Гибискус как картина - Глава 123
Когда Сикоу Сюньсян приложил все усилия, мягкая горная почва внезапно немного обвалилась, и группа, желавшая двинуться дальше, остановилась на месте.
Принц Анле был в панике. Он прошептал: «Брат, с Наньэр все в порядке... Пожалуйста, медленно поднимите маленькую немую девочку... хорошо?»
Цзы Цзинь внезапно открыла глаза; ее промокшие от дождя ресницы не могли скрыть боль и душевную боль.
Грунт только что обвалился, и Сикоу Сюньсян охватил паника, он не смел применять силу безрассудно. Он опустил глаза, не смея смотреть на Цзы Цзиня, но его руки сжались еще крепче, не смея ослабить хватку ни на йоту.
«Маленький Бай… давай отправимся на Бессмертную Гору и найдем место, где мы сможем каждый день наслаждаться пейзажем. Мы построим дом, подключившись к горячему источнику. Дом не должен быть слишком большим, просто достаточно большим, чтобы в нем можно было жить. Ты будешь рисовать, а я буду играть на цитре. Хотя я не умею сочинять стихи, я понимаю, что ты декламируешь. Мои кулинарные способности невелики, но еда, которую я готовлю, по крайней мере съедобна. Если нам надоест эта рутина, мы сможем вместе путешествовать по миру, бродя по рекам и озерам. Мы сможем вернуться, когда нам будет достаточно весело, хорошо? Маленький Бай… идет сильный дождь, и мне холодно. Можешь меня согреть? Маленький Бай… я был неправ. Я больше не буду устраивать истерики. Пожалуйста, больше не сердись, хорошо?»
«Заткнись!» Несколько слов, произнесенных с безразличным видом, совершенно вывели Сикоу Сюньсяна из равновесия. Невероятно сильная защита, которую он с таким трудом выстраивал, впиваясь зубами в нежную плоть во рту, мгновенно рухнула. Его разум был в смятении. Он закрыл глаза и громко упрекнул, чтобы опровергнуть нежелание, жалость, боль, панику и всевозможные другие неясные эмоции в своем сердце.
"Маленькая Белоснежка... твои волосы такие красивые, мягче и гладче шелка, словно серебряные нити. Я никогда раньше не видел таких красивых волос. Маленькая Белоснежка..."
«Заткнись! Тебе больше ничего не нужно говорить. Кем бы ты ни был, я тебя спасу». Сикоу Хуаньсян закрыл глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться и остаться неподвижным. Почему он не мог ясно видеть собственное сердце? Неужели он не видел своего сердца? Или его сердце уже предало его?!
Си Коу Сюньсян попытался вытащить Цзы Цзиня, но большой участок склона горы рядом с ними внезапно обрушился, и он тут же остановился, не смея пошевелиться.
Услышав это, Цзы Цзинь почувствовала еще одну боль в сердце. Да… кто бы это ни был, кто бы это ни был, он не бросит ее. Она не была для него особенной. Си Коу Сюнь Сян был нежным и утонченным… даже если на ней лежала тень врага, даже если он не хотел ее спасать, он в конце концов это сделает.
"Сяобай... твои руки, кажется, обладают магической силой. Где бы у меня ни болело, если ты будешь их массировать, я не почувствую никакой боли, ни капельки."
Холодный блеск мелькнул на лбу Си Коу Сюньсяна, когда он сильно прикусил нежную плоть во рту, его пальцы слегка дрожали. Он не мог позволить ей нарушить его душевный покой! Нет! Нет! Нет! Его сердце и так уже было в таком состоянии! Как он сможет это вынести?! Как он сможет это вынести…
Цзы Цзинь почувствовала панику и сопротивление Си Коу Сюньсяна, и едва заметное безразличие пробрало ее до глубины души. Она грустно улыбнулась и крепко сжала руку Си Коу Сюньсяна.
Си Коу Сюньсян дрожал всем телом, пальцы слегка подрагивали, но в конце концов он не отпустил руку Цзы Цзиня. Однако его рука больше не могла крепко держать запястье Цзы Цзиня.
Цзы Цзинь запрокинула голову, глаза ее затуманились от слез, она ничего не могла ясно разглядеть: «Каждый день меня переполняли страх и тревога, я отбросила свою гордость, чтобы цепляться за тебя. Я знаю, что Сяо Бай — это Си Коу Сюнь Сян, я знаю, что Сяо Бай — это Си Коу Сюнь Сян, я всегда знала, но притворялась, что ничего не знаю, совсем ничего не знаю. День за днем я обманывала себя, жаждала счастья. Я дала тебе все обещания, какие только могла… Я отдала тебе все, желая крепко держать тебя за руку, никогда не отпускать. У меня ничего не осталось, я отказалась от всего, разве этого недостаточно? Разве этого недостаточно?»
