Глава пятая: Глубокая ночь, ужасающая битва...
На столе стояла большая миска тушеной капусты с тофу, тарелка яичницы с зеленым луком, тарелка жареных грибов с нарезанным мясом, небольшая миска белого риса и кувшин ликера. Все это были обычные домашние блюда, но компания ела с большим удовольствием.
Этот напиток очень крепкий; один глоток ощущается как пламя, обжигающее рот и язык насквозь до желудка. В слегка прохладный весенний вечер бокал этого напитка согреет вас с головы до ног. А затем, съев несколько кусочков яичницы-болтуньи с лесными грибами, капустой и тофу, вы почувствуете тепло, уют и прилив энергии.
Четверо бросились в лес в полдень, успев съесть лишь немного сухих пайков. Теперь они с аппетитом ели за столом, почти не разговаривая. Только когда Авен встала, чтобы убрать со стола, Дуань Чен спросил: «Когда эти двое сегодня исчезли?»
Авен подняла глаза и на мгновение задумалась: «Этот мальчик исчез в ночь на пятнадцатое число прошлого месяца. Вчера исполнился ровно месяц! А что касается девочки, то, похоже, прошло уже почти два месяца».
Дуань Чен кивнул, и трое поблагодарили Авена, оставив на столе немного серебра, прежде чем уйти. Ранее Сяо Чанцин заставил Авена обойти все гостиницы, наконец, с большим трудом найдя одну. Они попросили три комнаты, но сказали владельцу, что окно только в одной комнате должно быть слегка приоткрыто, поэтому владелец неохотно согласился.
Когда они выходили из дома Авена, уже спускались сумерки. Последние лучи заходящего солнца освещали тихую улицу, а облака на горизонте окрашивались в фиолетовый цвет, предвещая тьму, которая вскоре поглотит землю. Колеса кареты медленно катились по булыжникам, занавески были приоткрыты, и все трое тихо сидели внутри, глядя в окно.
Сяо Чанцин сидел у двери, похлопал себя по животу, причмокнул губами и вздохнул с оттенком негодования: «Надо было выпить этот капустно-тофу суп раньше».
Последние несколько лет Дуань Чен путешествовал по миру боевых искусств, в основном выполняя поручения в различных префектурах и уездах, и давно привык к такой жизни, когда иногда не хватало еды, а дни и ночи менялись местами, поэтому он не находил в этом ничего горького. Услышав эти слова Сяо Чанцина, он вспомнил, что двое людей рядом с ним привыкли к комфортной жизни, и его холодный, как феникс, взгляд невольно скользнул по сидящему напротив мужчине.
Чжан Юнь, казалось, предвидела, что Дуань Чэнь повернет голову, чтобы посмотреть на нее; ее глаза в форме полумесяца уже улыбались, когда она смотрела на красавицу. Их взгляды встретились, и сердце Дуань Чэня затрепетало при виде этой женщины, после чего она быстро перевела взгляд в переднюю часть кареты. Видя ее реакцию, Чжан Юнь не рассердилась; лишь нежная улыбка на ее губах добавила теплоты.
«Старший, неужели Секта Семи Жизней ценит женщин больше, чем мужчин?» Дуань Чен заставил себя игнорировать теплый взгляд, исходящий от него, и его чистый, холодный голос, словно горный источник. Они только что вошли в дом, который уже покинули, но ничего не нашли. Если подумать, все было понятно: девушка исчезла почти два месяца назад. Даже если она оставила какие-то улики тогда, спустя столько дней ничего не осталось. Дуань Чен мог лишь внимательно обдумать те немногие улики, которые он получил во время предыдущего вскрытия.
Сяо Чанцин все еще сожалел о том, что не выпил тарелку супа с тофу, и его голос был несколько приглушен, когда он говорил: «Говорят, что когда глава секты Семи Шэн отбирал последователей, независимо от пола, предпочтение отдавалось тем, кто отличался выдающейся внешностью. Я никогда не слышал, чтобы он отдавал предпочтение женщинам».
Увидев Дуань Чена, погруженного в размышления с полузакрытыми глазами, Чжань Юнь слегка наклонился вперед и мягко спросил: «Чэньэр, ты думаешь о различиях в следах от ножа на этих двух трупах?»
Дуань Чен слегка кивнул и повернул голову, чтобы посмотреть на человека напротив: «Вы что-нибудь придумали?»
Как только Чжан Юнь собирался ответить, выражение его лица внезапно стало суровым. В то же время Сяо Чанцин у двери тоже двинулся. Снаружи послышалось долгое ржание лошадей, после чего весь экипаж сильно затрясся. Шторы со свистом опустились, погрузив салон в полную темноту.
Как только Дуань Чен собрался встать, он почувствовал, как кто-то дернул его за талию, и упал назад в объятия. Голос сверху крикнул: «Не двигайся!» В небе вспыхнул серебристый свет, и Дуань Чен поднял глаза, увидев сверкающее железное копье, пронзившее колесницу и лежащее теперь у него перед лицом. Прежде чем он успел что-либо сказать, Дуань Чен почувствовал, как что-то сжало его талию, и его резко подняли вверх в защитных объятиях.
