Сун Шухао думала, что Чжан Юй простил ей шутку, но забыла о его склонности затаивать обиды. Оказавшись в карете, ей некуда было деваться на обратном пути.
Он силой опустился на маленький диван и вошёл в неё. Совершая своё злодеяние, Чжан Юй закрыл рот Сун Шухао и прошептал ей на ухо: «Если хочешь, чтобы кто-то снаружи услышал, можешь сопротивляться сколько угодно».
Сун Шухао: "..." Ее лицо покраснело от смущения, но винить ей оставалось только себя. Задыхаясь, Сун Шухао могла лишь проклинать в своем сердце бесстыдство и подлость Чжан Юя.
·
Результаты оценки наконец-то были получены, и Сун Шухао была выбрана, хотя и не первой, как предсказывал Чжан Юй, но все же оправдала ожидания. После этого у нее появятся дела, и она не будет слишком бездельничать. Возможно, раньше она так не чувствовала, но теперь, если бы она проводила все время в одиночестве, она боялась бы постоянно скучать и терять интерес, а у Чжан Юя не всегда было бы время проводить с ней.
Однако, прежде чем это произойдет, необходимо сделать кое-что более важное.
Более года назад Чжан Юй решительно объявил перед всеми чиновниками, что Сун Шухао станет императрицей, но он еще не подготовился к церемонии посвящения. Уладив несколько важных вопросов и убедившись в чувствах Сун Шухао, он тут же превратил церемонию посвящения в их свадьбу.
Особняк маркиза превратился в место проведения свадебной церемонии Сун Шухао. В цветущий март развесили красные фонари и красные шелковые полотна, и весь особняк наполнился радостью. Для Чжан Ю и Сун Шухао свадьба состоялась слишком поздно, но в то же время оказалась как нельзя кстати.
Лин Сяо и Чжан Синь сопровождали Сун Шухао на ее свадьбу, и даже старшая принцесса пришла. Ду Юйцин, успешно прошедшая аттестацию, также присоединилась к торжеству. Чжан Юй тайно пригласил даже пожилых женщин и девушек, долгое время проводивших время вместе на границе. Даже без родителей и родственников атмосфера была оживленной, наполненной смехом и весельем.
Сун Шухао сидела прямо перед туалетным столиком, стараясь подавить волнение и сохранить улыбку. Приглашенная ей старушка громко напевала, расчесывая волосы: «Первый гребень — до самых кончиков, второй — до седых волос, достигающих бровей, третий — до детей и внуков, распустившихся по всему полу, четвертый — до четырех высоких и прямых серебристых побегов бамбука».
Все рассмеялись.
Чжан Юй лично отправился в резиденцию маркиза, чтобы забрать невесту. Как всегда, он был спокоен, его лицо сияло от радости, но при этом он сохранял самообладание. Сидя верхом на лошади, в свадебных одеждах он подчеркивал свое невиданное ранее достоинство и сияющий вид. Принц Нин, словно старший брат, вынес Сун Шухао из особняка и посадил его в свадебный паланкин.
Сидя в паланкинах, слушая оглушительные звуки гонгов и барабанов и грохот петард снаружи, в красной вуали, скрывающей все вокруг, А Хао опустила голову и уставилась на ярко-красную юбку с замысловатой вышивкой. Она невольно прижала руку к груди.
В том месте её переполняло множество эмоций — радость и восторг, волнение и невыносимое напряжение. Она думала, что останется спокойной и собранной, но в конце концов не смогла себя контролировать. Вероятно, Чжан Юй ей нравился больше, чем она предполагала, и поэтому она ждала этого дня ещё больше, чем думала.
Свадебный паланкин несли до самых ворот дворца, его красные украшения привлекали внимание повсюду. Сун Шухао помогли сойти с паланкина, ее красные расшитые туфли ступили на заранее расстеленную красную ковровую дорожку. Она замерла, смутно видя, как Чжан Юй взял лук и стрелы, которые ему передал кто-то рядом. Одна стрела взлетела в небо, две — в землю, а три — вдаль; каждая стрела была молитвой.
