Я родилась красавицей, и я — абсолютная - Глава 183
Тан Лэйян посмотрел ему в глаза: "Неужели дядя Чжэнь меня в глубине души ненавидит?"
Чу Чжэнь покачала головой: "Нет..."
«Хорошо», — улыбнулась Тан Лэйян, взяла золотую медаль и, взвесив её на ладони, сказала: «Дядя Чжэнь, эта штука очень полезна. Если я воспользуюсь этой золотой медалью, чтобы оказать на вас давление, вы уступите мне?»
Взгляд Чу Чжэня обострился: «Ле Янь».
"Ха-ха..." — тихонько усмехнулся Тан Лэйан. — "Я знаю, ты бы так не поступил, правда? Ты пошел на компромисс только что, потому что боялся, что охранники пострадают от сопутствующего ущерба, верно? Дядя Чжэнь, мой добрый дядя Чжэнь, ты действительно умеешь думать о других."
В конце концов, ее красивое лицо покрылось инеем.
Чу Чжэнь молча взглянула на нее: «Раз ты знаешь, что я могу думать о других, тебе следует меня послушать».
«Ты такая упрямая». Тан Лэйан покачала головой. Глядя на золотую медаль, она вздохнула. «Похоже, теперь ты бесполезна». Она небрежно бросила её на стол рядом с собой, и она издала хрустящий звук.
Чу Чжэнь нахмурился: «Это был подарок от Его Величества, нельзя просто так его выбрасывать».
Тан Лэйян наклонила голову, чтобы посмотреть на него: «Мне нужна была эта штука, чтобы ты меня не игнорировал и не замечал, но сейчас она бесполезна, зачем она мне?»
Чу Чжэнь отвела голову, отводя взгляд: «Итак, что ты теперь собираешься делать?»
Тан Лэйан, глядя на его притворно спокойное выражение лица, рассмеялась: «У дяди Чжэня такая плохая память, или он просто притворяется, что ничего не знает? Я хочу сделать то, что, естественно, хочу…» Она встала на цыпочки и прошептала ему на ухо: «Спи…» Услышав слово «спать», лицо Чу Чжэня вспыхнуло румянцем. Он хотел рассердиться, но не мог. Он хотел выругаться, но этот человек был ему жалок, он не мог победить его в драке. Он даже не мог выругаться, и чуть не упал в обморок от гнева.
Тан Лэйян прижалась к нему, вернее, надавила на него сверху. Хотя она была немного ниже Чу Чжэня, от нее исходила внушительная аура. Ее навыки боевых искусств, отточенные с детства, не подвели. В сочетании с элементарными навыками Чу Чжэня ей удалось полностью подавить его. Глядя на него сейчас, она все больше привязывалась к нему. На таком близком расстоянии она даже могла отчетливо видеть дрожание его ресниц и чувствовать его учащенное дыхание. Ее сердце затрепетало, и, воспользовавшись его минутным замешательством, она внезапно наклонилась и быстро поцеловала его в губы.
Чу Чжэнь почувствовала нежное прикосновение к губам, удивленно повернула голову и беспомощно посмотрела на нее.
Тан Лэйан тоже была ошеломлена, не ожидая, что ей так легко удастся добиться успеха.
У неё никогда раньше не было опыта в искусстве поцелуев. Единственный опыт она получила от Чу Гэсина, и даже тогда её всегда заставляли, поэтому её навыки были ограничены. Более того, Чу Гэсин не учил её целовать мужчин.
В своем растерянном и неуклюжем поцелуе она ни о чем другом не думала. Глядя на шокированное выражение лица Чу Чжэня, она почувствовала смесь паники и удовлетворения, втайне думая: «Наконец-то я его поцеловала… Ха-ха, было довольно приятно. Что дальше?» Она быстро подумала, а затем внезапно осознала: «Вот оно, вот оно! Мне нужно поцеловать его еще несколько раз, осторожно. Прежде чем… Чу Гэсин…» Мысль об этом имени заставила ее сердце замереть, и она быстро перескочила через эту мысль: «Этот негодяй так со мной обошелся… Я буду так же с ним обращаться…»
Приняв решение, она повернулась к Чу Чжэню: «Дядя Чжэнь, не двигайся, позволь мне… позволь мне тебя поцеловать».
