Вечная ночь - Глава 44
Ёнъе кипела ненависть. Было очевидно, что это Юлигу намеренно позволил ему оставить подсказки, а теперь он притворяется добрым? Но он улыбнулся и сказал: «Для Синхуня большая честь держать под контролем такую важную фигуру в долине».
Он заметил, как спина Ли Янняня напряглась. Он не ошибся; долина Юли хотела, чтобы он выступил против Фэн Янси. Если он не сможет победить его, ему придётся полагаться на долину Юли. В конце концов, он уже убил столько людей. Он вспомнил тот снежный новогодний вечер много лет назад, день, когда он убил старика, продававшего лапшу. Он невольно вздохнул; похоже, примирения с Фэн Янси не было.
Если бы он убил Фэн Янси, уменьшив врага в долине Юли, она была бы довольна.
Зная, что это ловушка, я всё равно в неё прыгнул. Теперь, желая выбраться невредимым, я уже зашёл слишком далеко.
Ёнъе искренне восхищается Юлигу.
Его отношения с принцем Дуаном были его последним козырем. Он не мог использовать его легкомысленно, да и не смел.
Даже сейчас принц Дуань не знает, что он тайно является убийцей Синхуном. В глазах Юнъе появилась нотка грусти. Чтобы раскрыть истинное лицо долины Юли, он должен стать Синхуном. Но как Синхун, он не может быть связан с особняком принца Дуаня. Он не может позволить принцу Дуаню обрести дурную славу, и он не хочет, чтобы долина Юли использовала это для угроз принцу Дуаню.
Итак, наконец-то пришло время двигаться дальше? Юнъе обдумал слова Ли Янняня, достал список игроков, еще раз взглянул на него и положил в карман.
Встреча с ветром
Ночь слилась бесшумно, вечная ночь растворилась во тьме, словно легкий ветерок, проносящийся над темными крышами и точно указывающий на резиденцию Го Цираня, министра войны.
Го Циран, министр войны, в восемнадцать лет стал инспектором провинциальной надзорной комиссии, в девятнадцать — префектом этой комиссии, а в двадцать три — заместителем её главы. Всего за пять лет он поднялся с низшего звания девятого ранга до третьего. Ещё через пять лет его перевели в министерство войны на должность заместителя министра. Сейчас, в тридцать три года, он уже министр второго ранга.
Тот факт, что министр Го так быстро продвинулся по службе, соответствовал желаниям императора. После назначения в военное министерство он подружился с принцем Дуанем. Во время недавнего поражения при перевале Саньюй его вклад в мобилизацию зерна и припасов был неоценим.
Но Юлигу хочет его убить.
Перед уходом Юнъе спросил принца Дуаня: «Долина Юли хочет убить министра Го. Что думает об этом отец?»
Принц Дуань был потрясен и в гневе ударил кулаком по столу: «Министр Го — опора государства. Неужели Ю Лигу хочет, чтобы наша династия распалась, и у нас не осталось ни хороших генералов, ни хороших министров?!»
«Юлигу говорит, что хочет поддержать принца Ю, и что министр Го, похоже, является человеком принца Ю, но это не так. Что думает об этом отец?»
Принц Дуань был ошеломлен, его брови глубоко нахмурились: «Министр Го — человек принца Ю? Неужели власть принца Ю так возросла за те несколько лет, что он покинул дворец?»
Ёнъе тихо сказал: «Отец последние несколько лет был занят пограничными войнами и пренебрегал государственными делами».
Принц Дуань вздохнул: «Я командую большой армией, а ваш дед по материнской линии — нынешний премьер-министр. Тогда я не хотел, чтобы вы участвовали в выборе наследного принца, также потому, что хотел свести к минимуму ваше участие в делах двора. Даже среди братьев всегда найдутся злодеи, сеющие раздор. За последние несколько лет вы видели, чтобы какие-либо придворные чиновники приходили и уходили из вашей резиденции? Однако…»
Лицо принца Дуана помрачнело от убийственного намерения: «Они посмелли шантажировать меня и плести интриги против меня, они посмели подменить наследника прямо у меня на глазах — за одно это преступление я обреку долину Юли на ничтожество! Кроме того, игнорирование государственных дел не означает, что я могу стоять в стороне и смотреть, как долина Юли сеет хаос в моей стране! На чьей стороне Го Циран, он все равно является опорой нации! Я ни в коем случае не позволю убийцам из долины Юли убить его!»
Мстительный, но патриотичный человек! Ёнъе хотелось рассмеяться. Его мысли были просты: избежать угроз со стороны Блуждающей долины и защитить свою семью, и ничего больше.
«Что важнее: Долина Блуждающих Душ или министр Го?»
Принц Дуань был ошеломлен. Юнъе сказал ему это, а это означало, что если он мобилизует людей для защиты Го Цираня, то Юнъе заподозрит в долине Юли. Это была дилемма!
«Когда же мы начнем действовать?» — строго спросил принц Дуань.
"сегодня вечером."
Принц Дуань на мгновение замолчал, а затем спросил: «Кого вы пошлёте?»
«Убийца по имени Синхун».
«Неужели это тот самый убийца, которого искал Фэн Янси, тот, кто виртуозно владеет метанием ножей?»
