Ein Bericht über Vergnügen - Kapitel 37
Фэн Янь подняла бровь. «Я перешла улицу, чтобы встретиться со своей бывшей возлюбленной».
Губы Се Дунфэна дрогнули, и он прищурился. «Иди, позови его обратно. Если он не вернется, я запру ворота и отпущу Гунъе Бая!»
Фань Цинбо усмехнулся. Художник Цзинь, полагаясь на свою привлекательную внешность, неотразимо сладкий язык и обаяние, был непобедим в мире женщин. Однако он неоднократно проигрывал красавице Гунъе Бай, мужчине, и в итоге был обманут Се Дунфэном, который заставил его подписать контракт на написание картин для Хуаньси Тяня. Поэтому он считал Гунъе Бай своим злейшим врагом, а этот инцидент — самым большим пятном на его жизни.
И действительно, вскоре Фэн Янь вернул его обратно.
Увидев Фань Цинбо, художник Цзинь одарил себя хитрой улыбкой. «О, сестра Фань, кажется, прошло уже три осени с тех пор, как я вас в последний раз видел. Как у вас дела в последнее время?»
Этот похотливый червяк всегда любит втягивать её в свой союз с собиранием цветов и курением травки, думая, что она такая же закалённая в боях, как и он. Фань Цинбо дёрнул уголками губ, изобразив натянутую улыбку: «Как ни посмотри, ты не можешь сравниться со своим блестящим послужным списком, включающим убийство сотни человек, мастер Цзинь».
Художник-золотодел явно был очень доволен титулом «убийца ста человек», и самодовольно улыбнулся.
Вероятно, этот человек единственный, кто может так лучезарно смеяться, не проявляя при этом никакой женственности.
«Вы уже закончили болтать? Может, снимем номер?»
Между ними виднелось мрачное лицо Цзе Дунфэна. Цзинь Хуаши, вспомнив Гунъе Бая, который всегда был с ним, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он быстро вытащил из кармана несколько книг, помахал ими и сказал: «Познай себя и познай своего врага, и тебя никогда не победят. Это то, что я только что почерпнул из глубин вражеского лагеря».
Выражения лиц всех присутствующих стали серьезными, и каждый взял в руки книгу, чтобы почитать и изучить ее.
Вскоре Фань Цинбо отложил роман, который держал в руке. «Фальшивка».
Фэн Янь, которому было ужасно скучно, отбросил книгу назад, пробормотав: «Неполноценно».
Художник быстро пролистал несколько страниц эротических иллюстраций, а затем лениво произнес одно слово: «Нежный».
Фэн Янь усмехнулся, а Фань Цинбо закатил глаза от досады. Только Се Дунфэн недоуменно спросил: «Что значит „мягкий“?»
«Это значит, что у меня не может быть эрекции», — спокойно объяснила она.
Се Дунфэн задохнулся, его лицо покраснело, а затем побледнело. Он закричал на художника: «Мы говорим о серьёзном деле! Что за непристойные шутки ты несёшь?! Если то, что ты говоришь, так плохо, почему все клиенты ушли?»
«Думаю, проблема кроется в людях, которые в это вовлечены».
На этот раз очередь позеленеть позавидовала Фань Цинбо, но, к сожалению, даже её зелёное лицо не смогло остановить художника: «Хунсючжао нанимал куртизанок из переулка Хунфэнь для развлечения гостей, а также свою управляющую…» Он сделал паузу, а затем злобно улыбнулся ей: «Эй, она красивее тебя, у неё фигура лучше, она носит меньше одежды, чем ты, и, самое главное, она соблазнительнее тебя. Мужчины, знаете ли, у них вкусы, естественно, немного более экстремальные».
кашель……
Послышались сдавленные смешки и кашель. Фань Цинбо услышал их, его глаза вспыхнули гневом, и он отбросил их в сторону. Фэн Янь и Цзе Дунфэн, оказавшиеся под перекрестным огнем, быстро отошли, хором сказав: «Не смотрите на меня, у меня нет тяги к еде».
Фань Цинбо снова перевел взгляд на художника Цзиня и холодно улыбнулся.
«Послушайте, не все мужчины такие, как вы, мистер Джин, которым нравятся рыбные и резкие запахи».
Увидев, что они вот-вот снова начнут «болтать», Се Дунфэн возразил: «Вы двое должны знать, когда остановиться. Не надо так на меня наезжать. Сейчас мне просто нужен способ! Способ немедленно вернуть свои деньги!»
