Arts anciens et merveilleux

Chapitre 98

Ру Фэн горько усмехнулся: «Я сам не знаю». Затем он замолчал и начал есть.

Жун Иин, наблюдая, как Ру Фэн жадно уплетает еду, тихо сказала: «Похоже, тебе нужно быть осторожнее». В его словах был скрыт смысл, и Ру Фэн закатил глаза.

В тот вечер все были измотаны, и лишь немногие пошли принимать душ. Все лежали в постели неподвижно. Ру Фэн наблюдал, как Гао Юэци энергично вошел из своей постели. Он только что закончил принимать душ и демонстрировал свой обнаженный мускулистый торс. Неудивительно, что он не устал.

Заметив, что Ру Фэн смотрит на него, Гао Юэци слегка кивнул Ру Фэну.

Ру Фэн похлопал себя по груди, поняв, что он единственный, кто был полностью одет. Глядя на остальных, он заметил, что почти у всех были открыты руки или что-то подобное, но большинство из них были студентами академии и не отличались грубостью, поэтому Ру Фэну показалось, что обстановка довольно приятная.

Бай Шаоцзюнь вскочил с кровати и крикнул: «Руфэн, пойдем примем душ!» На его губах играла улыбка, и он выглядел очень добрым, но только Руфэн знал о злобе, мелькнувшей в его глазах.

Ру Фэн ничего не ответила, лишь покачала головой. Бай Шаоцзюнь усмехнулся: «Я забыла, некоторые люди выглядят слишком женственно, поэтому никогда не моются на публике, как настоящие женщины».

Ру Фэн пристально посмотрел на него и медленно произнес: «Я не разговариваю со свиньями, которые не прополоскали рот».

«Ты! Му-Руфэн, вот увидишь!» Увидев холодные взгляды Жун Иин и Наньшаня, Бай Шаоцзюнь был вынужден заключить перемирие и ждать новой битвы.

Ру Фэн молча наблюдал за удаляющейся фигурой Бай Шаоцзюня.

Затем Гао Юэци добавил: «Я слышал, что вы никогда не принимаете душ с другими людьми».

Ру Фэн перевела на него взгляд и улыбнулась: «У вас действительно отличное настроение». Говоря это, она многозначительно посмотрела на людей, лежащих на кровати.

Гао Юэ улыбнулся и больше не задавал вопросов.

В ту ночь Ру Фэн думал, что не сможет уснуть. Запах его собственного пота и пота других людей был крайне неприятным, и ему очень хотелось немедленно облить себя водой.

Но поздней ночью Ру Фэн крепко спал, ни о чем не заботясь, а просто желая сначала поспать.

На следующий день во время физической подготовки они бегали с гантелями, кружась с прикрепленными к ногам десятифунтовыми мешками с песком. Ру Фэн вполне справлялась с этим; тренировка не представляла для нее проблемы, поэтому она выглядела относительно расслабленной.

Пока Ру Фэн бежал, он посмотрел на Нань Шаня и спросил: «Нань Шань, ты в порядке?» В отличие от Ру Фэна, Нань Шань не был одержим боевыми искусствами. Он был самым сосредоточенным мастером боевых искусств в секте Безжалостного Меча и их главной целью обучения. Нань Шань интересовался другими странными и необычными вещами, но не очень интересовался боевыми искусствами. Однако под давлением Ру Фэна он освоил некоторые навыки лёгкой хватки, но лишь на элементарном уровне.

Наньшань, запыхавшись, ответил: «Старший брат, всё в порядке, но я очень устал. Сколько ещё нам бежать?»

Ру Фэн оглядел окружающих, большинство из которых выглядели усталыми. Затем он посмотрел на Ма Цинцю, которая отчитывала его кнутом, покачал головой и сказал: «Мы пока не знаем. Просто потерпите еще немного. Такие тренировки пойдут вам на пользу».

Проходя мимо Ма Цинцю, Ру Фэн пытался взять себя в руки, наблюдая за выражениями лиц окружающих, но никак не ожидал, что его так изобьют. Ру Фэн увернулся в сторону, замер, посмотрел на сердитое лицо Ма Цинцю и крикнул: «Зачем ты меня ударил?»

«Если я тебя не ударю, кого же я ударю? Ты выглядишь измученной. Если ты не можешь справиться даже с этой небольшой трудностью, как ты вообще будешь идти на поле боя в будущем? Тебе лучше вернуться к роли кормящей матери». Ма Цинцю поднял кнут и хлестнул им Ру Фэна.

Ру Фэн посмотрела на него, пытаясь успокоиться, и сказала: «Тогда ты не можешь меня ударить. Я никогда не видела, чтобы ты кого-то бил».

