Ewige Nacht - Kapitel 105
Лонг Мин, подражая манере речи Тянь Сири, сказал: «Спасибо, принц Си».
Суоге спросил: «Мисс Тянь, вам сегодня что-нибудь нужно?»
Лонг Мин рассмеялся и сказал: «Принц Си, что вы хотите сказать? Я сразу же влюбился в молодого принца. О вашем приезде я узнал сегодня совершенно случайно, поэтому пришел вас дождаться. Кроме того, я хотел бы кое-что обсудить с вами наедине». Затем он кокетливо подмигнул Ваньян Гэне.
Ваньян Гена почувствовал покалывание, и его руки под столом стали еще более беспокойными.
Услышав это, Суоге понял, что «Тянь Сири» намеренно просит его избежать этой ситуации, но он лишь слабо улыбнулся и остался сидеть, ничего не говоря.
Лун Мин почувствовал легкое сжатие в сердце. Если его кузен не уедет, как он сможет заставить себя спросить?
Лун Мин не ожидал, что Ваньян Гэна, посторонний, поймет его намек, но на этот раз Ваньян Гэна превзошел все ожидания и действительно все понял. Ваньян Гэна сказал: «Брат Суоге, поскольку госпожа Тянь хочет кое-что сказать мне наедине, пожалуйста…»
Прежде чем Ваньян Гена успел закончить, Суоге прервал его: «Брат Ваньян, неудивительно, что вы не знакомы с этикетом, поскольку вы новичок в нашей династии. В нашей династии мужчина и женщина не могут находиться наедине в комнате, иначе это вызовет сплетни. Ради репутации госпожи Тянь я не могу покинуть свое место».
Слова Соге были настолько красноречивы и убедительны, что фактически прервали любой дальнейший разговор между Лун Мином и Вань Янь Гэньей. Но зачем Соге сказал такое?
Репутация? Если бы Тянь Сири действительно присутствовала, она бы посмеялась над этим заявлением. Разве Суоге волновала бы её репутация? Какая нелепость!
Но Лун Мин так не думал. Он подумал про себя: «Мой кузен — настоящий джентльмен». Его поведение было настолько нетипичным, что он ни в коем случае не хотел, чтобы кузен узнал об этом. Он стал ещё осторожнее, изображая на лице полное согласие и застенчивость.
Хотя Ваньян Гена был против и считал Суоге неромантичным, ему ничего не оставалось, как сдаться, увидев настойчивость Суоге. Он просто крепко сжал руку Лунмина и искренне улыбнулся ему.
Почему Соге не уезжает?
Он чувствовал, что что-то не так, но не мог точно определить, что именно. Только когда он увидел группу людей, входящих в крыло напротив двора Юньцюэ, он ясно узнал одного из них – молодого господина Фу Цзиня. Хотя он не хотел вмешиваться, Ваньян Гэна, в конце концов, был посланником из королевства Цзинь, новичком в столице и незнакомым со всеми тонкостями их отношений. Он слышал о восхищении Фу Цзиня своей пятой сестрой, Тянь Сири, и о его чрезмерной привязанности к ней. Нынешняя ситуация была странной, и он опасался, что это может привести к неприятностям. Более того, тесное общение между Ваньяном Гэна и Тянь Сири вызвало у него подозрения; он чувствовал, что внезапное появление Тянь Сири здесь должно быть чем-то большим, чем простое дело. Статус Ваньяна был особенным, и он не мог позволить себе никаких неприятностей, поэтому он не ушел.
В этот момент во внутреннем дворике «Ларк» внезапно прозвучал гонг, возвестивший о начале процесса отбора опор для сцены.
Громкие звуки гонга были довольно оживлёнными и сильно привлекли внимание Ваньяна Гены. Он посмотрел вниз и увидел, что танцовщицы на сцене были все грациозны и прекрасны, их стройные фигуры подчёркивались красными платьями из тонкой тюли. Красные платья были едва заметны, разжигая кровь у присутствующих мужчин. Несмотря на зиму, все они обильно потели, их тела пылали от жара, вызванного возбуждением танцовщиц!
