Юэлин, великодушно заявив: «Я не буду держать на тебя зла. Попробуй меня преследовать, если посмеешь!» В прыжке он приземлился и мгновенно исчез.

Лин Юэлин подняла с земли меч и собиралась броситься в погоню.

Внезапно из глубины леса раздался слабый, протяжный свист, за которым последовал густой дождь из стрел, свистевших в воздухе. В одно мгновение небо наполнилось стрелами, словно потопом, обрушившимися на них сверху.

Раздались ругательства и крики, когда люди за пределами пещеры поспешно размахивали оружием, чтобы отразить летящие стрелы. Их явно подавили, и они не смогли создать себе проход. Все стремились отступить в пещеру, но град стрел отскакивал от скал, их неумолимый поток был подобен водопаду, низвергающемуся перед пещерой, — поистине поразительное зрелище. Все еще потрясенные, они обменялись недоуменными взглядами. Гунсунь Си, однако, выглядел мрачным, нахмурив брови, глядя на вход в пещеру. Он прошептал Гунсунь Юньхэ: «Отец, боюсь, это ловушка, чтобы заманить нас в западню».

Гунсунь Юньхэ огляделся. Из примерно тридцати человек, находившихся в пещере, Е Чаншэна, Хэй Юэ, Хэлань Жунхуа и Лин Байюй нигде не было видно. Они обменялись взглядами, после чего Гунсунь Юньхэ взревел: «Здесь нельзя задерживаться. Боюсь, после стрелочного обстрела последует огненная атака. Делайте, как я говорю!»

Среди мастеров боевых искусств Гунсунь Юньхэ пользуется огромным уважением и глубокой любовью народа. В это кризисное время все должны работать вместе, чтобы вырваться из окружения. Даже если кто-то чувствует себя безнадежно и впадает в депрессию, он не смеет этого показывать.

Гунсун Юньхэ поднял с земли труп и использовал его как щит, а другой рукой расчистил себе путь мечом. Он повернулся и крикнул: «Быстрее! Вперёд!»

Увидев это, все последовали примеру Гунсуня Юньхэ, невзирая на град стрел, и вырвались из пещеры. Чжун Цинян, Гунсунь Си и остальные также последовали за Гунсунь Юньхэ и пробились сквозь окружение.

Снаружи пещеры

Е Чаншэн устроил засаду на высокой ели, где скрывалась Черная Луна. Он заметил, что, помимо примерно двадцати человек, убитых стрелами, оставшиеся тридцать с лишним человек все еще яростно сражались с теми, кто находился за пределами пещеры и пытался прорваться внутрь.

Ситуация накалилась и зашла в тупик. Теневые силы семьи Е, используя стрелковые построения в качестве укрытия, отправили более двадцати человек, искусно владеющих безжалостными боевыми искусствами и решительных в своих действиях. Тем временем, около тридцати человек в пещере, переживших многочисленные испытания Лоянской горы, явно представляли собой элиту своих фракций, несмотря на различия в стилях боевых искусств. Воздух наполнился криками битвы, и обе стороны застряли в тупиковой ситуации.

Е Чаншэн наблюдала со стороны, ожидая решающего хода Е Цзюньшаня. Она не верила, что Е Цзюньшань намеревался убить всех мастеров боевых искусств на горе Лоян, отправив всего двадцать теней из семьи Е. Хотя эти люди и были искусны, они не могли сравниться с Лин Байю и Чжун Цян, не говоря уже о Гунсунь Юньхэ. Е Цзюньшань был хитрым и осторожным; он не стал бы проявлять такую неуверенность, чтобы просто сеять смуту — если это был обманный маневр, проверка на прочность, то где же тогда его истинная цель?

В одно мгновение на дереве никого не осталось.

Из-под стрелы раздались два крика. Гунсунь Си нахмурился, его длинные брови сморщились. Он сражался с теневой фигурой, когда с глухим стуком она упала на землю, на шее у нее появилась кровавая рана. Е Чаншэн внезапно появился перед ним, выхватил у него из руки серебряную ленту и потянул в противоположную сторону, прыгнув в темноту густого леса за горой. Ветер свистел у них над ушами, и на мгновение Гунсунь Си забыл спросить Е Чаншэна, откуда у него такие превосходные навыки легкости.

