Услышав, что они едут в Сунъюань, Сюн Сяои поникла. «Тогда нам придётся найти кого-нибудь другого, кто поедет».
Теперь, когда Юнь Ли отвечает за строительство нового города, большая часть дел армии Линьчуань легла на плечи Сюн Сяои. Даже во время отдыха, когда ему нечем заняться, чтобы избежать непредвиденных ситуаций на передовой, он может лишь бесцельно бродить по этой деревне и не смеет отходить слишком далеко.
Передав письмо Сюн Сяои, Ло Цуйвэй встала под карнизом и окликнула Гао Чжаня. В ответ она получила сообщение, что вопрос обороны города был обсужден до конца. Затем она позвала Гао Чжаня, и они вместе покинули двор, поспешив на участок, где её семья строила свой дом.
У неё даже не было времени поговорить с Юнь Ли от начала до конца, что так разозлило Юнь Ли, что он чуть не стёр зубы в порошок.
****
После обсуждения некоторых деталей с чертежами на строительной площадке солнце уже садилось. Ло Цуйвэй вздохнул с облегчением, одновременно усталый и довольный, затем замедлил шаг и пошел обратно бок о бок с Гао Чжанем.
Решив заявить о себе в Линьчуане, Гао Чжань, хотя в настоящее время и не имеет официального ранга или должности, фактически является членом клана Чжаован. Более того, получив предупреждение от Юнь Ли по прибытии, он теперь ведет себя более сдержанно перед Ло Цуйвэем.
Несмотря на то, что они шли рядом, они соблюдали надлежащую дистанцию, не слишком большую и не слишком тесную.
Ло Цуйвэй был вполне доволен сложившейся ситуацией и чувствовал себя гораздо комфортнее в беседе с ним.
«Я заметил, что в последние несколько дней вы все очень перегружены. С какой проблемой вы столкнулись?»
В последние несколько дней она сама была так занята, что засыпала, как только ее голова касалась подушки, и у нее больше не было сил заботиться о делах Юнь Ли.
Упомянув об этом, лицо Гао Чжаня тут же помрачнело, и он глубоко вздохнул: «Речь всё ещё идёт об обороне города. Его Высочество считает, что мы должны тратить как можно меньше денег, но при этом обеспечить максимально эффективную защиту…»
Хотя Гао Чжань и не был расточительным плейбоем, в конце концов, он был самым любимым молодым господином в особняке герцога Хэ. С детства он никогда не жалел денег на благотворительность. Он знал лишь, что если все делается хорошо, он, естественно, не пожалеет средств.
В его представлении Юнь Ли был, в конце концов, принцем, получившим титул и основавшим собственную резиденцию в юном возрасте, а теперь он стал первым принцем, получившим феодальное владение. Поэтому он не знал, насколько строга казна резиденции принца Чжао.
Ло Цуйвэй понимала, что Юнь Ли боится нехватки денег, поэтому и выдвинула такое требовательное пожелание. По её мнению, нынешних ресурсов поместья Чжаован всё ещё слишком мало. Если бы Юнь Ли действительно вёл себя как принц и тратил деньги без ограничений, она бы первая вскочила и избила мужа до полусмерти.
Однако Шанхучжицзя всегда была грозной силой, и, конечно же, она не могла быть честной с Гао Чжанем относительно затруднительного положения своей семьи.
Она улыбнулась и перевела разговор на новую тему: «Вы знаете о деревне Туаньшань в Ичжоу?»
На горе Туаньшань, на юго-западной границе Дацзиня, находится военный гарнизон, существовавший сотни лет назад, в начале основания государства. Первоначально там размещался военный гарнизон, совмещавший военные и гражданские функции: он занимался обработкой земли для самообеспечения и обороной границы от врагов. Почти сто лет он оставался неизвестным внешнему миру.
До военного переворота императора Тунси Юнь Аньланя гарнизон Туаньшань под командованием принца Дина Ли Чунъяня сначала вел кровопролитную битву, чтобы не допустить проникновения в страну иностранного врага Цзя Жуна. Затем они совершили дальний набег на Юаньчжоу и уничтожили войска принца Пина Ли Чунхэна, осаждавшие императора Тунси, оставив славный и величественный след в истории Великой войны Цзинь.
«Хотя Туаньшаньский гарнизон был расформирован и включен в состав правительственной армии пятьдесят лет назад, кто забудет его репутацию?» — Гао Чжань с недоумением посмотрел на Ло Цуйвэй, удивляясь, почему она вдруг затронула эту тему.
Ло Цуй улыбнулся и сказал: «В Туаньшане есть одна главная деревня и двадцать второстепенных. Главная деревня была построена с упором на оборону. Главная деревня — самая грозная. Она может казаться неприметной, но полна смертельных ловушек. Когда враг вторгается, никто не может остаться невредимым».
