Дуань Чен даже не приподнял веки и тихо сказал: «Это не ваше дело».
Чжао Тин был весьма удивлен мягким, медленным тоном Дуань Чена. Он крепче сжал палочки для еды и поджал тонкие губы. Спустя некоторое время он снова заговорил: «Вы собираетесь в префектуру Цзяннин?» В последнее время в Бяньцзине не происходило никаких крупных событий, но Цзяннин, похоже, становится интересным местом. Из этого города ведут всего две дороги, так что, если ничего неожиданного не случится, они смогут добраться туда же.
Дуань Чен взял маленькую ложечку и начал пить суп. В супе были мелко нарезанные сезонные овощи и маленькие, гладкие, сладкие шарики из теста, вероятно, приготовленные со сладким ферментированным рисом. После того, как он выпил, во рту остался стойкий аромат, а в желудке разлилось теплое, приятное чувство. Вскоре тарелка опустела. Дуань Чен тихо сказал: «Приятного аппетита», а затем взял свой сверток и направился к лестнице.
Чжао Тин встал и подошел к Дуань Чену. Дуань Чен поднял голову, его взгляд был холодным, а выражение лица явно недовольным. Чжао Тин поднял бровь, на губах появилась легкая улыбка: «Если я не покажу дорогу, ты знаешь, что это за комната?»
Дуань Чен поджал губы, немного помедлил, а затем пробормотал: «Пожалуйста, покажите дорогу».
Чжао Тин был вне себя от радости, его улыбка стала шире, когда он повернулся и повел ее. Зная ее так давно, он никогда раньше не видел у нее такого выражения лица; оно было похоже на котенка, втягивающего когти и тихонько мяукающего. Хотя она и не совсем хотела этого, ее неловкость была, несомненно, очаровательна.
Дуань Чен следовал за ними без всякого выражения лица, думая про себя, что они тоже направляются в префектуру Цзяннин. Может быть, дело еще и в этом? Если так, то разве они снова не окажутся вместе? Эта мысль несколько раздражала Дуань Чена.
Войдя в комнату, Чжао Тин подошел к столу, зажег масляную лампу и немного приоткрыл окно. Снега стало меньше, и в комнату подул холодный ветер, несущий легкий холодок, но и немного свежей влаги. Он взял чайник и обернулся; Дуань Чен уже стоял перед ним, протягивая руку, чтобы взять его, и говорил: «Я сам об этом позабочусь».
В тусклом свете глаза Дуань Чен, словно глаза феникса, были полузакрыты, длинные ресницы нежно трепетали, как крылья бабочки, вызывая трепет в сердце. Чжао Тин почувствовал внезапную прилив вдохновения, обнял красавицу за тонкую талию, собственнически притянул к себе и наклонился, чтобы поцеловать ее долгожданные розовые губы. Но всего в нескольких сантиметрах от ее губ он услышал, как красавица в его объятиях холодно сказала: «Прости. Я не против, если ты гей, но, пожалуйста, не ищи меня».
Чжао Тин замер, его глубокий взгляд был прикован к Дуань Чену, тонкие губы слегка приоткрыты, но он не мог произнести ни слова. гомосексуал? Прежде чем он успел осознать, как стал гомосексуалистом, Чжао Тина оттолкнули в сторону, забрали бутылку с водой, сунули ему в руки сверток и вытолкнули из комнаты. Под холодное «спасибо» и громкий хлопок захлопнувшейся двери Чжао Тин наконец пришел в себя, выругался себе под нос и ударил кулаком по стене. Черт! Кто распространил этот слух!
С мрачным выражением лица он спустил свой сверток вниз, приподнял халат, сел и сделал большой глоток вина. Чжоу Юфэй улыбнулся с оттенком веселья: «Что это значит? Неужели это выражение лица нашего молодого принца — легендарный признак неудовлетворенного желания?»
Лицо Чжао Тина было холодным, и его взгляд скользнул по толпе, словно говоря: «Если хотите драться, просто скажите об этом».
Чжоу Юфэй несколько раз взмахнул руками, поставил керамическую миску и встал: «Ладно, ладно! Знаю, сегодня меня не очень хорошо приняли, я уйду, хорошо? Вы двое можете поесть и поболтать, как вам угодно». Он поднял руку, откинул прядь волос за плечо и пробормотал про себя: «И правда, все они начали вести себя неадекватно, как только увидели этого человека».
