Документ понятен всему миру - Глава 113
Что именно вы хотите делать?
«Это я должен тебя об этом спросить», — сказал я с холодным смехом. «Ты вообще знаешь, где это место?»
Женщина вместо этого рассмеялась. "Где?!"
«Это императорский гарем! Место, где бесчисленные красавицы были растрачены впустую, а бесчисленные обиженные души похоронены! Кажется, вы ничего не знаете о жизни и смерти».
«Слова Вашего Величества… Я действительно не знаю, удивляться мне или радоваться». Яо Шухуань подняла голову, на ее губах играла легкая улыбка. «Разве не вы, Жун Чжаочжи, больше всех желаете мне смерти? Вам не кажется смешным говорить такие вещи сейчас? Жива я или умру, вам нечего сказать. Не будьте лицемерны. Только вы не имеете права меня жалеть!»
«Прошло столько лет. Моя неприязнь к тебе стала привычкой. В тот день, когда у меня больше не будет тех, кто меня ненавидит, я буду чувствовать себя неловко», — сказала я, медленно поднимаясь.
«Не притворяйся великодушным. Скажу тебе прямо: я ненавижу тебя, Жун Чжаочжи, больше, чем Лин, больше, чем Фу Цзин! С тех пор, как ты увидел, как мы занимаемся любовью во дворце Чаоян, он больше ко мне не прикасался, ни разу! Я ненавижу тебя, и я ненавижу его еще больше за то, что он так осторожен с тобой! Я собираюсь вызвать у него отвращение, и это вызывает отвращение и у тебя. Так что... перестань притворяться. Ты же знаешь, как погибли мои дети! Жун Чжаочжи, без его благосклонности ты бы не победил меня».
Когда голос Яо Шухуань постепенно затих позади меня, мое сердце сжалось от волнения.
В холле Восточного дворца бабушка Цзин зажигала курильницу с сандаловыми благовониями, окутывая их клубами фиолетового дыма, и одновременно писала каллиграфическим почерком.
Когда я ворвался, она была явно ошеломлена и никак не отреагировала.
«У тебя хорошее настроение, бабушка?» — спросила я, еще не войдя в дом.
Ее рука слегка дрожала, и она осторожно отложила красную кисть, отпуская обслуживавших ее слуг.
Она повернулась ко мне и слегка улыбнулась: «Почему Ваше Высочество пришло в холл в это время?»
«Как ты это сделала, бабушка?» — спросила я.
Она не ответила, а спросила: «Эта старуха не понимает, что имеет в виду Ваше Величество».
«Неужели это всё, на что ты способна, бабушка? Неужели у тебя нет других хитрых способов?» Я посмотрела на неё и впервые спросила таким тоном. Она была самой уважаемой старой няней в особняке принца Нин. Она никак не могла не знать о делах Яо Шухуань и никак не могла оставаться равнодушной к её многочисленным выкидышам.
Старушка грациозно подошла ко мне. Она посмотрела на меня и слегка улыбнулась. «Ваше Величество, вы до сих пор не понимаете, каково это быть императрицей семьи Жун. Я просто помогаю вам».
Я смотрела на неё пустым взглядом, на губах играла холодная улыбка. "Убийство её ребёнка мне помогает?"
Старуха улыбнулась, голос ее был мягким, но улыбка – необычайно холодной и зловещей. «Речь идет не столько о том, чтобы помочь вам, сколько о том, чтобы помочь Императору. Я наблюдала, как он рос, и я не позволю никому отнять у него все!»
Холод пробежал по подошвам моих ног, постепенно распространяясь по всему телу. Я резко повернулась к ней спиной: «Тогда, когда Яо Шухуань подменила Лу Ли, чтобы дать мне лекарство, предотвращающее зачатие, не по настоянию бабушки Лю Шан она подмешала в него что-то не то?!»
«Его Величеству нужен законный сын!»
Я внезапно отступила на шаг назад, не в силах больше подавлять ужас и боль в сердце.
Старуха слегка улыбнулась. «Похоже, кроме тебя, император не намерен позволять никому другому пролить свою кровь. Он знает, что ты ненавидишь Яо Шухуань и никогда не прикоснешься к ней. Но император-эмерит — другое дело. Больше всего его беспокоит рождение наследника, но он отчаянно надеется, что в утробе Яо Шухуань родится сын. Император-эмерит не может контролировать императора в вопросе потомства, поэтому он может лишь тайно устраивать так, чтобы у Яо Шухуань были дети от других мужчин. А я всего лишь уничтожила этих нечистых детей! Я полна решимости защитить императора, поэтому мне плевать на убийства!»