Каждая гейша держала в руках красный шелковый веер, их лица были скрыты за ним, образуя круг. Под звуки барабанов и музыки все они склонились назад, медленно расцветая, словно красные цветы. Затем гейша в белом полупрозрачном платье в центре грациозно поднялась, словно белый тычинка в красной розе, неземная и потусторонняя. Она тоже использовала белый веер, чтобы скрыть свое лицо, ее красота то появлялась, то исчезала. На первый взгляд, можно было заметить лишь ее изящную фигуру, прекрасную, как небесное существо, с розовым пионом, нарисованным на лбу, и пленительными глазами, но ее истинное лицо оставалось скрытым. Кто-то из зала взволнованно выкрикнул сценическое имя гейши: «Пион! Пион!»
Ваньян Гена, казалось, никогда прежде не видел ничего подобного. Его взгляд был прикован к красоте в комнате, и в нем читалось огромное восклицание! В одно мгновение он забыл, что рядом с ним сидит потрясающе красивая женщина.
Хотя это подделка. (d2)
Лун Мин искоса взглянул на Вань Янь Гэна, который чуть не пускал слюни, и на его лице мелькнуло отвращение. Он украдкой взглянул на своего кузена, размышляя, что делать. Возможно, ему следовало уйти первым; если бы Тянь Сири не был таким мстительным, всё можно было бы уладить по-другому. Он свалил всё на Тянь Сири, полностью игнорируя тот факт, что пришёл по собственной воле. Иначе как Тянь Сири мог действительно заставить его это сделать?
На самом деле, если бы Тянь Сири раскрыл свою личность и факт своих отношений с Мин Лу, дело могло бы разрешиться само собой, но Лун Мин был этим недоволен.
В этот момент Суоге взглянул на взволнованного Ваньян Гена, затем украдкой взглянул на Тянь Сири, который выглядел немного подавленным и был действительно озадачен.
Внезапно я заметил скрещенные ноги Тянь Сири… В моих глазах мелькнуло сомнение, за которым последовало мгновение колебания, после чего я отмахнулся от этой мысли. На самом деле, для женщины скрещивать ноги — это не такая уж большая проблема… И как только я подумал об этом, я вдруг увидел пару больших ступней, отчетливо видимых под скрещенными ногами Тянь Сири… Сомнение мгновенно сменилось недоверием!
У Тянь Сири такие огромные ноги?!
Вслед за парой огромных вышитых туфель я еще раз взглянул на обладательницу этих ног и еще раз убедился, что это действительно "Тянь Сири"!
Выражение его лица мгновенно менялось бесчисленное количество раз, от недоверия до полного изумления; его эмоции представляли собой сложную смесь, не поддающуюся описанию...
Первая гейша, появившаяся внизу, была необычайно красива, а появление следующих вызывало еще большее ожидание.
Внутри двора Юньцюэ не только Ваньян Гена был очарован, но и количество серебра, выкрикиваемое другими мужчинами, резко возросло, и это было только началом представления.
Безусловно, это то, чего стоит ждать с нетерпением, если только Лонг Мин не будет одет в женскую одежду.
Суоге всегда чувствовал, что что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Пока что он мог лишь молча наблюдать за пением и танцем, изредка поглядывая на «Тянь Сири», и невольно бросал взгляд на эти большие ноги, и его сомнения только усиливались.
Лун Мин, казалось, с интересом наблюдал за песнями и танцами, но его мысли блуждали. Он чувствовал, что взгляд его кузена незаметно следит за ним. Он тайком решил остановиться и, не говоря ни слова, встал, чтобы тихо уйти. Как раз когда он собирался уйти, не попрощавшись, Ваньъянь Гэна внезапно схватил его за руку, повернул голову и спросил: «Куда ты идёшь?»
Лонг Мин сопротивлялся, но не мог вырваться. Без колебаний он с громким треском оттолкнул руку Лонг Мина. Казалось, он не применил особой силы, но Вань Янь Гэна тихо вскрикнул. Он посмотрел на тыльную сторону своей ладони и увидел, что она красная и опухшая. Он посмотрел на Лонг Мина с недоверием, сначала с удивлением, а затем выражение его лица постепенно изменилось...