Погруженная в страсть, она смотрела на розовые губы Чу Чжэня и медленно наклонилась ближе. Неосознанно она закрыла глаза, вспоминая, что Чу Гэсин сделал с ней раньше. Но теперь, с другим человеком, ей было намного лучше.
Как раз когда она собиралась его поцеловать, внезапно почувствовала резкую боль в плече, словно что-то ущипнуло ее и с силой оттолкнуло.
Тан Лэйян была потрясена и открыла глаза, увидев, как Чу Чжэнь вырвался из ее объятий и отступил.
«Дядя Чжэнь!» — сердито воскликнула она и тут же бросилась вперёд.
Чу Чжэнь обернулся: «Я не позволю тебе этого делать! Прекрати прямо сейчас. Если ты ещё раз так со мной поступишь, больше не называй меня дядей Чжэнем!» Его глаза покраснели, ясно показывая, что он действительно зол.
Тан Лэйян посмотрел на него и сказал: «Хорошо, я больше не буду называть тебя дядей Чжэнем, буду просто называть тебя А Чжэнем, ладно?»
Чу Чжэнь задрожал: "Нет!"
Тан Лэйян рассмеялся и сказал: «Ты запрещаешь то и это, чего ты хочешь? Ты столько лет воздерживался от женщин, это твой собственный выбор — запрещать это, дядя Чжэнь, зачем тебе так себя подавлять? Прошлое — это прошлое, что ты скрываешь? Сегодня вечером позволь мне сделать для тебя исключение, как насчет этого?»
Чу Чжэнь ещё больше разозлился, когда она вдруг затронула прошлое: «Заткнись! Мне не следовало быть с тобой такой доброй, заставляя тебя думать такие глупости. Тан Лянь, позволь мне сказать тебе, я не сдерживалась и давно отпустила прошлое. Тебе не следует говорить обо мне. Меня не интересуют женщины, потому что они мне не нравятся, и уж точно меня не заинтересует такая девчонка, как ты. Убирайся!» В ярости он чуть не сошёл с ума, но, к счастью, он был очень воспитан и всё ещё хранил её в своём сердце, поэтому не произнёс «убирайся!»
Тан Лэйян явно разозлилась на его резкие слова. Его тон стал ещё более безжалостным; он всегда был добр и нежен с ней, но теперь, называя её по имени, он демонстрировал свою ярость. Чу Чжэнь уже глубоко ранил её, поэтому вместо того, чтобы рассердиться, она рассмеялась над его словами, сказав: «Хорошо, хорошо, тебе это неинтересно, да? Тебе не интересны женщины, да? Сегодня вечером я заставлю тебя заинтересоваться женщинами и заполучу их обеих!»
Чу Чжэнь дрожал от ярости. Тан Лянь шагнула вперед, молниеносно схватила его за запястье и оставила совершенно беззащитным. Чу Чжэнь попытался оттолкнуть ее руку левой рукой, но она резко дернула его, отчего половина его тела онемела. Тан Лянь повернулась и сделала шаг вперед, и Чу Чжэнь, совершенно потеряв контроль над собой, сделал два шага. Тан Лянь ускорила шаг и подошла к кровати. Чу Чжэнь был в ужасе и попытался отступить, но она сильно потянула его, заставив упасть на кровать. Он попытался подняться, но Тан Лянь села на край кровати и надавила на несколько акупунктурных точек на его теле, обездвижив его. Лежа на кровати и глядя на ее маленькое лицо так близко к своему, он почувствовал, как все его тело становится холоднее.
«Дядя Чжэнь, похоже, только так ты будешь себя вести». Она посмотрела на него сверху вниз, мило улыбнулась и тихо сказала: «На этот раз твоя очередь вести себя хорошо, хорошо?»
Во время разговора он протянул руку и полностью расстегнул пуговицы на шее, затем небрежно потянул за уголок темной официальной мантии, обнажив белоснежную подкладку под ней.