Стул с грохотом упал позади него, прямо на колени. Чжоу Юфэй лениво сделал шаг в сторону, но Чжао Тин подставил ему подножку, заставив даже самого сообразительного Чжоу споткнуться. Гости за другими столиками обернулись, с любопытством глядя на него. Чжоу Юфэй выругался себе под нос, выпрямился, и его обаятельные глаза вспыхнули холодным светом, когда он огляделся. Он откинул одежду и сердито затопал к лестнице. «Ты, Чжао, ты в сговоре с Синчжи! Я не оставлю тебе дверь открытой сегодня ночью, посмотрим, где ты будешь спать!»
Глава вторая: Переодевание • Совместная прогулка
Все трое встали очень рано, но, спустившись вниз, обнаружили, что всё ещё опоздали. Дуань Чэньтянь ушёл ещё до рассвета, оплатив счёт за все три номера одновременно, сказав, что это для компенсации расходов на ужин и напитки за предыдущий вечер. На этот раз даже Чжоу Юфэй невольно нахмурилась. У этого человека поистине необычный характер! Приглашать кого-то выпить должно быть приятно, так почему же она предлагает заплатить?
Чжао Тин и Чжань Юнь в какой-то степени привыкли к манере Дуань Чэнь, поэтому не воспринимали её слишком серьёзно. Однако они не могли не чувствовать себя немного подавленными; если бы она не уехала в префектуру Цзяннин, они действительно не знали бы, когда снова увидятся.
Первые два месяца из последних шести месяцев они втроем бродили по окрестностям улицы Лянчжэ, но ничего не слышали об этом человеке. Позже Чжао Тин и Чжоу Юфэй вернулись в Бяньцзин, а Чжань Юнь на некоторое время вернулся в свою старую резиденцию в Сучжоу. Несколько дней назад, когда они пришли его искать, в «Поместье Синъюнь» пришло приглашение от старого мастера «Поместья Ваньлю». В приглашении говорилось, что мастер «Поместья Ваньлю» будет отмечать свое шестидесятилетие чуть более чем через месяц, и в поместье также будет выставлено несколько известных видов оружия из мира боевых искусств, чтобы все желающие могли ими полюбоваться. Кроме того, в начале ноября в поместье Ваньлю состоится ежегодный «Сбор в сливовом саду», поэтому они искренне пригласили нескольких знакомых из мира боевых искусств, чтобы те, несмотря на свою занятость, собрались вместе, полюбовались цветущей сливой и выпили вина.
На самом деле, изначально это можно было сделать и так, и так, но Чжао Тин получил известие из Бяньцзина о том, что поместье Ваньлю в последние годы имело какие-то связи с Западной Ся. Сверху был отдан приказ Чжао и Чжоу отправиться на разведку. Если информация окажется верной, они будут действовать соответственно, и двор сможет в любой момент прислать подкрепление. Если же все остальное потерпит неудачу, они уничтожат их полностью.
Отец Чжань Юня когда-то был очень близок ко второму молодому господину поместья Ваньлю, и этот банкет организовывал именно этот молодой господин Лю, который, проявив особую благосклонность к поместью Синъюнь, разослал своему старому другу три приглашения на встречу в их резиденции. В письме также выражалось сильное желание, чтобы оба молодых господина присутствовали, и звучали значительные похвалы и восхищение сыном Синъюня. Когда старший молодой господин Чжань услышал, как управляющий зачитывает эти слова вслух, он многозначительно улыбнулся. Глава поместья Чжань с серьезным выражением лица несколько раз отпил чаю, произнес лишь одну фразу низким голосом, а затем встал и вернулся в свой кабинет.
Чжань Юнь мгновенно покраснела, а её старший брат и невестка обменялись многозначительными улыбками. Оставшиеся двое глубоко вздохнули, притворяясь, что им что-то не понравилось. Слова мастера Чжаня были краткими, но его позиция была непреклонной: «Ей давно пора выйти замуж».
Увидев неловкое выражение лица младшего брата, Чжань Хуань тут же захлопал в ладоши и рассмеялся: «Синчжи, безусловно, оправдает ожидания нашего отца в этой поездке». Говоря это, он моргнул своими серповидными глазами, точно такими же, как у Чжань Юня, и с удовольствием заметил, что обычно мягкий и утонченный молодой господин Синчжи вдруг перестал улыбаться и стал смотреть на него холодно.
Десять дней спустя все трое взяли позолоченные приглашения и неспешно отправились в карете в сторону префектуры Цзяннин.
