В одно мгновение с синей каменной тропы справа вышли три женщины с мечами в руках. Женщина, идущая впереди, одетая в синее и выглядевшая на тридцать с лишним лет, еще до того, как дошла до них, воскликнула: «Кто смеет вторгаться на этот остров?»
«Госпожа Цин сказала, что у нее есть подарок от главы дворца и она хочет с ним встретиться».
Я передал золотой замок женщине: «Это знак отличия главы дворца Муронга. Я Юнь Мо из секты Сяояо. Пожалуйста, объявите о моем присутствии».
Госпожа Цин взяла золотой замок и посмотрела на него. Увидев, что я безоружен, она кивнула и сказала: «Подожди здесь и не двигайся опрометчиво. Иначе, если ты активируешь механизм, не вини дворец Цзиньбо в не гостеприимстве».
Спустя короткое время ко мне быстро подошла госпожа Цин и сказала: «Пойдем со мной».
Мы с Цзян Ченом обменялись взглядами, и он кивнул мне. Внезапно я почувствовала волнение. Моя мать, неужели она действительно на острове? У меня и так не было особых надежд, но теперь, когда я вот-вот увижу её, я почувствовала себя неспокойно и тревожно, словно боюсь возвращаться домой.
Следуя за госпожой Цин, Цзян Чен и я шли по тропинке из голубого камня к центру острова. Тропинка извивалась и часто разветвлялась. Я шел за госпожой Цин, не смея свернуть ни на миллиметр. Я слышал, что это место полно ловушек и механизмов. Хотя я не понимал искусства гадания и побега, глядя на каменную тропинку под ногами, я чувствовал, что ее расположение очень странное и зловещее.
Пройдя через кокосовую рощу, мы увидели дом, похожий на дворец. С его ярко-красной глазурованной плиткой и нефритовыми стенами он мерцал и сиял под июньским солнцем, величественный и прекрасный, как мираж.
Цзян Чен слегка прищурился, поднял взгляд, осмотрел дворец и вздохнул: «Неудивительно, что его называют дворцом Цзиньбо. Это поистине место, где плещутся туманные волны, небо голубое, а здания возвышаются на фоне заходящего солнца».
Госпожа Цин замерла на месте: «Глава дворца внутри. Пожалуйста, вы оба».
Я медленно поднялась по лестнице, сердце бешено колотилось. Цзян Чен крепко держал меня за руку, словно пытаясь придать мне сил.
Главный зал глубокий и просторный, украшенный только черным, белым и золотым цветами, излучает богатство, не будучи при этом показным или экстравагантным, и торжественность, не теряя при этом своей светлой и величественной атмосферы. В центре зала возвышаются четыре массивные колонны, для обхода каждой из которых требуется два человека, а извивающиеся драконы спиралью устремляются к кессонному потолку.
В зале стояла высокая женщина, освещенная сзади, в темно-пурпурных одеждах, с лицом, закрытым белой вуалью. Она стояла в тени колонны с изображением дракона, торжественная и безразличная, источая холодную и отстраненную ауру.
На мгновение мне показалось, что я попала в сон, сон, который мне снился с детства, в котором ко мне пришла мама.
Я медленно подошла, встретившись с ней взглядом. С того момента, как я узнала о своем прошлом, я представляла, как она выглядит и каково было бы встретиться с ней. Но так быть не должно. Я знала, что она не будет очень взволнована или эмоциональна, когда увидит меня, но, по крайней мере, она не должна быть окутана тайной, ее глаза не должны быть такими холодными.
Она моя мать, и она даже не позволяет мне увидеть свое лицо? Неописуемое разочарование наполнило мое сердце.
«Ты Юнмо?»
Ее голос был совсем не таким, как я ожидал; в нем не было ни капли волнения, он был холодным и спокойным, словно она обращалась к незнакомцу, незваному гостю.
Всепоглощающее волнение и предвкушение, которые я испытывал по дороге сюда, были развеяны ее равнодушным приветствием, оставив лишь легкую горечь и разочарование. Я ей совсем не нравился, и она не хотела меня видеть. Неужели я попал не туда?
Я неуверенно ответил: «Да, это так».
Она тихонько промычала «о» и перевела взгляд на Цзян Чена, казалось, отвлекшись даже на меня.
Разочарование в моем сердце было неописуемым. Казалось, что моя наставница лишь утешала меня; на самом деле ей было на меня наплевать, как он утверждал. В этот момент она стояла всего в трех чжанах от меня, но я чувствовал, что нас разделяет миллион миль. Я не мог сделать ни шага к ней.