Чжан Юнь ладонью расколол пол повозки надвое, а затем железным копьем и несколькими отравленными метательными ножами, которые последовали за этим, вся повозка мгновенно рассыпалась на части с характерным треском.
Наступила ночь, и яркий лунный свет ясно разглядел фигуры перед ними. Трое мужчин в белых одеждах стояли на крыше дома напротив, а двое других сражались с Сяо Чанцином.
Все пятеро были одеты в белое, волосы распущены, в руках у каждого было оружие. На лицах у них были одинаковые маски, которые открывали мертвенно-бледный цвет лица, синие губы и красные глаза, как и описывал ночной сторож.
Один из них, по-видимому, лидер, неподвижно стоял на крыше, в то время как двое других мужчин в белых одеждах спрыгнули вниз и атаковали Чжань Юня и Дуань Чэня напрямую. Один владел острым мечом, двое других — мечами; их движения и перемещения были крайне непредсказуемы, и в мгновение ока они окружили Чжань Юня и Дуань Чэня.
Поскольку Чжан Юнь держал Дуань Чена на руках, его движения во время боя с двумя мужчинами были неизбежно ограничены, и он мог лишь неоднократно защищаться и уклоняться. Двое мужчин, один слева, другой справа, использовали меч и два ножа в идеальной координации, каждый удар был направлен на убийство, они неустанно наступали. Отравленные мечи и ножи были подобны раздвоенным языкам ядовитых змей, и несколько раз они едва не поразили руку Чжан Юня.
Ни у одного из них не было оружия, а Чжан Юнь был совершенно безоружен и отражал их атаки. Дуань Чен следил за движениями Чжан Юня, стараясь спокойно наблюдать за их тактикой. Как только Чжан Юнь ловко развернулся вместе с ней, Дуань Чен прошептал: «Атакуй нижнюю часть тела того, у кого нож».
Чжан Юнь всё понял и одним движением запястья направил спрятанный в рукаве нефритовый веер на шею человека с мечом. В то же время Дуань Чен одновременно выпустил из обеих рук более десяти ядерных гвоздей. Поскольку это был ближний бой, несмотря на все попытки увернуться, они всё равно получили несколько ударов, и на их белой одежде быстро появились пятна крови. Человек в белой одежде, которого ударил веер, даже опустился на колени, дрожа, и бросил длинный меч, чтобы прикрыть шею.
Из раны на шее хлынула кровь, мужчина забился в конвульсиях и быстро скончался. Чжан Юнь поднял свой складной веер, повернулся и тут же надавил на акупунктурные точки на мужчине с ножом. Посмотрев в сторону Сяо Чанцина, он увидел, что двое мужчин в белых одеждах тоже упали на землю.
Дуань Чен обернулся, чтобы посмотреть на крышу напротив, но одетого в белое предводителя нигде не было видно. Как только он почувствовал, что что-то не так, внезапно налетел порыв ветра. Чжан Юнь грубо потянул Дуань Чена за руку, тот споткнулся и ударился о его руки, услышав звук чего-то острого, пронзающего плоть. Его охватило чувство тревоги. Дуань Чен повернулся, чтобы проверить руку, которая прикрывала его бок, и увидел, что его белые одежды остались чистыми, и из разрыва не сочилась кровь.
Повернув голову, чтобы посмотреть на одетого в белое мужчину, обездвиженного ранее, он увидел, как метательный нож ударил его в спину, и по краю его маски потекла темная кровь; он уже был мертв.
Чжан Юнь наблюдал за движениями красавицы в своих объятиях: его глаза в форме полумесяца еще больше изогнулись в улыбке, а изящные губы расплылись в нежной улыбке. Дуань Чен, однако, похоже, не замечал, что порядок его взглядов был нарушен. Он выпрямился после объятий Чжан Юня, сделал два шага, поблагодарил его и посмотрел в сторону Сяо Чанцин.
Сняв маски с их свирепых/уродливых лиц, действительно оказалось, что, хотя это были мужчина и женщина, оба они были весьма красивы. Сяо Чанцин наклонился, чтобы раздеть мужчину, затем внезапно остановился, с ухмылкой посмотрел на Дуань Чэня и сказал: «Маленький Дуань, посмотри на тех двоих. Эти два юноши довольно симпатичные!»
Дуань Чен уже видел, как Сяо Чанцин раздевал двух мертвецов, поэтому он знал, что Сяо что-то обнаружил. Он молча стоял и смотрел. Сяо Чанцин несколько неловко выпрямился, потянул Чжань Юня за рукав и отвел его на несколько шагов, прошептав: «Быстро отведи эту девушку в сторону. Мне нужно посмотреть, не трогали ли… трупы». Сяо Чанцин подмигнул Чжань Юню, давая понять, что те части тела, которые он хотел осмотреть, могут быть неподходящими для детей.
Чжан Юнь понимающе кивнул. Как только они обернулись, то услышали, как Сяо Чанцин жалобно, словно ворона, воскликнул: «Ах!». На его красивом лице читалось сожаление: «О, мой маленький Дуань! Почему ты не подождал? Не боишься ли ты, что тебе будет неловко в первую брачную ночь, увидев это?»