В сердце Си Коу Хуань Сяна раздался душераздирающий звук, боль мгновенно пронзила его до самых костей. Он широко раскрыл глаза, пытаясь сохранить самообладание, в его взгляде мелькнула борьба: «Перестань говорить такие вещи. Я сказал… кем бы ты ни был, я спасу тебя и сохраню твою жизнь!»
Цзы Цзинь смотрел в нежные, но полные борьбы глаза Си Коу Сюньсяна, неустанно настойчиво подталкивая его каждым словом: «Дело не в том, что ты Сяо Бай, и не в том, что ты Си Коу Сюньсян, а просто в том, что ты — это ты. Мне нравится быть с тобой, я дорожу теплом твоих объятий, поэтому, кажется, я влюбился в тебя… Знаешь?… Для них ты всего лишь один человек, а для меня ты когда-то был всей моей жизнью».
Си Коу Сюньсян замер, страдальческий и обиженный вид Цзы Цзиня нанес ему сокрушительный удар, вызвав головокружение. Он прикусил губу, пытаясь излучать внушительную ауру и прийти в себя, и произнес голосом, который слышали только они двое: «Не нужно было так усердно выдумывать все это. Кто бы это ни был, я сделаю все возможное, чтобы спасти тебе жизнь».
Цзы Цзинь был убит горем, безучастно глядя на Си Коу Сюнь Сяна: «Значит, в твоих глазах я такой никчемный, выдумываю все это, лишь бы спасти свою жизнь… Ха…»
Внезапно часть стены обрушилась в том месте, где были соединены их руки, и рука Сикоу Хуаньсяна ударилась о каменную стену. Он изо всех сил пытался ухватиться за руку, но не мог ослабить хватку. Лицо Сикоу Хуаньсяна мгновенно побледнело.
Си Коу Сюньсян излучал властную ауру, от которой у Цзы Цзиня перехватывало дыхание.
Внезапный обвал поверг Цзы Цзинь в панику. Она еще крепче сжала руки, но они и так ослабли от дождя. Однако руки Си Коу Сюньсяна отказались прилагать больше усилий.
Цзы Цзинь мгновенно почувствовала боль в сердце. Глаза наполнились слезами, которые, смешиваясь с дождем, текли по ее лицу: «Сяо Бай… если мне придется оставить тебя на этот раз, это, конечно, не мое намерение. Я говорю это не для того, чтобы спасти свою жизнь… Я не хочу… Я больше не хочу умолять тебя, и я устала от всего. Я хочу сохранить последние остатки своего достоинства и найти выход…»
«Брат... приведи сюда этого немого малыша, и я буду слушать тебя во всём с этого момента, я действительно буду слушать тебя во всём... Брат... послушай меня, я ещё так много тебе не рассказала... Когда ты приведёшь сюда этого немого малыша, я всё тебе расскажу, хорошо?» Прекрасное лицо Си Коу Сюнь Лэ было искажено паникой, а в глазах читались страх и тревога.
Си Коу Сюньсян почувствовал, как рука Цзы Цзиня крепко сжимает его. Внезапный прилив необъяснимой радости и трепета захлестнули его беспокойное сердце. Это было неописуемое чувство, знакомое чувство доверия и уверенности в себе. В конце концов, она не хотела отпускать его, в конце концов, не отпустит его, не так ли?
Цзы Цзинь молча опустила голову. Спустя долгое время она снова подняла взгляд, на её лице появилась лёгкая улыбка. Её глаза были прикованы к теперь уже нежному, словно нефрит, лицу Си Коу Сюньсяна, его тёплые и успокаивающие глаза, словно тёплый нефрит: она заставила его страдать, она обременяла его, она принуждала его… Он лишь ослабил хватку, и казалось, что он полностью изменился. Его выражение лица стало таким ясным, таким облегчённым, теплота на его лице — такой пронзительной, что у неё на глазах навернулись слёзы. Ей не следовало принуждать его… не так ли? Ей не следовало принуждать его…
В глазах Си Коу Сюньсян засияла теплая улыбка, все его эмоции сменились необъяснимой радостью. Он осторожно перевел другую руку, пытаясь найти момент, чтобы вернуть книгу, которую она крепко держала в руках.