Затем сваха помогла ей пройти вперед, перешагнув через жаровню, и услышала громкий смех окружающих: «Невеста перешагивает через жаровню, пусть ее жизнь будет благополучной и процветающей». После этого она перешагнула через седло и услышала, как окружающие продолжают громко петь: «Невеста перешагивает через седло, пусть все пройдет гладко и мирно».
Это было совершенно обычное благословение, но А Хао не смогла сдержать слез. Она последовала за ним во дворец, где Чжан Юй повел ее воздать почести небу и земле — что полностью противоречило дворцовому этикету.
Его руки были теплыми и сухими, и когда он держал ее, она была готова отдать ему все. Чжан Юй лично проводил ее в брачную комнату и помог ей сесть на край кровати.
Хотя она не могла ясно видеть, Ахао чувствовала, что это зал Сюаньчжи, который Чжан Юй превратил в их брачную комнату. Никто не смел войти и устроить скандал; все было тихо. Чжан Юй стоял перед кроватью, не говоря ни слова, ни двигаясь. Ахао не чувствовала ни волнения, ни причины своих ощущений.
Стоя перед Сун Шухао, Чжан Юй чувствовал такое же волнение, и даже не понимал, почему он волнуется, как и она. Среди волнения его переполняло предвкушение. Он осторожно и нежно приподнял вуаль и увидел, как Сун Шухао смотрит на него снизу вверх, ее глаза блестели от слез, словно глаза послушного маленького зверька, нуждающегося в ласке. Его тут же охватила нежность.
А Хао рассмеялась, встретилась взглядом с Чжан Юем и встала. Она увидела в глазах Чжан Юя тысячу звёзд, поэтому взяла его за руку, покружила её перед ним, словно бабочку, и спросила: «Хорошо выглядит?» Она ничуть не стеснялась.
Чжан Юй улыбнулся и кивнул, сказав: «Выглядит хорошо». Ахао снова рассмеялся: «Но украшения слишком тяжелые… так утомительно…» Она подошла ближе к Чжан Юю, встала на цыпочки и предложила ему поцелуй, ее румяна комично и нелепо, но в то же время соблазнительно окрасили его губы.
Она усмехнулась, сжимая руку Чжан Юя, который тоже смеялся: «Ваше Величество, занимайтесь своими делами. Я подожду вас». У Чжан Юя еще были светские мероприятия, в отличие от нее, у которой, казалось, больше нечем было заняться.
Чжан Юй ничего ей не ответил. Он поднял брови и погладил её струящиеся, словно облака, волосы. В одно мгновение все жемчужины и нефритовые украшения исчезли, волосы распустились, и её чёрные пряди ниспадали по спине, словно водопад. А-Хао посмотрела на него. Чжан Юй улыбнулся и, используя пальцы как гребень, небрежно собрал её волосы в пучок, закрепив его золотой нефритовой заколкой.
После всего этого, немного успокоив А Хао, Чжан Юфан сказал: «Я сейчас вернусь». Затем он схватил руку А Хао, его тонкие пальцы коснулись губ, чтобы стереть румяна. Он не желал зла, его язык облизал подушечку пальца, и по всему телу мгновенно распространилось покалывание. А Хао хотел отдернуть руку, но не мог, потому что его держали слишком крепко.
А Хао на мгновение слегка опустила веки. Когда Чжан Юй наконец отпустил её, она подняла глаза, улыбнулась, наклонилась ближе и обняла его. Она была столь же коварна и намеренно залезла ему под одежду, чтобы подразнить его.
Ее мягкие руки ласкали его подтянутую талию и живот, двигаясь вниз, почти касаясь определенного места, затем останавливаясь, поднимаясь вверх, ложась на его грудь, затем скользя вниз по спине, нежно обхватывая. Она запрокинула голову назад и поцеловала его кадык, нежно покусывая. Она забралась ему на плечо и легонько укусила его за подбородок.