«Знаком ли отец с Фэн Янси?» — Юнъе боялся услышать ответ, которого не хотел слышать.
«Он был волком-одиночкой, ненавидевшим зло, и мой отец всегда хотел познакомиться с ним, но никак не мог его найти».
Юнъе вздохнул с облегчением. Его отец не был знаком с Фэн Янси. Это означало, что он не противостоит отцу. Он чуть было не выпалил, что его зовут Синхунь, желая рассказать отцу обо всем, чего он боялся и о чем переживал.
Разве его отец решил бы убить собственного сына ради общего блага, узнав, что тот виновен в стольких смертях? Он был таким патриотом; его бы это разбило сердце. Юнъе был почти уверен, что как только дело в долине Юли будет улажено, если принц Дуань узнает, что он убил так много хороших людей, он обязательно убьет его ради общего блага. И как же сильно это разобьет сердце его матери, его прекрасной и доброй матери.
Возможно, однажды в будущем я исчезну, чтобы никто не угрожал моим отцу и матери из-за того, что сын принца Дуана — кровожадный убийца. И чтобы я не заставлял отца делать такой мучительный выбор.
Главное, чтобы цель была достигнута. Главное, чтобы Блуждающая Долина была окончательно уничтожена. Ёнъе ещё раз повторил это себе, подавляя мысль о том, чтобы сообщить об этом принцу Дуаню.
«Я не могу показаться, я не могу позволить долине Юли узнать, что вы слили информацию. Но министр Го…» — принц Дуань погрузился в размышления.
Увидев это, Ёнъе испытал противоречивые чувства.
Перед уходом он сказал нечто странное: «Отец, не хотели бы вы пригласить принца Ю к себе домой на беседу сегодня вечером?»
Вечерний весенний ветерок нежен и ласков, словно рука юной девушки. Ёнъе сидит на дереве и тихо ждет.
Ему казалось, что он вернулся в долину, словно выйдя из каменной камеры той летней ночью, превратившись в лист на ветке и слившись с окружающей обстановкой. В доме министра Го сегодня вечером царила суета; он сидел один за столом и читал. На крыше, за ширмой в кабинете и во дворе его поджидали семнадцать или восемнадцать человек.
Неужели они ждали, когда он попадёт в их ловушку? Ёнъе улыбнулся, глядя на нескольких экспертов из особняка принца Ю, которых он узнал.
Триста шагов — что это за расстояние? Ёнъе осторожно снял с плеча длинный лук; три тетивы были переплетены вместе и блестели серебристо-белым цветом. Древко стрелы было изготовлено из прекрасной березовой древесины, наконечник — из чистой стали, закаленной ядом и мерцающей слабым голубоватым светом. Оперения не было; вместо этого места, где обычно располагаются оперения, были выдолблены с обеих сторон, используя аэродинамические принципы для стабилизации стрелы в полете.
Большой палец Ёнъе легко скользнул по древку стрелы, гладкая поверхность доставляла приятные ощущения. Он резко натянул тетиву, вытянул лук, раскинув руки, словно полную луну, и молниеносно выпустил стрелу, полагаясь исключительно на инстинкт. Стрела полетела как молния, её инерция была подобна ветру. Легкий ветерок внезапно прервался, и прежде чем стрела достигла цели, вылетела вторая.
Мощные стрелы издавали непрерывный свистящий звук.
Как только первая стрела достигла двери дома Го Шаншу, меч, искусно перехватив и отразив стрелу, нанес горизонтальный удар. Фэн Янси, одетый в черное, появился в окне и точно так же отразил вторую и третью стрелы. Его движения были плавными и легкими, словно он отгонял мух. Глаза Юнъе горели завистью.
Он уже отошел от дерева и ловко проскользнул во двор семьи Го. С презрением он подумал: «Они поставили манекен, думая, что я не смогу его заметить издалека?»
Подул ветер, стрела взмыла вверх по дереву, и всё, что можно было разглядеть, — это аккуратно лежащий среди ветвей длинный лук и записка с едва различимыми словами.
Он опустил взгляд, голова закружилась, и он затаил дыхание. Его длинный меч сверкнул, бумага, развеваясь, поднялась, неся с собой запах мокроты. «Какой хитрый вор!»
В этот момент из дома Го донеслись крики и стоны. Фэн Янси холодно усмехнулся, не войдя в особняк, чтобы выяснить, что происходит. Вместо этого он стоял на вершине дерева, его острый взгляд был прикован к двору, он не упускал ни единого необычного движения. Он ждал.
Юнъе не убил Го Цираня, а лишь ранил его. Он с удовлетворением подумал, что по возвращении результат будет безупречным. Как же им удалось ранить Го Цираня, когда рядом был великий герой Фэн Янси и множество опытных бойцов? Могла ли долина Юли действительно обвинить его в преднамеренной задержке? Юнъе, хотя и добился успеха в атаке, не смел проявлять неосторожность. Он пригнулся под карнизом, ожидая, пока Фэн Янси сделает свой ход. Увидев, что Фэн Янси не попался в его ловушку и проник в особняк, Юнъе мысленно проклял его за хитрость.
Время тянулось медленно, и Фэн Янси все еще стоял на большом дереве, возвышающемся над поместьем семьи Го, в то время как охранники и эксперты поместья Го уже обыскали всю территорию.