Они неожиданно встретили Дуань Чен в небольшом городке в трехстах милях от префектуры Цзяннин, но на следующее утро нигде не смогли ее найти. Чжоу Юфэй был в порядке; он просто решил, что поездка испортила ему удовольствие, и вскоре забыл о деньгах. Чжао Тин и Чжань Юнь, напротив, были несколько подавлены. Чжао Тин, обычно тихий, полдня был с мрачным лицом и не удосужился произнести ни слова. Чжань Юнь же оставался спокойным, время от времени постукивая по стенке вагона своим нефритовым веером, словно погруженный в размышления.
С наступлением сумерек карета наконец въехала в центр города префектуры Цзяннин. Уже стемнело, и продолжал падать лёгкий снег. Все трое по очереди вышли из кареты, выбрали самый известный ресторан в округе, заказали несколько фирменных блюд и кувшин местного фирменного ликера «Ланьбо Сян». Затем они сели в уголке на втором этаже, спокойно ели и пили, любуясь снежным пейзажем за окном.
Блюда в префектуре Цзяннин довольно уникальны. Блюдо «Перья феникса» разбудило аппетит всех троих. Кисло-сладкие сливы и аромат орхидейных грибов идеально сочетались с куриными крылышками. Более того, крылышки были идеально обжарены: кожица слегка подрумянилась, а мясо внутри было настолько нежным, что из него текли соки. Чжоу Юфэй не переставал хвалить это блюдо.
Ещё одно блюдо, «Скрытая красота в золотом доме», почти не давало Чжао Тину остановиться. Он всегда любил слегка сладкие блюда. Это блюдо представляло собой запекание луковиц лилий, лонгана, красных фиников, семян лотоса, пасты из красной фасоли и небольшого шарика клейкого риса внутри золотой тыквы. Начинка была предварительно приготовлена, а тыква наполовину готова. Затем её готовили на пару до мягкости и нежности, после чего подавали прямо на тарелку. Начинка была не только сладкой и вкусной, но и сама тыква была мягкой и слегка хрустящей, а вкусы идеально сочетались, создавая поистине редкое и изысканное блюдо.
Оставшиеся блюда были восхитительны. Ребрышки были ароматными, овощи освежающими, а суп «Весна Голубой Волны» — свежим и вкусным. Все трое, известные гурманы, получили огромное удовольствие и воскликнули, как это было вкусно. Как раз в тот момент, когда они наслаждались едой, к столу медленно подошла бледно-голубая фигура. Почти одновременно все трое подняли головы, на их лицах читалось восхищение. Это был Дуань Чен!
Чжан Юнь слегка отодвинула табурет перед Дуань Ченом, на ее губах играла нежная улыбка: «Маленький Дуань, садись».
Чжао Тин пристально смотрел на человека, спокойно стоявшего за столом и не произносившего ни слова. Увидев это, Чжоу Юфэй мысленно вздохнул, но принял безразличное выражение лица: «О! Это же Дуань Чэнь? Я не ожидал встретить его в префектуре Цзяннин. Что, вы специально пришли сюда, чтобы посидеть с нами за одним столом?»
«Иран». Улыбка Чжань Юня осталась неизменной, но в его глазах читалось слабое предупреждение. Затем он повернулся к Дуань Чэню: «Сяо Дуань, он просто любит пошутить, не принимай это близко к сердцу».
Выражение лица Дуань Чена оставалось неизменным, хотя его кулаки были так сильно сжаты вокруг свертка, что слегка побелели. Его глаза, как у феникса, были полузакрыты, а губы плотно сжаты. Мелкие капельки воды стекали по вискам, щекам и воротнику, но Дуань Чен, казалось, не замечал этого. После долгого молчания он наконец заговорил, его обычно спокойный голос теперь был легким и воздушным, словно эхо в долине, из-за чего его было трудно расслышать: «Вы собираетесь в поместье Ваньлю?»
Выражение лица Чжао Тина оставалось неизменным, но его несколько тревожный вопрос выдал его истинные чувства: «Ты тоже туда поедешь?»
Дуань Чен поднял глаза и посмотрел на Чжань Юня, его голос стал еще тише, чем прежде: "Вы можете меня принять?"