«Это потому, что все они справились лучше, чем ты», — громко сказала Ма Цинцю.

Ру Фэн торопился, и, немного подумав, решил воздержаться от дальнейших разговоров, чтобы не поднимать шумиху. Поэтому он замолчал и воспользовался случаем, чтобы выйти из-под влияния Ма Цинцю.

Затем следующий шаг, подобно улетучему ветру, добавил по двадцать фунтов к каждой из ее ног.

«Я знаю, что у тебя есть определённые навыки, но то, что ты только что сделал, для тебя ничего не значит, поэтому твои тренировки должны быть более интенсивными, чем у других», — очень серьёзно сказал Ма Цинцю, по-видимому, не найдя в этом ничего плохого.

К удивлению Ру Фэна, Гао Юэци встал и потребовал, чтобы с ним поступили так же, как и с Ру Фэном.

Все были потрясены, увидев спокойное и невозмутимое поведение Гао Юэци.

В то время как все отдыхали в полдень, Ру Фэн и Гао Юэци продолжали бегать.

Губы Ру Фэн уже обветрились. Глядя на яркое солнце, она вздохнула: «Зачем тебе напрашиваться на неприятности?»

Гао Юэци тоже выглядел не расслабленным; он весь вспотел, но все же ответил: «Я хочу преодолеть собственные ограничения».

«Из тебя получится хороший солдат, и из тебя получится хороший генерал в будущем», — внезапно сказал Ру Фэн.

Гао Юэци усмехнулся и сказал: «Надеюсь, что так. Кстати, это не в твоем обычном характере, поэтому мне интересно, почему ты сейчас сдерживаешься?»

Ру Фэн некоторое время молчал, затем, отойдя от толпы, сказал: «Мне больше лень драться». Спустя некоторое время он добавил: «Может быть, вы остались со мной только для того, чтобы задать этот вопрос?»

Затем Гао Юэци замолчал.

Наконец, когда они были почти измотаны, Ру Фэну и Гао Юэци наконец разрешили отдохнуть.

Ру Фэн внезапно упал рядом с Нань Шанем, прислонился к дереву и отчаянно пил воду.

Старый имбирь острее. Бегать под палящим солнцем — поистине беспощадно. Мои силы не иссякли полностью, но вся влага испарилась.

Ян Вэй подошла ближе и спросила: «Ру Фэн, почему ты так равнодушен к домогательствам коменданта?»

Ру Фэн лениво улыбнулся и сказал: «Разве ты не слышал? В армии то, что можно делать, называется тренировкой, а то, что нельзя, называется закалкой. Меня сейчас закаляют».

«Верно, Му Жуфэн», — внезапно появился Ма Цинцю и сказал: «Это так хорошо сказано, лучше, чем я ожидал. Так что после тренировки по боксу, приходи и убери здесь. Считай это тренировкой».

Ру Фэн широко раскрытыми глазами уставился на бескрайнее пространство и опавшие листья и спросил: «Я один?»

Выражение лица Ма Цинцю было очень серьезным, словно у строгого начальника: «Вы меня правильно поняли, слушайте внимательно, отныне вы не можете оспаривать никакие приказы, и вы должны подчиняться всем приказам начальства!» Затем он суровым взглядом окинул толпу: «Никому не разрешается помогать!»

Ру Фэн изогнула губы в улыбке и опустила веки.

ночь

"Что! Сегодня моя очередь патрулировать?" — Ру Фэн невольно снова широко раскрыл глаза. Он всего лишь новобранец. Почему он на ночном дежурстве или патрулировании? Разве это не означает, что он не выспится?

«Это испытание! Вы усомнились в моих приказах, поэтому завтра вам предстоит еще подметать поле, а потом пробежать еще десять кругов с тридцатикилограммовыми мешками с песком, привязанными к спине!»

Ру Фэн очень хотела упасть в обморок, но все же не отрывала глаз и смотрела на злобное, самодовольное лицо Ма Цинцю.

Хотя все ему сочувствовали, они были бессильны помочь. Им оставалось лишь наблюдать, как Ру Фэн, преисполненный героическим духом, вдохновленным фразой «Ветер воет, река И холодна, герой уходит, чтобы никогда не вернуться», покидает палатку ночью.

Ру Фэн ходила по отведенному ей участку, разглядывая одинаковые палатки. Ру Фэн действительно не знала, где находится палатка маршала. В конце концов, она была всего лишь новобранцем. Откуда ей было знать такие вещи? Более того, было оговорено, что новобранцы никогда не должны ходить в места, куда им нельзя. Если их обнаружат, независимо от причины, с ними поступят в соответствии с военным законодательством.