Аура Чжан Юя изменилась, но Ахао внезапно отступила, сделала два шага назад, невинно улыбнулась и сказала: «Ваше Величество, вам следует уйти». Она намеренно спровоцировала его и не собиралась брать на себя ответственность. Она хотела довести его до нервного истощения и мучений, пока он не вернется.
«Я больше никуда не спешу». Чжан Юй прищурился и небрежно улыбнулся. Он шагнул к Ахао, обнял её за талию и ещё одним движением толкнул на кровать.
Ему было все равно, попадет ли помада на губы А Хао; его язык без колебаний вонзился в нее, кружась и переплетаясь между ее губами и зубами. Его большие руки развязали ее свадебное платье, извиваясь вокруг, заставляя ее почувствовать ту же страсть, что и он.
Арахис, финики, семена лотоса, лонганы и другие фрукты, лежавшие под ней, впивались в больное место А Хао, но Чжан Юй, занятый «наказанием» её, игнорировал это. В конце концов, она не смогла удержаться и стала молить о пощаде. Чжан Юй улыбнулся ей, слегка приподняв бровь: «Я разберусь с тобой как следует, когда мы вернёмся».
А Хао согнула одну ногу и потерла ею между ног. Зная, что ему рано или поздно придется выполнять свои светские обязанности, она смело поддразнила его, провокационно сказав: «Хорошо, подожди Его Величество». Ее одежда была растрепана, и одно из ее округлых и светлых плеч было обнажено. Губы у нее были красные, она тихо дышала, выглядя очаровательно и соблазнительно.
Чжан Юй был почти заинтригован ею. Она так его баловала, что он становился все более бесстрашным, но он просто не мог заставить себя рассердиться. Он легонько укусил ее за плечо, чтобы выплеснуть гнев. Зная, что А-Хао делает это нарочно, ему ничего не оставалось, как встать, поправить одежду, успокоить дыхание, подавить волнение в сердце и на время уйти.
После ухода Чжан Юй Ахао почувствовала, что макияж слишком густой и она вся вспотела, поэтому захотела умыться и позвала кого-нибудь. Неожиданно вошла Ланьфан, которую она давно не видела.
Прошло довольно много времени с тех пор, как они виделись в последний раз, и А Хао пообещал Лань Фан передать Чжан Юю, чтобы тот оставил её здесь, что Чжан Юй и сделал. Лань Фан улыбнулся и сделал реверанс, спросив: «Каковы ваши приказы, Ваше Высочество?»
А Хао удивленно встала, взяла Лань Фан за руку, но не знала, что сказать. Она не задумывалась о том, увидит ли когда-нибудь снова своих старых друзей из дворца; встреча с ними была для нее радостью. Но, если подумать, Лань Фан в этом году исполнится двадцать лет, и ей пора будет покинуть дворец и выйти замуж.
«Ваше Высочество, я рада видеть, что с вами все в порядке». Ланьфан усмехнулась, отпустила руку, понизила голос и продолжила говорить.
«Изначально меня должны были освободить из дворца, и я бы больше не смог увидеться с Вашим Высочеством. Его Величество сказал, что Ваше Высочество возвращается во дворец впервые и, возможно, еще не привыкло к этому, поэтому он попросил меня остаться во дворце еще на два месяца. Я не привык служить Его Величеству. К счастью, Ваше Высочество вернулось, и я так рад снова вас видеть».
«Да, спасибо». А Хао кивнула с улыбкой, и после непродолжительного обмена любезностями объяснила свои потребности. После купания и умывания она по-прежнему небрежно собрала волосы в пучок, но без макияжа. Только по настоянию Лань Фан ей нарисовали украшение в виде цветка персика между бровями.