Сегодня около полудня она прибыла в поместье Ваньлю, но, подойдя к воротам, обнаружила, что попасть туда непросто; чтобы считаться приглашенным гостем, нужно было иметь позолоченное приглашение, лично написанное мастером Лю Эром. Дуань Чен упрекнула себя за то, что не провела предварительных исследований и не подготовилась должным образом, одновременно обдумывая все возможные способы проникнуть в поместье. После долгих раздумий она вдруг вспомнила провокационные замечания трех мужчин прошлой ночью; они, вероятно, тоже собирались сюда. После долгих расспросов она наконец узнала от остальных, что известный молодой мастер Синчжи действительно является VIP-гостем поместья.
Дуань Чен искал их с самого полудня, перевернув с ног на голову весь центр города префектуры Цзяннин. После трех поисков он наконец заметил три фигуры на втором этаже самого известного в городе ресторана «Интай Лоу». Он двинулся вперед все более тяжелыми шагами, постоянно размышляя, как заговорить об этом. Дуань Чен умел читать людей, но так и не научился просить о помощи. Просить помощи у этих троих было сложнее, чем сломать себе запястье десять раз.
Увидев, что Дуань Чен даже не взглянул на него и тут же принялся умолять Чжань Юня, Чжао Тин, естественно, был очень недоволен. Чжань Юнь моргнул, собираясь что-то сказать, когда Чжоу Юфэй перебил его: «Пропустить тебя несложно, тебе просто нужно переодеться!»
Не только Дуань Чен, но и Чжао Тин и Чжань Юнь были ошеломлены. Чжань Юнь смутно представлял себе происходящее и уже собирался что-то предпринять, когда Дуань Чен заговорил первым: «Что изменить?»
Молодой господин Чжоу ярко улыбнулся и одновременно выглядел особенно раздраженным: «Переоденься обратно в женскую одежду».
Переодеться не страшно; главное — слово «вернуться». Лицо Дуань Чена внезапно побледнело, его глаза, словно глаза феникса, безучастно уставились на Чжоу Юфэя, а затем медленно перевели взгляд на двух других. Тонкие губы Чжао Тина слегка приоткрылись, он собирался что-то объяснить, когда почувствовал сильный удар по голени. Повернув голову, он увидел, как Чжоу Юфэй обменивается с ним взглядами.
Чжан Юнь дважды откашлялся и мягко сказал: «Дело в том, что у нас всего три приглашения. Если мы захотим пригласить тебя, нам останется только придумать повод, сказав, что ты двоюродный брат одного из нас, а поскольку в поместье такое торжественное событие, мы пригласили тебя сюда, чтобы расширить твой кругозор. Молодой господин Лю уже имел дело с твоими родителями, поэтому, думаю, он сможет нам помочь». Затем Чжоу Юфэй украдкой подмигнул Чжао Тину, подразумевая: «Посмотри, какой он хитрый. Если хочешь завоевать сердце красавицы, лучше поучись у него».
Дуань Чен поджал губы и долго молчал, прежде чем тихо спросить: «Тогда чьей я двоюродной сестрой?»
Чжао Тин наконец-то нашла возможность высказаться: «Выбирайте сами».
Чжоу Юфэй поднял бровь, лениво подпер локоть и взял бокал вина, чтобы выпить. Чжао Тин выпрямился, слегка наклонившись вперед, его глубокий взгляд, не моргая, был устремлен на Дуань Чена. Дуань Чен сжал ремень своего пакета, опустил глаза и почувствовал, что за последние двадцать лет своей жизни он никогда не был так обеспокоен.
После очередного долгого молчания Дуань Чен поднял глаза и снова посмотрел на Чжань Юня: «Ты лучший».
Молодой принц чуть не перевернул стол на месте! Его рука, лежавшая на краю стола, чуть не сломала кусок, и послышался едва слышный треск ломающегося дерева. Веки Чжоу Юфэя дернулись, когда он наблюдал за происходящим. Как раз когда он пытался придумать, как успокоить надвигающуюся вспышку гнева молодого принца, Чжао Тин ударил рукой по столу, а затем бросил на него взгляд, более леденящий, чем ветер за окном: «Ты что, не собираешься купить одежду?!»
Зимние дни короткие, и темнота наступает рано, так что было не так уж и поздно. Дуань Чен последовал за тремя в карету и сел у двери, опустив голову и молча. Карета остановилась у магазина, как раз когда владелец закрывал его. Из-за сильного снегопада в последние несколько дней покупателей стало меньше, и большинство магазинов закрывались рано. Чжоу Юфэй поднял занавеску, неторопливо подошел, сунул серебряный слиток в руку владельца, и они прижались друг к другу для тихой беседы. Затем Чжоу Юфэй подозвал карету, и Дуань Чен вышел со своим свертком.