Hibiskus als Gemälde - Kapitel 29
«Я никогда не думал, что Цю Цзафан настолько презренный. Как мы можем наказать его без доказательств?» — спросил Чэнь Чан.
«Это просто. Сначала мы его задержим и решим проблему с поставками зерна. Затем мы сможем постепенно изучить его биографию. Хотя, судя по рассказу Дуань Синя, можно заключить, что Цю Цзафан несёт 80% ответственности, лучше выяснить правду, чтобы избежать необоснованных обвинений невиновных. Помните тех людей в башне Данхэ в прошлый раз?»
Увидев, как остальные кивают, он продолжил: «Я подозреваю, что эти люди — люди Цю Цзайфана. Цю Цзафан, похоже, узнал их и отпустил нас, не задавая вопросов. Здесь определенно что-то нечисто. Думаю, если мы найдем этих людей, то сможем узнать какую-нибудь инсайдерскую информацию. Если мы сможем тайно подтвердить, что за этим действительно стоял Цю Цзафан, то неважно, есть у нас доказательства или нет; мы можем сфабриковать доказательства».
«Как нам сфабриковать доказательства?» — снова спросил Чен Чанг.
«Это просто. Многие знают, что этот нефритовый кулон принадлежит семье Дуань. Просто пусть сотрудники поисковой службы подержат его в руках и скажут, что он был найден в доме Цю». Это такая простая задача.
«Ха-ха-ха, мой драгоценный четвёртый брат, ты даже глазом не моргнул, когда подставляешь людей», — возбуждённо рассмеялся Чен Чан. «Второй брат, ну как тебе, разве это не приятно? Ха-ха, ты действительно пришёл в себя».
«Однако есть один момент, — с некоторой обеспокоенностью заметил Вэй Цзицзюнь, — обмен зерна на соляные талоны следует своевременно прекратить, потому что крупномасштабная транспортировка зерна за границу неизбежно приведет к росту местных цен и окажет давление на население. Поэтому, если зерна в каждом регионе будет достаточно, мы должны это прекратить».
Ли Тяньци посмотрела на нее с улыбкой, не сказав ни «да», ни «нет».
Увидев, что он пристально смотрит на неё, Вэй Цзицзюнь не удержался и спросил: «Второй брат, на что ты смотришь?»
«Я никогда не представлял, что мой четвёртый брат окажется не только галантным, праведным и красивым, как Чан Гун, но и будет обладать литературными и боевыми талантами. Мне посчастливилось обрести настоящее сокровище», — сказал Ли Тяньци с улыбкой.
«Второй брат, почему бы тебе не добавить, что я могу вызывать ветер и дождь, быть всемогущим и просто назвать меня богом?» Вэй Цзицзюнь закатила глаза, глядя на Ли Тяньци. Он отчаянно пытался напоить её в течение дня, а теперь ещё и говорил ей приятные вещи.
«Ха-ха-ха, мой четвёртый брат такой остроумный. Четвёртый брат, разве ты не видел, как все эти прекрасные женщины сегодня были очарованы тобой?» — рассмеялся Чен Чан.
«Третий брат опять шутит. Как же я мог не знать?»
«Вы не поверите, когда красавицы танцуют, а вы смотрите на каллиграфию и живопись, вы не видите, как горят их глаза, когда они смотрят на вас. А потом, когда вы пьяны, все эти красавицы стремятся вам угодить».
Вэй Цзицзюнь не могла понять, правда это или ложь, сказанные Чэнь Чангом, поэтому перестала обращать на них внимание.
Убедившись, что вопрос в основном решен, и решив, что пора возвращаться, он спросил: «Третий брат, сколько сейчас времени?»
«Полночь!» — ответил Чен Чан.
"Полночь!!!" Вэй Цзицзюнь была потрясена. Она так долго спала?! "Третий брат, мне пора уходить. Старший брат, второй брат, я пойду первой." Сказав это, он встал, сложил руки ладонями и попрощался.
«Четвертый брат, ты опять пьян? Городские ворота закрыты. Куда ты идешь?» — спокойно спросил Ли Тяньци.
«Разве Третий Брат не может открыть городские ворота? Третий Брат, пожалуйста, пусть кто-нибудь откроет городские ворота и выпустит меня». Вэй Цзицзюнь посмотрел на Чэнь Чанга, что было слишком просто для Чэнь Чанга.
«Четвертый брат, мы можем остаться здесь? Есть какое-то табу?» Чэнь Чан не хотел, чтобы он уходил.
«Дело не в том, что я нахожусь под запретом, а в том, что я боюсь, что моя семья будет волноваться». Она действительно боялась, что её учитель и Дьеюнь будут волноваться, особенно Дьеюнь, которая могла даже затаить на неё обиду на пару дней.
«Семья, это тот родовой дом, о котором говорил ваш четвертый брат? Где находится ваша семья? Я могу послать кого-нибудь, чтобы сообщить им», — сказал Чен Чанг.