Цзы Цзинь снова изо всех сил сжала кулаки, впиваясь ногтями в запястье Си Коу Хуань Сян. Сердце Цзы было ледяным. Рука Си Коу Хуань Сян теперь сжимала ее лишь слабо; если она хоть немного отпустит ее, то будет обречена.
Лицо Си Коу Сюньсян было теплым и нежным, как весеннее солнце в марте, но сердце Цзы Цзинь словно погрузилось в ледяную пещеру. Когда боль достигла своего апогея, она полностью онемела.
Цзы Цзинь медленно подняла голову, глядя в теплые, нефритовые глаза Си Коу Сюньсяна. На ее губах внезапно расцвела прекрасная улыбка, и она тихо произнесла: «Ты такой красивый… Я хочу смотреть на тебя так всю жизнь… нет… даже одной жизни будет недостаточно… Я когда-то сказала… если бы нам однажды пришлось выбирать, я бы никогда тебя не отпустила… но теперь я передумаю… правда… оказывается, твое сердце… никогда не было со мной… На этот раз, я думаю… на этот раз… я отпущу…»
Цзы Цзинь без предупреждения отпустила её руку, и выражение лица Си Коу Сюньсяна мгновенно изменилось. Он запаниковал и попытался схватить её обеими руками, но лишь разорвал в клочья рукава...
Взгляд Цзы Цзинь был затуманен, и постепенно он потускнел. Она с улыбкой посмотрела на растерянное лицо Си Коу Сюньсяна, словно увидев много лет назад в огненно-красных свадебных одеждах в Фениксовом дворце того самого мужчину, который смущенно улыбнулся ей при первой встрече, и подсознательно пробормотала: «Брат…»
В этот момент их крепко сжатые пальцы внезапно разжались, и по их сердцам пронзил душераздирающий звук.
Тогда, когда Ю Ло звала своего брата, это было просто потому, что она не могла сдержать эмоций. Но сейчас это было так душераздирающе.
Мое сердце сжималось все сильнее и сильнее, и боль была неописуемой.
Кто она?! Кто она?! Кто она на самом деле?! Почему она преследует меня?! Почему я решил отпустить её в последний момент?! Она сказала, что больше никогда не отпустит меня?! Она обещала, что больше никогда не отпустит меня?! Зачем снова обманывать меня?! Почему я до сих пор могу обманывать себя таким образом?! Почему?!
Облако парчи плыло по ветру. Сикоу Сюньсян безучастно смотрел в глубину облаков и бормотал: «Цзиньэр, Цзиньэр, вернись…» Его рука висела в воздухе пустой, а лицо было мокрым от дождя или слез.
Она крепко держала его за руку, отказываясь отпустить, и шепнула ему на ухо, что никогда не отпустит. Почему она передумала? Как она могла передумать? Почему она снова передумала?
Джинер, какая ты жестокая, какая ты жестокая! Как ты могла снова лгать мне? Как ты могла снова терпеть ложь мне?
Кто это был? Кто заставлял её отпустить ситуацию? Кто это был? Кто заставил её отпустить ситуацию? Кто довёл её до этого?
Небо пронзил крик, и Сикоу Сюньсян обернулся, ничего не понимая. Увидев плачущее и испуганное лицо Наньэр, он нахмурился, медленно поднялся и шаг за шагом пошёл обратно.
Кто был этот человек в красном, промелькнувший мимо? Почему Леэр так взволнован? Почему у всех них такие покрасневшие глаза? И что это за ярко-красное пятно на земле, которое не смывается дождем?
Кто это? Кто это? Кто рыдает у меня на руках? ...Моя Джинэр...моя Джинэр...
Что-то сломалось; в груди ощущалась пустота, и даже дыхание вызывало онемение сердца и легких от холода.
Шаги Си Коу Хуаньсяна были легкими и неуверенными, в глазах читалась мечтательность, он всем сердцем ласкал лицо девушки в своих объятиях, тихо уговаривая ее: «Цзиньэр, не плачь, не бойся, брат здесь».
Человек на его руках дрожал, в его глазах читалась паника.
Это человек, ради защиты которого я отдала бы всё, человек, которого я скорее предпочла бы потерять, чем умереть. Как я могла позволить ей запаниковать? Кто заставил её проявить страх?
Вдали большое количество имперских гвардейцев окружило императора, крича: «Защитите императора!»
Си Коу Сюньсян поднял глаза, чтобы взглянуть на сверкающие клинки вокруг, его взгляд был холоден, как тысячелетний лед, а голос, словно голос демона из ада, требовал пощады: «Убивать без пощады!»