Дуань Чен собрал одежду мужчины, сохраняя спокойствие и невозмутимость, без малейшей дрожи: «Спасибо за ваше внимание, старший».
В тот же миг, как она обернулась, Чжан Юнь уже увидела отсутствующие части тела мужчины. Увидев безразличное выражение лица Дуань Чена и услышав печальные вздохи Сяо Чанцин, она слегка покраснела.
Дуань Чен взглянул на два трупа, лежащих неподалеку, затем повернулся к господину Сяо, который вздыхал с печальным выражением лица: «А те двое тоже были такими?»
Сяо Чанцин с тяжелым сердцем похлопал Чжань Юня по плечу и, вздохнув, ответил: «Там был только один человек. Когда я только что с ними дрался, я услышал, что у одного из них голос, отличающийся от голоса обычного человека, поэтому я решил провести расследование».
Услышав это, Дуань Чен нахмурился и подошел, чтобы осмотреть их двоих. Сяо Чанцин вздохнул, вздохнув, и тихо пробормотал: «Эту девушку большинство мужчин не могут контролировать!»
Чжан Юнь слегка приподнял бровь, в его глазах появилась легкая улыбка: «Зачем нам их контролировать?»
Сяо Чанцин слегка опешился, его темные глаза забегали по сторонам, и на губах появилась одобрительная улыбка.
Дуань Чен внимательно оглядел двух мужчин, затем повернулся и посмотрел на них: «Этот мужчина кажется красивее предыдущего». Всем троим было чуть больше двадцати лет. Один из них едва ли считался красавцем, в то время как у двух других были весьма изысканные черты лица, почти такие же прекрасные, как у женщин.
Чжан Юнь и Сяо Чанцин взглянули на лежащий на земле труп и синхронно кивнули. Сяо Чанцин несколько озадаченно погладил подбородок: «Что это за логика? Красота — это то, что тебя убивает, неужели…» Видя, что они смотрят на него, Сяо Чанцин лукаво подмигнул: «Неужели новому главе Секты Семи Жизней нравятся евнухи?»
Дуань Чен бесстрастно отвел взгляд, а Чжань Юнь покачал головой и рассмеялся. Затем Дуань Чен внимательно осмотрел одежду двух мужчин и увидел, что у мужчины обычной внешности было множество порезов на теле, все старые раны, похожие на те, что были на мужском трупе, висящем на дереве ранее. У двух других мужчин и женщины были лишь относительно чистые порезы на запястьях. Все трое отвязали лошадей от сломанной повозки и повели их к гостинице.
Трое вошли в комнату через окно, не включая свет. Сяо Чанцин сел на край кровати, улыбнулся Чжань Юню и тут же начал лгать: «Маленький Юньюнь, я забронировал только две комнаты. Сегодня ночью ты будешь присматривать за Сяо Дуанем!»
Чжан Юнь почувствовала, как по спине пробежал холодок от внезапного проявления нежности, но затем, услышав вторую часть фразы, всё поняла. С лёгкой улыбкой она мягко кивнула Сяо Чанцину, затем повернулась к Дуань Чэню, который пил воду из чашки: «Чэньэр».
Дуань Чен, сделав глоток воды, остался непреклонен, но его взгляд был прикован к человеку, лежащему на кровати и притворяющемуся спящим: «Хорошо, что вы рано отдохнули, старший. Завтра утром мне придётся вас побеспокоить и попросить встать пораньше».
Сяо Чанцин резко сел, поджав губы и дрожащим голосом: "Опять раннее утро?"
Чжан Юнь согласно кивнул: «Сегодняшнее представление, вероятно, всего лишь проверка. Мы не знаем, сколько у них людей, и никто в городе не владеет боевыми искусствами. Если они действительно полны решимости убить нас, мы можем не спастись».
Господин Сяо был проницательным человеком и, естественно, понял, что эти двое имеют в виду, что его просят позвать подкрепление. Однако ему также захотелось подшутить над двумя молодыми людьми, поэтому на его лице появилось некоторое замешательство: «Ну, я, кажется, никого здесь не знаю…»
Услышав это, Чжан Юнь слегка улыбнулся, достал из-за пояса нефритовый кулон и передал его Сяо Чанцину: «Старший, вам нужно лишь передать его префекту Сучжоу и упомянуть имя Седьмого принца, и вы сможете командовать этими людьми».
Сяо Чанцин держал нефритовый кулон, долго рассматривал его, а затем с удовлетворением положил в карман. Потом улыбнулся и посмотрел на Дуань Чена: «Маленький Дуань, кунг-фу у этого парня тоже неплохое. Зачем держать его рядом с собой и поручать это мне, твоему старшему?»
Чжан Юнь явно не рассматривал такую возможность заранее; он лишь инстинктивно хотел остаться рядом с Дуань Ченом. Услышав вопрос Сяо Чанцина, он почувствовал, как у него заколотилось сердце, а когда повернулся, чтобы посмотреть на человека рядом с собой, его сердце забилось еще сильнее.