«Если… я не смогу родить принца, то ребенок Яо Шухуаня неизбежно станет наследником Лу Ли. Все идет по воле императора-эмеритуса?!» Я слабо улыбнулась: «В мире он поистине единственный в своем роде, когда дело касается отцовства!»
Хотя он и отрёкся от престола в пользу Лу Ли, чтобы искупить свою вину за смерть брата, его всё ещё волновал вопрос о том, кто унаследует трон. Он хотел, чтобы его потомки унаследовали трон на протяжении поколений, но Лу Ли не был его сыном, поэтому он мог возлагать свои надежды только на внука!
«Какой император является прелюбодеем?»
Старуха медленно опустила голову; она уже сказала слишком много и больше не могла. Неужели она думала, что я ничего не пойму, если она не заговорит?
Двери и окна заднего зала Восточного дворца оставались плотно закрытыми в течение нескольких часов. Я наблюдал, как Лу Сю неторопливо наливал и пил чай, а затем снова серьезно спросил: «Неужели это были не вы?»
Он даже не стал на меня смотреть. "Ты когда-нибудь заткнешься?!"
Я потеряла дар речи. «Измена моему мужчине — это удар по моему достоинству. Если я когда-нибудь узнаю, кто его изменяет, я разорву его на куски!»
Лу Сю похлопал себя по халату, поднял передо мной чайный пирожок и сказал: «Спорим, это Пятый Брат, я поставлю пять тысяч таэлей».
Я схватил чайный пирожок, стоявший передо мной. «Спорю, Третий Брат, я также поставлю пять тысяч таэлей». Я не могу выиграть, а он точно проиграет. А вот Пятый Мастер это или нет, Сяоюй мне сообщит.
Мы с Лу Сю бродили по Западному дворцу глубокой ночью, крадучись. Лу Сю жаловался, что мне неудобно передвигаться и я слишком заметна, чтобы меня обнаружили, и несколько раз отказывался брать меня с собой. Я настаивала на том, чтобы всё увидеть своими глазами, и настаивала на том, чтобы следовать за ним.
Лу Сю и Лу Сю большую часть дня просидели на корточках во дворе Хуаньси, а он убрал всю принесенную ими выпечку.
«В этом пирожке из бобов мунг недостаточно сахара», — заметил он, поедая его.
«Похоже на кирпичи», — вмешалась я. «Лу Ли нравится такое. Я так рада, что выбрасываю все лепешки из бобов мунг, которые хранились в Восточном дворце. Не выношу их запаха».
«Сиэр тоже любит пирожки из бобов мунг», — внезапно сказал Лу Сю. «Она совсем на меня не похожа. А я люблю пирожки из красной фасоли».
Увидев фигуру, внезапно появившуюся за спиной Лу Сю, я быстро закрыл ему рот.
На моих глазах фигура в серой мантии появилась перед комнатой Яо Шухуаня. После всего трёх стуков кто-то открыл дверь. Как будто это было обычным делом, человек в серой мантии вошёл во внутреннюю комнату.
"Прелюбодей?!" Мы с Лу Сю обменялись недоуменными взглядами. "С…"
Я бросила пакет с лепешками из бобов мунг, схватила Лу Сю и потащила его вдоль стены к окну. Окно было приоткрыто, но все еще примерно на рост человека. В комнате царила жуткая тишина, словно там был только воздух. Лу Сю, мокрыми от пота пальцами, проткнул оконную бумагу и встретился взглядом с половиной глазного яблока.
Я несколько раз ущипнула Лу Сю, но он никак не отреагировал. Я подняла его и повернула, и его лицо было красным, как цветок. Прежде чем я успела приблизиться к оконным обоям, он закрыл мне глаза и потянул мою руку вниз. Увидев происходящее внутри, я невольно ахнула. Женщина была совершенно обнажена, а мужчина механически двигался над ней, без всяких прелюдий, сразу переходя к делу. Атмосфера была настолько напряженной, что не было ни стонов женщины, ни тяжелого дыхания мужчины. Они оба сотрудничали друг с другом, словно выполняя какое-то задание, молчаливо понимая друг друга.
Мы с Лу Сю одновременно покраснели. Лу Сю взял пакет с выпечкой, и хотя он её ел, я понимала, что он ничего толком не чувствует на вкус. Никто из нас не говорил и не двигался, ожидая, пока супружеская пара во внутренней комнате закончит свои дела.
«С завтрашнего дня вам больше не нужно приходить». Постепенно сзади раздался женский голос. Я выглянула в окно и увидела, как Яо Шухуань одевается и говорит: «Я забыла сказать вам, я снова беременна».