Ее голос, спокойный, но ясный, донесся впереди: «Возьми их с собой, следуй за двумя ручьями и не оглядывайся назад».

Затем Гунсунь Си обнаружил, что в лесу находятся еще два человека: Лин Юэлин и Лин Байюй, которая была ранена и очень ослаблена.

"Тогда ты..." Он обернулся, чтобы заговорить, но обнаружил, что человек позади него уже исчез.

Человек стоял на скале, выступавшей из леса.

В длинном, свободно ниспадающем платье, с распущенными черными волосами, манящим взглядом и завораживающей улыбкой, это была не кто иная, как Ли Хуанъинь.

Рядом с ним стояла потрясающе красивая женщина в красном, почтительно отступая в сторону. Его ресницы были слегка прищурены, а в его прекрасных глазах читалось сочетание подавленного волнения и сдержанности.

«Началось?» — раздался чистый и очаровательный голос Ли Хуанъинь, на губах которой играла улыбка.

«Е Цзюньшань уже выстроил строй и послал Лю Яньдэ возглавить армию теней», — сказал Цзян Ци негромко, но каждое слово было слышно. — «Неужели господин считает, что нам следует нанести удар сейчас, чтобы застать их врасплох, или же сидеть в стороне и наблюдать за битвой тигров, пожиная плоды, как рыбаки?»

"Подождите..." Спустя долгое время Ли Хуанъинь медленно произнесла одно слово.

С громким треском огромная деревянная бочка, ростом с человека, соскочила с стрелы. При перекатывании крышка отлетела, и после непродолжительной тряски из неё выползли кроваво-красные змеи.

Внезапно из залпа стрел раздались крики, лязг оружия и проклятия.

Как раз когда Е Чаншэн собирался вернуться в строй, чтобы найти Чжун Циняна, его внезапно схватила черная тень и с бешеной скоростью потащила прочь — это была Хэй Юэ, которая исчезла ранее. Чаншэн в отчаянии закричал и махнул рукой, чтобы Хэй Юэ остановилась — внезапно ее лицо побледнело, покрылось холодным потом, а руки крепко сжались на груди, где лежало разбитое сердце, которое на мгновение остановилось… а затем… перестало биться…

— Ей казалось, что прошла целая вечность, сердце словно перестало биться, и тут же появилась пронзительная боль… Чаншэн открыла рот, но не смогла произнести ни слова. В голове у нее все помутнело, и с каждым вдохом казалось, что тысяча стрел пронзает ее сердце.

Холодный бассейн и чистая вода могли залечить раны и вывести яд, но они не могли восстановить поврежденный меридиан сердца до его первоначального состояния. Ее лекарство давно было утеряно на горе Лоян. В последние несколько дней она слишком много думала и неоднократно применяла боевые искусства, и, как она и предполагала, результат был предсказуем — Черная Луна перед ней все еще бежала, держась за руки, жалуясь на то, что Лин Юэлин с самого начала обратила свой меч против него, такого милого, а также жалуясь на то, что люди Е Цзюньшаня прибыли слишком быстро… Она много говорила, быстро двигала языком, и она совершенно не замечала в себе ничего необычного.

Боль в груди постепенно стихла... В голове Е Чаншэна всё помутнело; он ничего не мог сказать, не мог произнести ни слова...

—В этот момент сзади появилась белая фигура, сбила руку Хэй Юэ, державшую Е Чаншэна, сделала горизонтальный взмах ладонью, подняла Е Чаншэна и в мгновение ока отошла в сторону.

В одно мгновение Хэй Юэ почувствовал невероятную силу давления на грудь. Если бы он не перевернулся и не приготовился поглотить большую часть удара, его внутренние органы, вероятно, уже бы разорвались. Он не понимал, что произошло. Подняв глаза, он понял, что Е Чаншэна больше нет позади него. Присмотревшись, он увидел, что человек в белой одежде, уведший Е Чаншэна, был не кто иной, как молодой господин, который задолжал ему гонорар за консультацию.