Глаза Гао Чжаня внезапно расширились.
«Самое главное, — гордо улыбнулся Ло Цуйвэй, — это не стоило больших денег; в основном это позволило максимально эффективно использовать рельеф местности, механизмы и рабочую силу».
Золотистые лучи заходящего солнца смешивались с ее волосами и падали на лицо, делая каждое произнесенное ею слово осязаемым, словно жемчужины, падающие на солнце.
"Вы... лично там побывали?" На лице Гао Чжаня читалось нерешительность, но одновременно и восторг.
«Моя мать, точнее, моя биологическая мать, — дочь семьи Туаньшань Си», — улыбнулась Ло Цуйвэй, ее глаза прищурились, образовав два полумесяца. «Хотя в детстве я бывала в этой деревне всего несколько раз, у меня есть планы ее строительства».
Её биологическая мать не дожила до того, чтобы увидеть, как она выросла, оставив после себя множество, казалось бы, обычных подарков, которые на самом деле наверняка вызвали бы бурю негодования, если бы появились в этом мире.
После долгого периода шока Гао Чжань глубоко вздохнул и успокоился. «Используя в качестве ориентира план строительства деревни Туаньшань, проблему обороны города можно легко решить».
«Я найду карту и передам её Вашему Высочеству позже. Тогда вы сможете адаптировать её к местным условиям», — сказал Ло Цуйвэй с небрежной улыбкой.
Гао Чжань благодарно кивнул.
Они шли бок о бок к входу в деревню. Внезапно Гао Чжань что-то вспомнил, невольно нахмурился и с беспокойством посмотрел на Ло Цуйвэя.
«У вас с Его Высочеством в последние несколько дней была ссора?»
Ло Цуйвэй удивленно посмотрела на него: «Как такое может быть? Я занят, и он тоже. У нас даже нет времени сказать пару слов, так как же мы можем спорить?»
«О, возможно, я слишком много думаю об этом. В последние несколько дней Его Высочество кажется довольно меланхоличным», — Гао Чжань почесал затылок, слегка смущенно улыбаясь. «Сегодня я видел, как вы только отдавали приказы командиру Сюну, а затем поспешно позвали меня, даже не взглянув на него, поэтому я предположил…»
«Когда я занята, я становлюсь высокомерной», — сказала Ло Цуй с улыбкой, покачав головой и беспомощно вздохнув. «К тому же, он всегда мне уступает, поэтому мы никогда не ссоримся».
Гао Чжань задумчиво кивнул, на его губах играла улыбка, и больше ничего не сказал.
Хотя Гао Чжань действительно неправильно понял ситуацию, Ло Цуйвэй невольно задумалась над собой, осознав, что в последние несколько дней она действительно была несколько холодна к Юнь Ли.
Юнь Ли — человек слова. Несколько дней назад он пообещал, что не будет прикасаться к ней пять дней, и он действительно не беспокоил её и позволил ей спокойно спать. Они даже не спали в одной постели.
Можно сказать, что он был очень сдержанным и очень заслуживающим доверия человеком.
****
В ту ночь, после того как Юнь Ли закончил принимать ванну и вернулся в свою комнату, он обнаружил, что Ло Цуйвэй не спит так рано, как в предыдущие несколько дней. Вместо этого она лежала на боку лицом наружу, глядя на него своими прекрасными широко открытыми глазами.
«Что-то тебя беспокоит?» — нахмурился Юнь Ли, ложась в постель, и тут же понял, что сегодня ночью снова только одно одеяло.
«Нет, нет, я ни о чём не беспокоюсь», — Ло Цуйвэй опустила дрожащие ресницы и откашлялась. — «Гао Чжань по дороге сюда сегодня упомянул кое-что о городской обороне…»
Затем она повторила то, что сказала Гао Чжаню, и попросила Юнь Ли напомнить ей принести ему на следующий день строительные планы деревни Туаньшань.
Юнь Ли согласился с оттенком радости, но, заметив усталость на ее лице, с беспокойством поторопил ее: «Иди спать, кажется, ты едва можешь держать глаза открытыми».
Сказав это, она с заботой задул свечу на прикроватной тумбочке.
В тусклом свете комнаты в его объятиях прижалось мягкое, благоухающее тело, и он замер, сильно удивлённый.
В последние несколько ночей, словно опасаясь, что он не сможет устоять перед его буйным нравом, даже несмотря на то, что они спали под разными одеялами, Ло Цуйвэй прятался у стены и держался от него подальше, что чуть не привело его в ярость, и он не вырвал кровью.
«Если ты вот так бросишься мне в объятия, я легко могу неправильно тебя понять», — усмехнулся он, притягивая к себе ее слегка дрожащее тело. «Шучу, ложись спать».
Сегодня лишь четвертая ночь их договоренности; он не собирается совершать никаких безрассудных поступков.