Сунь Чуци на мгновение задумался, но не стал возражать.
Их команда всегда состояла из семи человек, которые вместе работали в преступном мире, чтобы достичь того, чего они достигли сегодня, и все его слушаются.
Однако у других было другое мнение по поводу поступления в сельскохозяйственный колледж, и все считали это бессмысленным.
В конце концов, академия – это весело и ново для всех, а яркая жизнь здесь делает даже тяжелую работу по набору очков приятной.
Поэтому в сельскохозяйственный колледж поступила только Сунь Чуци, а Туаньцзы поступила туда, потому что не могла смириться с тем, что он уедет один.
Сунь Чуци немного подумала и сказала: «Почему бы тебе не перевестись в другой колледж? Я поспрашивала, и процедура очень простая. Ты можешь подать заявку через приложение колледжа».
Туанцзы надула губы: «Оставить вас в покое? Я так не поступлю».
Во время разговора Туанцзы украдкой взглянула на Сунь Чуци, после чего продолжила уплетать еду.
В этот момент прибыли остальные пять членов их команды, а также новый друг, с которым они только что познакомились.
Они были потрясены, увидев внешний вид Сунь Чуци и Туаньцзы: «Вы двое действительно довели себя до такого состояния».
«Хм», — кивнула Сунь Чуци, — «Как у вас дела?»
Один из них рассмеялся и сказал: «Неплохо. В Академии Необыкновенных есть немало интересных людей. Есть один студент с особенно удивительными способностями; он может затягивать других в свой зеркальный мир и заставлять их сбиться с пути».
Сунь Чуци рассмеялся и сказал: «Отлично! Как насчет того, чтобы сегодня вечером немного пообщаться? Я поделюсь своими мыслями об Агротехническом колледже, и надеюсь, вы тоже сможете к нам присоединиться».
Пятеро переглянулись в недоумении: «Ах, брат Чу Ци, у нас сегодня ещё и лекция, вроде как о классических видеозаписях сражений сверхлюдей из другого мира, вроде как запись боя Синдая Юньлуо и Сюй Линсена. Нам ещё нужно посетить занятие… Ах да, за посещение занятия тоже дают 10 баллов».
Сунь Чуци помолчала несколько секунд, затем улыбнулась и сказала: «Тогда вам следует поторопиться и пойти на занятия».
Пятеро человек на мгновение заколебались, но в конце концов ушли.
Сунь Чуци посмотрел на Туаньцзы, которая безутешно плакала. Он улыбнулся и спросил: «Что случилось?»
Туанзи вытерла слезы тыльной стороной грязных рук, отчего ее лицо исказилось: «Ничего страшного, просто у всех был тяжелый путь, а теперь это случилось так внезапно».
Сунь Чуци откусила кусочек риса и сказала: «О чём ты думаешь? Мы не расстаёмся. Мы просто больше не учимся в одном колледже».
У тебя много друзей в жизни. Иногда вы отдаляетесь друг от друга, а иногда встречаетесь снова. Это совершенно нормально.
...
...
В общежитии.
Сяоюй, только что закончивший принимать душ, со слезами на глазах сказала: «Нет, я хочу перевестись в другую больницу. Лучше умру, чем попаду в сельскохозяйственный колледж!»
Ма Цзинцзин посоветовала: «Просто потерпите еще немного, может быть, вы действительно чему-нибудь научитесь в сельскохозяйственном колледже».
Сяоюй истерически воскликнула: «Я могу вынести все трудности, но я поехала туда только потому, что вы все догадались, что это академия, которой руководит Цинчэнь. Но где же сейчас Цинчэнь?»
И Вэньбо проанализировал ситуацию: «Хотя я и ошибся в своих предположениях, у этого сельскохозяйственного колледжа наверняка есть какие-то секреты».
Сяоюй, подумав об этом, сказала: «Почему бы тебе не пойти? Ты можешь рассказать мне любые хорошие новости. Я тоже могу поделиться с тобой новостями, когда поеду в Академию Выдающихся».
Ма Цзинцзин задумалась: «Это кажется решением. В конце концов, мы группа, и нам не обязательно учиться в одном колледже. Мы можем обмениваться информацией с любым колледжем, у которого есть хорошие новости».
...
...
Был слышен шум текущей воды.
Из ванной комнаты в общежитии поднимался пар, что указывало на то, что кто-то принимал душ внутри.