«Неужели?» — холодно спросил ответивший. «Сможет ли она родить на этот раз?»
«Его Величество уже согласился с просьбой императора-эмерита перевести бабушку Цзин в сад. Боюсь, на этот раз этот старик ничего не сможет сделать».
«Я ухожу». Мужчина застегнул пояс и собрался уходить.
Яо Шухуань бросилась вперёд и обняла мужчину за талию. «Ты что, не собираешься меня обнять? Ты никогда меня не обнимал, да и он тоже! Хотя бы обними меня и скажи, что ты счастлив. Разве ты не счастлив? Если это наш сын, то наш сын станет следующим императором, я буду вдовствующей императрицей, а ты — регентом! Весь мир будет нашим».
Мужчина отдернул руку женщины, его голос был ледяным: «Я ухожу».
«Если родится сын, ты больше никогда ко мне не придёшь?»
«Да», — ответил мужчина, окончательно потеряв терпение, и наконец повернулся и направился к двери.
Его силуэт внезапно появился в поле моего зрения, и я едва мог разглядеть, кто он. Я схватил Лу Сю за рукав; он был еще больше потрясен, чем я, дрожа всем телом. В темноте взгляд Лу Сю, когда он смотрел на меня, был искажен.
«Мы что-то неправильно увидели?» — даже его голос дрожал.
«Нам не стоило приходить». Я покачала головой, не отрывая взгляда.
Дверь во внутреннюю комнату распахнулась, и снаружи неподвижно стоял человек в сером, с фонарем в руке. Я оттащил Лу Сю назад, чтобы спрятаться, но он не только не двинулся с места, но и потащил меня на несколько шагов вперед. Человек в сером увидел наши зловещие фигуры, сделал несколько шагов ближе, и издалека поднял фонарь, чтобы нас хорошо видеть, а мы видели его еще лучше. Казалось, холодок усиливался!
"Ах! Пирожок из бобов мунг такой сладкий!"
«Да, а я тебе говорил? Те, что в моем Восточном дворце, самые лучшие. Тебе что, нужно украсть все пирожки из бобов мунг в гареме, чтобы поверить мне?» Что он пытается сделать?! Я глупо ухмыльнулся вместе с Лу Сю, пот уже стекал с моего лба.
Лу Сю, помахав в руке мешочком, с улыбкой сказал человеку в сером: «Четвертый брат, какое совпадение! Ты тоже пришел украсть еды?»
Лу Сю был совершенно не в себе. Неужели он не заметил, что выражение лица Четвертого Мастера изменилось?
«У вас много дел», — наконец произнес он, и его слова прозвучали леденяще.
«Потому что некоторые люди нечестны», — сказал Лу Сю, слегка посмеиваясь.
«Те, кто вмешивается, умрут».
Лу Сю встретился взглядом с мужчиной. «Четвертый брат, ты действительно самый почтительный из всех. Но тебе не стыдно делать то, что противоречит твоим собственным желаниям?»
Одним ударом ладони Четвертый Мастер отбросил Лу Сю на пять метров. Лу Сю прислонился к старому баньяновому дереву, и прежде чем он успел произнести хоть слово, его вырвало кровью.
«Седьмая невестка, пошли!»
Дело не в том, что я не хочу уходить, просто я застыл на месте и не могу сделать ни шагу, безучастно глядя на Лу Сю.
«Глупая женщина, поторопись и найди Седьмого Брата. Он уже не тот Четвертый Брат, каким был раньше; он всего лишь пёс Императора».
Прежде чем я успел обдумать значение слов Лу Сю о «собаке», подошёл человек передо мной.
«Чжаоэр, иди сюда».
Он действительно так меня назвал! Я покачала головой, но голос продолжал эхом отдаваться в моих ушах. Словно заколдованная, я сделала шаг ближе.
«Не уходи!» — крик Лу Сю эхом разнесся у меня в ушах.
Я не мог ни отступить, ни наступить. Глядя на его все еще холодную, глубокую привязанность, я почувствовал в нем что-то другое. Я не понимал! Я действительно не мог его понять. С его все более безразличным взглядом, с того, как он натянул лук, приветствуя меня у городских стен, с его хриплыми криками в мой адрес, я уже потерял всякое понимание. Казалось, нас разделяет целый мир!
Он подошёл ближе и одной рукой схватил меня за горло. У меня болело горло, и я безучастно смотрела на его холодное лицо. Я так давно его не видела; он казался таким незнакомым. Его пальцы постепенно сжимали мою шею.
У меня гудела голова, я не мог дышать, не мог думать, вокруг была кромешная тьма, и кости в шее тихонько трещали.