Она отвела взгляд от Цзян Чена, затем посмотрела на меня и спокойно спросила: «Что привело вас сюда?»
Глядя в её спокойные, непоколебимые глаза, я ещё больше ощутила горечь утраты. В горле подступил комок, и мне с большим трудом удалось отдышаться, прежде чем я прошептала: «Я… я просто хотела тебя увидеть».
Учитывая её отношение, я больше не могу выразить свои намерения. Если бы я это сделал, это, вероятно, было бы просто шуткой и вызвало бы лишь её насмешки или саркастический отказ.
«Я не видела незнакомцев десятилетиями. Внешне я ничем не отличаюсь от вонючего трупа. Увижу я его или нет, это не имеет значения. Не верю, что вы рискнули приехать на остров только для того, чтобы увидеть меня».
Цзян Чен тихо взял меня за руку и нежно ущипнул ногтем ладонь.
Я не поняла, что он имел в виду, поэтому лишь мельком взглянула на него. Он выглядел серьёзным, его блестящие глаза были слегка прищурены, и он молча наблюдал за Муронг Цяо, словно его ущипок был всего лишь случайным.
Цзян Чен улыбнулся и сказал: «Старшая, Сяо Мо пришла сюда, потому что хотела узнать о своем прошлом».
«Жизненный опыт?»
«Да, этот золотой локон — подарок от главы дворца Муронга. Полагаю, глава дворца знает о происхождении Сяо Мо».
«Этот, этот золотой локон действительно мой, но я не могу раскрыть его происхождение».
Я была ошеломлена! Ее поведение и тон создавали впечатление, будто она меня совсем не знает. Сердце у меня сжалось от боли. Еще мгновение назад я стояла на краю пропасти, а теперь чувствовала, будто рухнула вниз.
Цзян Чен сложил руки ладонями и сказал: «Тогда мы покинем вас. Приносим извинения за причиненные неудобства, старший».
Он пожал мне руку и тихо сказал: «Сяо Мо, пошли».
Я молча кивнула. Я не ожидала, что она будет такой холодной и отчужденной, такой неприступной. Все слова, которые я хотела сказать, застряли у меня в горле. Мать и дочь были как чужие люди — разве это не трагедия?
Я с кривой усмешкой сказала: «Извините, что беспокою вас». Действительно, я слишком упростила ситуацию. Я думала, что раз я её дочь и она готова дать мне женскую версию техники владения мечом Чуншань, то у меня хватит наглости прийти и забрать мужскую версию для семьи Цзян. Какая же я была наивная.
«Остров Цзиньбо не посещали гости уже несколько десятилетий. Раз уж вы приехали издалека, почему бы вам не пообедать перед отъездом?»
Мы с Цзян Чен в один голос отказались, но она сказала: «Еда и вино готовы. Полагаю, вы уже насладились деликатесами. Сегодня я приготовила для вас два особых блюда».
Прежде чем он закончил говорить, вошли несколько женщин, принесших два блюда и кувшин вина. Затем из-за пределов зала вошел мужчина. Он был высоким и стройным, а его лицо было закрыто полузолотой маской, из-за чего невозможно было определить его возраст.
«Это защитник Чжоу. Я не умею пить, поэтому специально попросил его сопровождать этого молодого героя».
«Я бы ни за что не согласился, да и пить я тоже не умею», — вежливо ответил Цзян Чен с легкой улыбкой.
Защитник Чжоу улыбнулся и сказал: «Присаживайтесь, пожалуйста».
Пока он говорил, первыми сели он и Муронг Цяо. Я заставила себя сесть рядом с Цзян Ченом. Служанка позади Муронг Цяо подняла крышку тарелки. Я взглянула на нее и меня чуть не вырвало.
Оказалось, это была тарелка саранчи и тарелка куколок шелкопряда!
Муронг Цяо неторопливо произнесла: «Это блюдо называется «Взлет к успеху». Это блюдо называется «Непревзойденная храбрость». Это правила, лично установленные бывшим главой дворца. Каждый гость, прибывший во дворец Цзиньбо, должен попробовать эти блюда перед отъездом, чтобы принести удачу гостям, приехавшим издалека. Пожалуйста, оба».
Я действительно не могу это есть, и я не смею это есть.
Муронг Цяо холодно рассмеялась: «Вы двое боитесь яда?»
Цзян Чен быстро ответил с улыбкой: «Нет».
Муронг Цяо сначала взяла саранчу, затем куколку шелкопряда и по очереди клала их в рот. Я наблюдал, как она спокойно и бесшумно их проглатывает, и меня охватила волна горечи.