«Конъин, ты правда не думаешь о переводе в другой колледж?» — спросила через стеклянную дверь полная девушка из того же общежития. — «Посмотри, какая у тебя грязная одежда. Этот сельскохозяйственный колледж не для того, чтобы посещать занятия; с тобой явно обращаются как с рабочими».
В туалете никто не разговаривал.
Девушка продолжила: «Тебе было так легко сниматься на улице, я не понимаю, зачем ты поступила в академию, а теперь занимаешься фермерством. Знаешь, что говорят люди? Говорят, ты принцесса, попавшая в трудное положение, меня это злит».
В этот момент Камиширо Сора вышел из ванной, завернутый в банное полотенце.
Она сидела на кровати, погруженная в свои мысли, изредка поглядывая на бескрайнее море за окном от пола до потолка.
«Что я за принцесса? Я всего лишь обычная путешественница во времени, как и вы все», — сказал Камиширо Сора.
Пухленькая девушка сидела на кровати и ела картофельные чипсы: «Это совсем другое. До того, как стать путешественницей во времени, ты была богиней искусства в Японии, ведущей актрисой режиссера, чье имя считается национальным достоянием, совсем как «девушки Чжан Имоу» в Китае».
Камиширо Сора посмотрел на мозоли на её руках, затем мягко улыбнулся и сказал: «Всё это в прошлом. Давай не будем сейчас об этом говорить. Мне нужно отдохнуть. Я сегодня очень устал».
«Конгьин, мне любопытно, почему ты хочешь поступить в сельскохозяйственный колледж?» — спросила девушка.
Камиширо Сора рассмеялся и сказал: «Мне кажется, там кто-то может быть. Хотя мы его ещё не нашли, он может появиться когда-нибудь, что довольно интересно. Кроме того, в Сельскохозяйственной академии так мало людей, но она всё равно входит в первую пятидесятку. Такое количество баллов — это очень хорошо».
...
...
Утро в сельскохозяйственном колледже.
Зард с готовностью принес стул для Цинчэнь, которая с улыбкой легла на него: «Двух человек не хватает, так что осталось только шестеро».
В этот момент на поле оставалось всего шесть человек: Наньгун Юаньюй, Сунь Чуци, Туаньцзы, Ма Цзинцзин, И Вэньбо и Шэнь Дайконъинь. Сяоюй и Ли Мэнъюнь были переведены в другую больницу.
Цин Чену было все равно.
Наньгун Юаньюй спокойно спросил: «Декан, ямы уже вырыты, чем мы сегодня будем заниматься?»
«Закопайте это».
Все шестеро студентов выглядели удивленными, в их выражениях читались недоумение и гнев.
Цинчэнь сказала: «Еще не поздно перевестись в другую больницу».
Во время разговора он закрыл глаза, чтобы отдохнуть, и мысленно представил себе технику «Гром».
Он обнаружил, что даже простое представление этих бессмертных символов-печатей может непрерывно подпитывать и постепенно усиливать молнию внутри его тела.
Интересно, какие изменения произойдут после анализа всего текста.
Наньгун Юаньюй и остальные на мгновение замолчали, затем повернулись, взяли лопаты и засыпали яму землей.
Цинчэнь лежал там с утра до вечера, словно загорая на пляже.
После того как шестеро мужчин засыпали яму, он попросил Зарда сорвать каждому по листу ростка куриной крови: «Растолки его и натри руки, чтобы залечить раны. Приложи его, чтобы руки не болели и ты не смог работать завтра».
Во время разговора он вошел в тень здания военной крепости.
Чжэн Юаньдун прислонился к стене и рассмеялся: «Ты не так уж и стар, но ты действительно безжалостен. Я видел, как Туаньцзы и Шэньдай Конъинь оба заполнили эту дыру своими красными глазами».
Цин Чен не ответил на этот вопрос, а вместо этого спросил: «Пригласили ли даосских священников?»
«Все они приглашены; все они узнают надпись на Печати Бессмертного».
Десять минут спустя Цин Чен, сидя в командном центре Куньлуня, посмотрел на пятерых седовласых даосских священников перед собой и вежливо сказал: «Я пригласил вас всех сюда, чтобы побеспокоить вас и помочь перевести кое-какой текст».
Старый даосский священник: "Еду предоставляют?"