«Нет необходимости, Третий Брат, я могу вернуться сам».
«Так не пойдёт. За городом так темно. Ничего не увидишь. А вдруг встретишь плохих людей, когда будешь одна? Даже если вернёшься, нам придётся кого-нибудь отвезти. Но разве это действительно необходимо? Ты же должна вернуться завтра. Зачем?»
Услышав эти слова Чэнь Чанга, Вэй Цзицзюнь немного испугалась. Она представила себе, что в такую позднюю ночь в дикой местности должно быть кромешная тьма и жуткая атмосфера; даже с её навыками боевых искусств она не смогла бы выдержать этот шок. Одна только мысль об этом заставила её волосы встать дыбом. Но если она не вернётся, её учитель будет беспокоиться, особенно о Диеюнь, которая так легко выходила из себя и всегда требовала целую вечность, чтобы её успокоить.
«Нет, мне нужно вернуться. Некоторые люди волнуются». Она не знала, как объяснить, но ей нужно было вернуться.
«Кто волнуется? Это та девушка, которая помолвлена?» — спросила Ли Хунъи, искоса взглянув на нее.
«Если ты действительно хочешь вернуться, я тебя провожу», — спокойно сказал Ли Тяньци.
«Нет необходимости, нет необходимости. Не беспокойся, Второй Брат».
«Тогда вам нельзя возвращаться», — решительно заявил Ли Тяньци.
Увидев её обеспокоенное выражение лица, он снова спросил: «Есть что-то, чего ты не можешь мне рассказать? Мы даже не знаем, откуда наш четвёртый брат, неужели мы не можем сказать ему, где он живёт?»
«Нет… дело не в том, что я не могу тебе сказать… дело… дело в том, что я не могу это произнести…» — пробормотал Вэй Цзицзюнь.
Чэнь Чан расхохотался: «Разве это не одно и то же? Ха-ха, чего только не скажет Четвертый Брат? Разве ты не доверяешь своим старшим братьям?»
«Нет… дело не в том, что я не верю… дело в том, что я не могу в это поверить…» — продолжала она заикаться.
«Пфф…» — Ли Тяньци раздраженно рассмеялся. Что это за логика? Он что, пытается его запутать?
Ли Хунъи, напротив, смотрел на Вэй Цзицзюнь так, словно она была чудовищем.
«Увы! Честно говоря, мой господин живёт в уединении за городом. Он спас мне жизнь, поэтому я не могу сказать вам, где он живёт, чтобы не скомпрометировать его. Дело не в том, что я никому не доверяю, но я боюсь, что кто-то может непреднамеренно совершить что-то подобное в будущем. Мне вообще не следовало бы говорить об этом, но у меня нет выбора, кроме как рассказать вам, потому что мы братья».
«Ты смеешь это скрывать, малыш? Раз уж так, я не буду тебя провожать, и тебе не нужно возвращаться», — сказал Ли Тяньци с улыбкой.
«А? Ты, сопляк, значит, все, что ты сказал у городских ворот в тот день, было полнейшей чушью?! Кто тебе сказал, что у меня фамилия Чен?» — бессвязно крикнул Чен Чан.
«При таком огромном флаге, развевающемся вокруг, кто не знает, что твоя фамилия — Чэнь?» — Вэй Цзицзюнь бросил на Чэнь Чана взгляд, говорящий: «Ты такой глупый».
«Ха-ха…» Ли Хунъи и Ли Тяньци рассмеялись.
«Фу, ты, сопляк, испортил мне настроение. Я тебя отшлёпаю!» С этими словами он схватил Вэй Цзицзюня.
«Ах, Третий Брат, не подходи ближе! Я тебя тогда не знала! Больше так не буду! Ах, Второй Брат, Второй Брат, помоги мне!» Понимая, что она не ровня Чэнь Чангу, Вэй Цзицзюнь в отчаянии спряталась за Ли Тяньци.
Ли Тяньци громко рассмеялся и раскинул руки, чтобы заблокировать атаку Чэнь Чанга, явно играя в догонялки.
«Да, отшлёпай его, и спусти штаны, чтобы отшлёпать. Заодно воспользуюсь случаем, чтобы посмотреть, такая же ли у него белая задница, как лицо». Ли Хунъи с улыбкой отпил чаю, подливая масла в огонь.
Услышав, что с неё собираются спустить штаны, Вэй Цзицзюнь так встревожилась, что чуть не расплакалась. «Чэнь Чан, если ты посмеешь меня унизить, я… я умру!»
Если бы с неё действительно спустили штаны, ей было бы так стыдно, что она бы умерла.
Услышав её слова, трое мужчин обменялись недоуменными взглядами, а затем разразились громким смехом.
Летняя ночь была мирной и прекрасной. Яркий лунный свет проникал сквозь оконное стекло, освещая две пары сияющих глаз в темноте. Вэй Цзицзюнь был вынужден спать в одной кровати с Ли Тяньци.