Тем временем в особняке адмирала «Девяти Врат» мужчина читал при свете лампы, когда внезапно почувствовал, как по его спине пробежал холодок.
Ты родилась раньше меня, Глава 242: У меня не было выбора
Чу Гэ, путешественник, находящийся дома, почувствовал, как по спине пробежал холодок, и охватил тревогу.
Он перестал указывать пальцем и прислушался к тому, что происходит снаружи. Была поздняя ночь, и не было слышно ни звука.
Он взял книгу и медленно перелистывал страницы при свете свечи.
Они и не подозревали, что фитиль свечи закрутился, образовав большое, рельефное пламя.
Чу Гэсин перевел взгляд на фитиль лампы и тут же был ошеломлен.
Говорят, что когда фитили лампы переплетаются, удача непременно сопутствует им.
Чу Гэсин пристально смотрела: Неужели действительно есть хорошие новости?
Пламя лампы сжалось, напоминая свернувшегося калачиком человека. Чу Гэсин с интересом наблюдал за происходящим, когда внезапно пламя лампы взорвалось с характерным «хлопком», отчего свет во всей комнате слегка замерцал, значительно потускнев.
Или, возможно...
Веки Чу Гэсина опустились.
В тот самый момент, когда свет начал мерцать, несколько порывов холодного ветра хлынули через окно и проникли внутрь.
«Наконец-то!» Сердце Чу Гэсина замерло. Он осторожно бросил свиток в руке, прижимая все серебряные иглы, пробившиеся сквозь окно, к столу. Он мельком взглянул на них в свете лампы. Изысканные серебряные иглы лежали на столе одни, длинные и тонкие.
Шаги за дверью были легкими и размеренными.
«Я этого не ожидала», — вздохнула Чу Гэсин, — «Цзинь Ши — поистине человек глубоких чувств».
«Лейан!» Чу Чжэнь услышал, как изменился его собственный голос.
«Я уже это говорила!» — крикнула Чу Чжэнь, отчего у неё разболелась голова.
«Мне не нравится слушать клише». Она заметила его страх и еще больше укрепилась в своей уверенности.
"Лейан!" — воскликнул он, чувствуя себя беспомощным и расстроенным.
«Раз ты не отвечаешь, тогда просто послушно отдайся мне». Она от души рассмеялась, выглядя как негодяйка, готовая насильно овладеть почтенной женщиной. Она опустила голову, нежно укусила его за плечо и спросила: «Болит?»
Услышав эти слова, Чу Чжэнь на мгновение растерялся.
Ты родился раньше меня. Глава 243. Переворачивая ситуацию с ног на голову.
Ночь была наполнена свистом ветра.
Когда дверь открылась, свет свечи на столе замерцал и почти погас.
Чу Гэсин улыбнулся и повернул голову, чтобы посмотреть на человека в дверях.
Человек стоял там молча, в серой мантии, с таким же унылым и бесстрастным лицом.
«Ужасно холодно, а посланник Цзинь всё ещё путешествует в одиночку. Как же это, должно быть, утомительно. Почему бы вам не зайти и не присесть немного?» — медленно произнёс Чу Гэсин. — «Здесь есть прекрасный чай. Если посланнику Цзинь он понравится, может, выпьете ещё чашку, чтобы согреться?»
«Мне больше нечего вам сказать». Человек у двери остался невозмутимым.
«Неужели посланник Цзинь так отдалился, потому что затаил ко мне обиду?» — Чу Гэсин осторожно положил свиток на стол.
«Ненависть? Ха-ха-ха-ха…» — громко рассмеялся он.
Он, не меняя выражения лица, сказал: «Более десяти лет ожидания привели лишь к появлению холодного трупа. Должно быть, это невероятно мучительно для Золотого Посланника».
У него был такой мягкий тон, словно он был заботливым членом семьи.
Губы Цзинь Ши изогнулись в насмешливой улыбке: «Ты знаешь меня лучше, чем я сам себя знаю, Пятнадцать».
Чу Гэсин покачал головой: «В твоих словах ненависть только усиливается… Однако я просто хочу сказать тебе, что вместо того, чтобы оставаться вместе в этой безнадежной ситуации, мне лучше разорвать с тобой отношения».