Я протянула руку и схватила его за рукав. "Четвертый Мастер..." Это ты имел в виду, говоря "днем и ночью", чтобы покончить со мной? Лучше уничтожить то, чего нельзя иметь? Ты это имеешь в виду?
Свет в его глазах мгновенно погас, и сила в его руках только усилилась. Его глаза были полны отчаяния, пронзительной боли полного уничтожения; он изливал свое отчаяние и агонию! Моя сила воли заставляла меня сопротивляться, но он, казалось, был полон решимости привязать меня к своим костям. Он проявлял такую ярость, словно хотел раздавить меня на куски всеми своими эмоциями!
Его взгляд был затуманен и рассеян. В этих глубоких глазах я увидел странную горечь в выражении лица Четвертой невестки, словно она насмехалась надо мной или, возможно, упрекала меня с горечью. В этой задумчивости был и Лу Ли… его спокойный взгляд.
Я хлопнул его по груди, и он отшатнулся на два шага назад.
окончательно.
Он отпустил меня.
Туманный свет в его глазах постепенно угас.
Он отпустил меня не из-за этого удара ладонью, а из-за Лу Ли, который в тот момент появился позади меня.
«Четвертый брат, зачем беспокоиться?» — тихо произнес Лу Ли.
В мгновение ока я оказался под защитой Лу Ли.
«Император постановил, что любой, кто обнаружит это…»
«Неужели смерть неизбежна?» — тихонько усмехнулся Лу Ли, подхватив мысль Четвертого Мастера. — «Если это так, разве я не умру несколько раз?!»
Четвертый Мастер слегка перевел взгляд, сжав кулак у бока.
Жар в глазах Лу Ли внезапно погас. «Четвертый брат должен напомнить отцу, что раз я уже согласился отпустить няню, отец тоже должен сдержать свое слово и не трогать мою женщину».
Глава тридцать: Мой сын вернулся так поздно
Следуя за Лу Ли, я не смела произнести ни слова всю дорогу. От него исходила аура силы, которая, казалось, доносилась издалека. Я знала, что разозлила его, вернее, чуть не напугала до смерти. Действительно, Четвертый принц и Яо Шухуань — это те люди, с которыми мне не стоило связываться. Он молча проводил меня обратно во дворец, а затем сам вернулся в Чаоянский дворец. Я обняла одеяло и посмотрела в окно, долго ворочаясь с боку на бок, так и не сумев заснуть, поэтому просто встала.
Который час? Он оделся, встал и толкнул дверь. Ночной ветер был немного прохладным, обдувал лицо и рассеивал последние остатки сонливости. Он подошел к входу в дворец Чаоян, огляделся и увидел только темноту, лишь слабый свет от западного здания. Он еще не уснул.
Словно одержимый, я обошел внутренний зал спереди, и вдруг свет внутри погас. Испугавшись, я быстро отступил назад и спрятался за стеной, выглянув наружу, увидел молодого евнуха с фонарем, идущего ко мне навстречу. Из комнаты вышел Лу Ли, потирая виски.
Он уже шагнул вперед, но внезапно остановился и повернулся в мою сторону. Фонари рядом с ним мигали, но он не сдвинулся с места.
Я робко вышла из тени, посмотрела на него с невинным выражением лица и быстро, послушно, опустилась на колени.
Он поднял фонарь, пытаясь получше меня рассмотреть, в его голосе слышалось недовольство: «Почему ты не спишь по ночам, а бродишь повсюду? Я правда не знаю, что с тобой не так!»
«Ваше Величество, я пришел просить у Вас прощения», — торжественно произнес я.
Выражение лица Лу Ли застыло, в глазах мелькнула искорка гнева: «Ты намеренно пытаешься меня спровоцировать?»
«Я оскорбил Его Величество, и по правилам я должен извиниться, но почему вы настаиваете на том, что я вас разозлил?» Я поднял на него взгляд, всё ещё с совершенно невинным выражением лица. «Скажите, как мне перестать на вас злиться?»
Он не выдержал моих слов, повернулся и ушёл, но тут же обернулся. Наконец, он беспомощно вздохнул, подошёл, протянул руку и поднял меня, сжимая мою руку в кулаке. Его тон, казалось бы, укоризненный, но с оттенком беспокойства, говорил: «Когда же ты перестанешь доставлять мне неприятности?!»
«Какой смысл в этом чувстве, если меня больше нет?» — я тут же изменила выражение лица и открыла рот, чтобы ответить, но, подняв взгляд, увидела, что его глаза впалые, и мое сердце смягчилось. Я тихо сказала: «Я была неправа, понятно?»