Чжан Юй прислал ей закуски и суп на всякий случай, если она проголодается. Ахао немного поел, в основном болтая с Ланьфан, а также узнал, что Сяодоуцзы перевели к ней на работу. Вот такая забота у Чжан Юя, подумал Ахао с улыбкой, но потом почувствовал себя немного виноватым, вспомнив, как она только что его обидела.
Чжан Юй, который обещал скоро вернуться, всё ещё довольно долго задерживался, прежде чем наконец смог уехать. Вернувшись в зал Сюаньчжи, он увидел, что Ахао уже переоделась из своих роскошных свадебных одежд в гораздо более лёгкое, столь же яркое красное шёлковое платье.
Плотный макияж смылся, обнажив ее истинный облик: чистый и нежный. Нежный персиковый цветок украшал ее лоб, делая лицо еще белее. Розово-белый лиф прикрывал ее белоснежную грудь, расшитый парой реалистичных бабочек, словно готовых взлететь.
А Хао шагнула вперед и, увидев, что Чжан Юй закончил умываться перед тем, как войти, не могла не улыбнуться. Затем она подвела Чжан Юя к столу и усадила его. А Хао сказала: «Ваше Величество, должно быть, очень мало ел; было бы лучше, если бы вы что-нибудь съели». Она налила каждому по бокалу вина и добавила: «А не выпить ли нам свадебного вина?»
Чжан Юй, подперев подбородок рукой, улыбнулся ей. Ахао, желая загладить вину, услужливо поставила ему в руку бокал с вином. Прекрасно понимая, что он собирается сделать, Чжан Юй выпил свой бокал до дна, прежде чем Ахао успела его поднять.
А Хао, не осознавая своих мыслей, уже собиралась задать вопрос, когда Чжан Юй схватил ее за затылок, прижимая к себе. В следующее мгновение его губы сомкнулись с ее губами, и изысканное вино поднеслось к ее горлу. Часть его вот-вот должна была стечь по губе, но его язык закрутил его обратно в рот, он проглотил его и слизнул дочиста.
Подобные действия были слишком интимными, двусмысленными, непристойными и постыдными. После поцелуя, доведшего её почти до истерики, А Хао, придя в себя, почувствовала себя одновременно смущённой и раздражённой, испепеляющим взглядом посмотрела на него. Чжан Юй, однако, оставался спокойным и невозмутимым, поставил ей в руку оставшийся бокал вина и небрежно сказал: «Хм, пора обменяться свадебным вином». Его взгляд был глубоким, а глаза красными, что ясно показывало, что он что-то переживает.
Любовные интересы Чжан Юя, его интимные отношения и романтика были слишком постыдными и отвратительными, и А-Хао чувствовала, что не хочет с ним общаться. Однако Чжан Юй заранее разгадал её мысли, и когда она попыталась убежать, он тут же схватил её за запястье, притянул к себе и заставил упасть перед собой.
«Почему ты убегаешь?» — Чжан Юй усмехнулся и поцеловал ее в затылок, от его дыхания пахло алкоголем. Однако его рука уже скользнула под ее лиф, обхватила грудь и нежно погладила ее.
Отбросив выбившуюся прядь черных волос, Чжан Юй, казалось, нашел в этом развлечение. Он протянул руку, сорвал с нее половину платья, затем взял бокал вина и вылил его на ее белоснежное плечо. Вино скользнуло по ее мягкой, похожей на тофу коже, блестящей полупрозрачным блеском. Чжан Юй наклонил голову и поцеловал ее плечо, его язык скользил по ее спине, дюйм за дюймом вниз.
Странное ощущение заставило А Хао слегка дрожать, но она не могла убежать, и ее тело обмякло. Если бы она знала, что он волк, ей не следовало бы на него нападать; вместо этого он придумал множество уловок. Думая о том, как она издевалась над ним из-за чувства вины и хотела загладить свою вину, зная, что он всегда отомстит, но все же чувствуя себя мягкосердечной, А Хао прикусила губу, желая заплакать, но слез не было.