«Ваш конец — бойня».
«Убийство и смерть порой являются эффективными способами побега».
«Чу Гэ Син, — вдруг улыбнулся посланник из династии Цзинь, — мне вдруг очень захотелось увидеть…»
«Что вы хотите увидеть?»
«Мне вдруг очень захотелось увидеть, какое выражение лица у вас будет, когда вы однажды окажетесь в моей ситуации, и сохраните ли вы то же спокойствие и решительность, что и сегодня, произнося эти слова».
«Тогда боюсь, вы будете разочарованы».
"Это так?"
«Ты пришел сегодня, чтобы отнять мою жизнь. Если ты меня убьешь, разве ты не пропустишь это захватывающее зрелище?»
"Ты умоляешь меня о пощаде?"
«Нет, — улыбка Чу Гэсина стала шире, — я просто хотел напомнить Золотому Посланнику, что в любом случае вы не сможете увидеть эту сцену».
"Ага?"
"...Что бы со мной ни случилось в будущем, тебе не суждено это увидеть. Потому что, — медленно поднялся Чу Гэсин, его лицо в свете свечи выглядело как во сне, — кто-то в Жёлтых Источниках давно тебя ждёт".
Джин сжал кулаки.
Чу Гэсин повернулся к нему и сказал: «Человек, который чувствует себя виноватым, ты ведь не был счастлив с тех пор, как потерял её?»
Посланник не ответил.
«Она не смогла принять решение, и она будет разрываться между противоречивыми чувствами и страданиями всю оставшуюся жизнь. Я принял решение за неё, а ты… ты тоже человек, неспособный выбраться из этого затруднительного положения, так что позволь мне отпустить тебя, хорошо?» Он мягко улыбнулся. Он говорил о чём-то совершенно жестоком так, словно это было самое прекрасное, что только можно себе представить.
«Ты…» — медленно произнес Цзинь Ши. Его голос был хриплым, словно он выдавливал из себя единственное слово.
"Непростительно!" — раздался рёв, сотрясший небеса и землю.
Мимо пронесся сильный порыв ветра.
Оно обрушилось с огромной силой. Свет свечи замерцал, а затем мгновенно погас.
Взмахом рукава Чу Гэсин погасил свечу, и в мгновение ока в кабинете столкнулись синяя фигура и серая, призрачная тень. (Сайт компьютерного романа)
«Я тебя научу», — тихо сказал Чу Чжэнь.
«Хорошо, дядя Чжэнь». Она пошевелилась, и ее сердце мгновенно наполнилось сладким чувством, словно медом.
Ты родилась раньше меня. Глава 244: Оседает пыль.
Ветер свистел в дверях.
Кто-то стоял бесстрастно посреди комнаты, а другой человек в синем стоял один у книжной полки. Холодный лунный свет из окна освещал его потрясающе красивое лицо, которое казалось скрытым под тонкой белой вуалью, придавая его чертам слабое, расплывчатое свечение.
Цзинь Ши стоял неподвижно, глядя на одинокого мужчину. В темноте он смотрел на яркую луну, и его прежняя презрительная или притворно-мягкая улыбка исчезла. От него исходило глубокое одиночество, добавляющее нотку опустошения к завершению этой ожесточенной битвы.
«Тебе не стоило приходить одной», — равнодушно заметил Чу Гэсин.
В его глазах отражалась луна в небе, но он не смотрел на Золотого Посланника.
Джин улыбнулся, но его голос звучал странно.
«Даже если вы этого не признаете, я вижу, что такой исход был предопределен с того самого момента, как вы переступили порог», — продолжил он, а затем внезапно повернулся и спросил: «Не хотите ли чаю?»
«Принеси мне выпить». Цзинь Ши усмехнулся, лунный свет слабо освещал его лицо.
«Хорошо», — с готовностью согласилась Чу Гэсин, медленно подошла к книжной полке, открыла дверцу шкафчика, заглянула внутрь и достала длинную белую фарфоровую бутылочку.
«Эта бутылка вина для тебя…» Он взял её в руку, посмотрел на неё и небрежно отбросил назад.