Цин Чен на мгновение растерялся: «Справься».
«Тогда всё в порядке».
«Есть ли у кого-нибудь еще какие-либо просьбы?» — спросила Цин Чен.
«Нет», — сказал один из них, опустив веки и брови. — «Уже само по себе достижение — увидеть то, что оставили после себя наши предки. Логически рассуждая, мы должны благодарить вас».
Цин Чен покачал головой: «Я не буду показывать вам весь текст. Я разобью 281 иероглиф на пять частей и попрошу вас перевести их, сверив с другими данными, чтобы проверить их точность».
Старый даосский священник улыбнулся и сказал: «Всё в порядке. Когда закончите перевод, просто скажите нам название статьи».
Цин Чен взглянул на Чжэн Юаньдуна, затем разделил «Технику Грома» на пять частей, каждая из которых содержала 201 иероглиф, и перемешал их так, чтобы никто не мог притвориться, будто понимает их.
Он может поверить в это, только если три человека одновременно правильно переведут одно и то же слово.
В конце концов, в этом мире не так уж много даосских священников, которые понимают письменность Печати Бессмертного.
Менее чем через полчаса пятеро старых даосских священников раздали по листку бумаги.
Цин Чен сначала сформулировал вопрос, а затем в замешательстве спросил: «Вопрос не в том, что это „Боги грома“?»
Глаза старого даосского священника заблестели: «Управление богов грома? Неужели в этом мире действительно существует Управление богов грома? Управление богов грома Небесного Почтенного Преобразования Вселенского Грома в Девяти Небесах?»
Цин Чен проигнорировал его и вместо этого, в своих воспоминаниях, по крупицам восстанавливал слова, которые старые даосские жрецы разобрали и перевели, сформировав таким образом наследие Громового Отряда Десяти Тысяч Богов.
Из этих 281 символов, за исключением титула "Pantheon Raisi", есть еще 277 других символов.
Он разделён на четыре секции.
Первый раздел посвящен высшей истине.
Вторая часть посвящена судьбе.
Третий раздел посвящен трем бедствиям и девяти несчастьям.
Четвертый раздел регулирует вопросы жизни и смерти.
Почему все ортодоксальные традиции самосовершенствования используют технику дыхания из четырех частей? К ним относятся, как и «Бюро десяти тысяч богов грома».
Хотя тексты духовных традиций имеют важное значение, истинный способ их раскрытия заключается в дыхательных техниках.
Первая фраза — вдох, вторая — выдох и так далее, образуя дыхательную технику, которая инициирует передачу духовной практики.
Цинчэнь постоянно регулировал дыхание, запоминая частоту своих вдохов и выдохов, ориентируясь на ритм слов.
Когда он завершил первый раздел дыхательной техники «Высший путь», сквозь его плотно закрытые глаза пробежал золотистый свет, словно золотой свет вот-вот должен был хлынуть из щелей его глаз.
Наблюдая со стороны, Ни Эргоу даже заподозрил, что если бы Цин Чен в этот момент проронил хоть одну слезу, это вызвало бы оглушительный рев.
Когда Цин Чен завершил второй раздел дыхательной техники «Ци Шу», его дыхание сопровождалось появлением золотистых облаков.
Судя исключительно по силе техники дыхания, бог грома из Пантеона намного величественнее, чем Жунти Дхарма.
Когда Цин Чен завершил третью технику дыхания, «Три бедствия и девять бедствий», его аура все еще находилась на пике своей активности, а позади него смутно виднелись молнии.
Когда Цин Чен завершил четвертую технику дыхания, «Управление жизнью и смертью», на обеих его щеках внезапно расцвели огненные узоры, а за головой появились круглые молнии.
Старые даосские священники были поражены увиденным: «Небеса… Небесный Достопочтенный?!»
Пока они говорили, старые даосские священники уже собирались опуститься на колени, но Ни Эргоу быстро остановил их, сказав: «Нет, нет, вы не должны».
Старый даосский священник, с силой, которой, казалось, он не обладал, оттолкнул Ни Эргоу, занимавшего ранг B. Старик взревел: «Не проявляйте неуважения к Небесному Достопочтенному! Преклоните колени сейчас же, чтобы не оскорбить Небесного Достопочтенного!»
Ни Эргоу: "..."
Лу Юань: "..."
Чжэн Юаньдун: «…»