Фэн Янь отпил глоток чая, смочил губы и сказал: «На мой взгляд, эти клиенты просто наслаждаются новизной ненадолго, и они, несомненно, скоро вернутся. Беспокоит то, что если есть один Хунсючжао, то обязательно появятся еще два или три. Не стоит ли начать планировать наперед, пока они еще не стали серьезной силой?»
Мысли Фань Цинбо совпали с мыслями Фэн Янь. Она кивнула и сказала: «Хотя Хуаньситянь и принимает работы от публики, это всегда происходит нерегулярно. В конечном итоге, это потому, что кто-то слишком скуп и не хочет тратить деньги на подписание контрактов. Кому-то следует начать всё обдумывать».
Художник Джин тоже высказался, сказав: «Звукоизоляция в студии ужасная. Каждый раз, когда я что-то делаю, мне приходится слушать этих двух безжалостных соседей, которые не остановятся ни перед чем, чтобы написать шутки и высказать свое мнение. Честно говоря, кто-то действительно должен все тщательно обдумать».
«Кто-то», о котором говорили трое, внезапно побледнел, стиснул зубы и сказал: «Тогда давайте не будем торопиться! Господин Фэн, не могли бы вы составить для меня план? Что касается звукоизоляции студии…» — Се Дунфэн повернулся к художнику Цзинь, в его глазах мелькнул огонек, и он зловеще улыбнулся: «Думаю, кастрировать вас было бы быстрее».
«Это хорошая идея», — торжественно подняли руки Фань Цинбо и Фэн Янь в знак согласия.
«Эй! Что здесь происходит? Неужели трое обычных на вид мужчин и женщин мстят мне, потому что завидуют моей красивой и очаровательной внешности и ненавидят её?»
"...Почему бы тебе просто не умереть?"
Се Дунфэн выругался и швырнул книгу в Цзинь Хуаши. Кто такой Цзинь Хуаши? Мастер номер один в мире. Такое скрытое оружие, примененное открыто, легко уклоняется. Се Дунфэн все еще был раздражен и продолжал бросать книги, и они начали спорить, как дети.
Фань Цинбо это позабавило. Она сказала, что когда они с художником Цзинем столкнутся лицом к лицу, это будет борьба не на жизнь, а на смерть. Сам он был не менее грозным противником.
Возможно, следует сказать, что художник Джин просто слишком заслуживал побои?
Кто бы мог подумать, что лучший мастер боевых искусств и лучший автор эротических произведений — это один и тот же человек, и что этот человек, обладающий обеими личностями, теперь играет в детскую игру в кошки-мышки с нынешним министром в подсобке желтого книжного магазина.
Это напомнило ей о другом человеке, о том, кто, как и все остальные, постоянно делал вещи, не соответствующие его статусу.
Неслучайно художник Цзинь и учёный Инь были одинаково известны; по меньшей мере, оба они были ненадёжны.
Допив чай, Фэн Янь поставил чашку, взглянул на двух мужчин, которые перешли от личных нападок к словесным, а затем посмотрел на женщину напротив, погруженную в размышления. На ее лице смешались улыбки и вздохи, словно она была обременена тревогами. Он встал, неся пустой чайник, и, дойдя до места, медленно вышел, обмахиваясь веером и напевая фальшивую мелодию.
«Эта прекрасная врагиня, ушедшая далеко-далеко на край земли…»
При встрече с кем-либо пение тут же прекратилось. "Великий наставник?"
Посетителем оказался не кто иной, как Гунъе Бай. Он кивнул в знак приветствия: «Господин Фэн. Господин Се здесь?»
«Да». Немного подумав, он добавил: «Художник Джин тоже здесь».
Как и следовало ожидать, Гунъе Бай нахмурился и ускорил шаг, направившись в заднюю комнату. Фэн Янь улыбнулся и продолжил идти. Сделав несколько шагов, он снова начал напевать эту фальшивую мелодию, качая головой.
«Эта молодая леди устало сидит у южного окна. Она думает о нем и тоскует по нему сквозь легкий ветерок; возможно, там, среди зеленых ив, найдется подходящее место, чтобы привязать лошадь…»
Примечание автора: Это окончательная версия.
Эта фальшивая мелодия — «Шуандяо Дадэге Ся» Гуань Ханьцина, полный текст которой звучит так: Мой очаровательный соперник находится на краю земли. Там зеленые ивы идеально подходят для того, чтобы привязать мою лошадь. Я устало сижу у южного окна, считая легкий ветерок и думая о нем. Его тонкие брови поблекли, кто теперь их накрасит? Он худой и застенчивый, ему стыдно носить цветы граната.
Совершенно очевидно, что императорская династия была фактически захвачена путешественниками во времени; поэзия династии Тан, лирика династии Сун и драма династии Юань передавались оттуда...
25