Но теперь лицо молодого человека было мрачным и бледным, словно это Е Чаншэн, а не он, был должен ему плату за консультацию. Его нежное и утонченное лицо побледнело, а обычно спокойный и невозмутимый голос дрожал. Он быстро надавил пальцами на акупунктурные точки на ее груди, а дрожащей рукой нежно коснулся ее тонкой щеки. «Шэнъэр, все в порядке. Просто у тебя временно остановилось кровообращение. Не забывай дышать. Все в порядке, все в порядке…»

Когда Хэй Юэ медленно перевел взгляд на женщину в своих объятиях, по всему его телу мгновенно пробежал холодок. Он никогда прежде не видел Е Чаншэн такой; ее грудь лишь слегка поднималась и опускалась, а глаза были пустыми, словно она действительно была мертва.

Годы томления между бровями

«Тук-тук» — После того, что показалось вечностью, его сердце наконец замерло. Чан Шэн глубоко вздохнул, лоб покрылся холодным потом, и он начал дышать быстро. Хотя из уголка рта сочилась кровь, его глаза постепенно прояснились…

Внезапно перед ее глазами промелькнуло множество мыслей. Она вспомнила, что теперь не может упасть в обморок… Голос ее учителя звенел у нее в ушах, и неповторимый аромат лотоса, исходящий от него, задержался в ее ноздрях… Она не могла упасть в обморок. Е Цзюньшань еще не поднялся на гору, Ли Хуанъинь еще не предприняла никаких действий, и они еще не сбежали — пока бесчисленные мысли проносились в ее голове, заставляя ее не засыпать, Хэлань Жунхуа прижала ладонь к его спине, передавая поток истинной энергии. Чаншэн прислонил лоб к его плечу, тяжело дыша. Его руки, которые до этого крепко сжимали его грудь, постепенно ослабли. Он безучастно смотрел на Хэлань Жунхуа, которая крепко его держала, и пробормотал: «Учитель…»

Внезапно Чаншэн сильно закашлялась. В горле появился сладковатый привкус, из уголка рта потекли капли теплой крови. Она прикрыла рот рукой, стиснула зубы и не произнесла ни звука. Другой рукой она держалась за грудь, пытаясь подняться.

Тело Хэлань Жунхуа дрожало, в его глазах читалась глубокая скорбь. Он осторожно поднял голову Чаншэн и прижал её к своей шее, нежно поглаживая по спине и повторяя: «Всё в порядке… Шэнъэр, всё в порядке…»

Чан Шэн не встала. Она сделала глубокий вдох и на мгновение замешкалась, но все же мягко оттолкнула Хэ Лань Жунхуа. Она подняла голову и хриплым, но безошибочным голосом произнесла: «Учитель, я не могу здесь находиться».

Хэлань Жунхуа молчал, в его глазах мелькнула безмолвная тишина. Он тихо сказал: «Ты не можешь уйти. Я заберу тебя сейчас же и никогда больше не позволю тебе вмешиваться в дела мира боевых искусств».

Их взгляды встретились, и она глубоко вздохнула, вытирая кровь с уголка рта. Она слабо улыбнулась: «Учитель, не волнуйтесь. Тот факт, что вы все еще кашляете кровью, означает, что с вами все в порядке». Она осторожно оттолкнула Хэлань Жунхуа и неуверенно поднялась. Она стояла не очень устойчиво, но твердо, не упав.

Е Чаншэн помахал Хэй Юэ, которая стояла рядом с ним в растерянности — в его глазах все еще читались сомнения и неуверенность. Он искренне верил, что Е Чаншэн умрет, или что он в отчаянии тащил ее за собой до самой смерти. Его темные глаза были полны слез. Когда он увидел, что Е Чаншэн не только снова встала, но и помахала ему рукой, слезы снова навернулись на его глаза. Он осторожно наблюдал за ней, боясь, что она может споткнуться и снова упасть.