Услышав звук, Суоге взглянул на распухшую, покрасневшую руку Ваньян Гены и втайне вздрогнул, но промолчал и просто наблюдал.
Лун Мин невинно улыбнулся Ваньян, но в глубине души думал: «Как же мне хочется так сильно тебя ударить, чтобы ты заплакал и позвал родителей, и кости бы разлетелись вдребезги!» Несмотря на эти мысли, он тихо сказал: «Я пойду переоденусь (имеется в виду, что мне нужно в туалет), я скоро вернусь, Ваше Высочество, пожалуйста, подождите меня».
Услышав это, Соге слегка задрожал, словно пытаясь стряхнуть что-то неуправляемо разрастающееся по его телу, отчего ему стало немного холодно.
Ваньян Гена, однако, был весьма доволен. В его глазах мелькнул странный блеск, и он тихонько усмехнулся: «Я как раз собирался идти. Пойду с тобой».
Глаза Лонг Мина загорелись, и он воскликнул: «Отлично!» Наконец-то у них появилась возможность побыть наедине, что значительно облегчило ситуацию.
Неожиданно, как раз когда они собирались счастливо уйти вместе, они услышали позади себя, как Суоге, словно подавляя эмоции, сказал: «Я тоже пойду».
Сердце Лонг Мина, которое только что согрелось, снова остыло.
Двое мужчин, сопровождающих женщину в надворную уборную — сцена, с которой эти джентльмены никогда прежде не сталкивались.
Суоге становилось все более не по себе. Ваньян Гэна занимал особое положение, и здесь нельзя было допустить, чтобы с ним что-либо случилось. Он должен был быть осторожен, поэтому держался рядом с Ваньян Гэна. Все трое вышли из комнаты, и Суоге заметил, что слуг Ваньян Гэна, которые должны были ждать у двери, а также служанки Тянь Сири, Тянь Шуан, нигде не было видно. Это заставило Суоге втайне насторожиться.
Все трое вместе пошли в надворную постройку. Во дворе Юнкю было две надворные постройки, одна из которых была занята, а другая пустовала.
Оба мужчины вежливо разрешили женщине первой воспользоваться туалетом. Лун Мин не придал этому особого значения и великодушно вошел в туалет, оставив двух принцев ждать его снаружи.
Находясь в надворной постройке, Лонг Мин все еще обдумывала решение проблемы, совершенно не осознавая, насколько неловкой должна быть эта ситуация для женщины.
Однако Ваньян Гена не считал ниже своего достоинства, будучи принцем династии Цзинь, ждать, пока молодая женщина воспользуется уборной. На удивление, он, похоже, проявил к этому немалый интерес.
Суоге же, напротив, был совершенно пассивен. Он и представить себе не мог, что ему, достойному принцу, однажды придётся ждать, пока «Тянь Сири» сходит в уборную.
Вторым, кто воспользовался туалетом, был Суоге. Лонг Мин и Ваньян Гэна наблюдали, как Суоге вошел в туалет, и оба почувствовали прилив радости.
Как только Суоге вошла в пристройку, Лунминга внезапно и крепко обняла Ваньъянь Гэна, которая всё это время всё это планировала.
Более того, в следующую же секунду после объятий с Лун Мином, Ваньъянь Гэна, с закрытыми глазами, страстно и неудержимо — фактически безрассудно — поцеловал «красавицу» в шею...
Лун Мин был ошеломлен, когда его внезапно притянуло в объятия Ваньян Генны, волосы у него встали дыбом. «Чудесное» впечатление, которое Фу Цзинь произвел на него в тот день, до сих пор оставалось незабываемым, оставив неизгладимый след в его сердце. Сегодняшние объятия Ваньян Генны были в точности такими же, как объятия Фу Цзиня в тот день, и в сочетании с тем потрясающим, страстным поцелуем это, несомненно, только подлило масла в огонь!
В этот момент глаза Лонг Мина буквально извергали пламя.