Стоящий рядом Си Синьян напрягся, начав размышлять о намерениях Се Ина. Как бы он ни анализировал ситуацию, он не мог поверить, что нынешние действия вовсе не являются делом рук Се Ина. Если не начнётся война, всё будет напрасно.
Он ни в коем случае не позволит Хуан Мангу согласиться!
Си Синьян украдкой наблюдал за реакцией Хуан Мана. Сначала тот был шокирован, затем успокоился и начал серьезно задумываться, выглядя так, будто вот-вот сдастся.
Как раз когда он собирался заговорить, чтобы остановить его, Хуан Ман сказал Си Богону: «Как только Си Лэй встанет передо мной, этот генерал немедленно отпустит двух королей обратно в их резиденции!»
Сибо Гонг сказал: «Наш господин скоро прибудет».
Теперь, когда в дело вмешался ещё один правитель государств Семи Цзинь, Се Цзи не может понять, зачем маршал это делает.
Переговоры прошли очень гладко, почти невероятно гладко. Хуан Ман начал внимательно размышлять, почему Се Ин так легко согласился. Нынешняя ситуация была именно такой, как он и ожидал, но он никак не мог понять цель Се Ина.
Когда это Се Ин стал таким приятным собеседником?
Внезапно его охватило необъяснимое чувство кризиса, вызвавшее у него легкую тревогу.
Он взглянул на Си Синяня, который тоже был погружен в размышления, и торжественно произнес: «В таком случае, этот генерал сегодня же дождется встречи с Си Лэем!»
Хуан Ман встал и вышел из зала суда. Си Синьян последовал за ним по пятам.
Увидев это, Си Богун быстро последовал за ним и крикнул: «Цинянь, поговори с императорским дядей!»
«Мне не о чем с вами говорить!» Си Синьян ускорил шаг, чтобы покинуть зал суда, но Си Богун крепко схватил его за рукав и продолжил: «Скажите императорскому дяде, почему вы не обратились ко мне за помощью?»
Глаза Си Синяня потемнели, и его переполнили эмоции. Он поднял взгляд и строго сказал: «Мольба о помощи? Вы имеете в виду, что я отправил тридцать писем с просьбой к различным дядям из царской семьи Цзинь и правителям семи государств Цзинь спасти мою царскую сестру, брата, сестру, одноклассников, тетю и кормилицу, но все они бесследно исчезли!»
«Даже когда мою старшую сестру перевозили в клетке, Си Лэй прекрасно знал, что её отправили в Южный регион, так почему же его волновали только переговоры о брачном союзе с царством Ши, и он проигнорировал моё письмо с просьбой о помощи!»
«Разве ты не знаешь, что сделал Си Лэй? Он попросил тебя о помощи, неужели ты думаешь, он позволит этому письму попасть тебе в руки и вмешаться в его дела?!»
Си Богун тут же охватил угрызения совести. Он узнал, что в клетке находится Ци Тун, только когда отправился в Южный регион на церемонию приветствия. Более того, Хуан Ман специально послал кого-то сообщить ему об этом до открытия клетки.
Си Богонг с болью в сердце сказал: «Тогда можешь спросить своих пятого и шестого императорских дядей, они обязательно…»
Он отступил на несколько шагов назад, дрожа, не в силах поверить, что его братья, которым он служил, могли совершить такое, как оставить своих соплеменников умирать.
Си Синьян саркастически заметил: «Ты разве не знаешь, что Пятый и Шестой императорские дяди слушаются только его?»
«Я больше никогда не буду ни от кого зависеть. И я спасу свою старшую сестру!»
«Четвертый брат не был бы таким бессердечным, он наверняка ответил бы тебе!» Си Богон все еще не мог в это поверить.
У входа в зал суда все уставились на дядю и племянника, а генералы армии Хуан с презрением наблюдали за многочисленными преследованиями, которые Цзю Цзинь совершал в отношении своей законной жены.
Хуан Ман остановился и ответил за Си Синяня, но в его тоне звучала злоба: «Дядя Си, конечно, есть. Просто Си Лэй, этот лицемер, ждет, пока люди заболеют, умрут или сойдут с ума, прежде чем прийти ко мне с крокодильими слезами. Я сказал вернуть ему Четвертого Принца. Или использовать немного зерна, чтобы выкупить Старшую Принцессу».
Во время разговора он намеренно подтолкнул Си Синяня к Си Богону, разглядывая царапины на шее мальчика и то, как тот смотрел на незнакомца.
Хуан Ман поднял голову и насмешливо рассмеялся: «Ха-ха-ха! Правитель Царства Семи Цзинь на самом деле сказал, что не узнал его! Через несколько дней он снова пришел, чтобы попросить тело Четвертого Принца, сказав, что хочет забрать его обратно в Царство Семи Цзинь для пышных похорон».
«Я говорю вам, наложницы, вы все хотите, чтобы законная династия вымерла, чтобы вы могли занять своё место? Это поистине братоубийство, душераздирающее зрелище!»
«Он скорее поверит мне, чем вам, своей семье!»
Эти слова заставили Си Богуна откинуться назад, словно он вот-вот должен был упасть в обморок.
Се Цзи помог ему подняться и спросил: «Мастер Си, вы в порядке?»
Хуан Ман вздохнул с облегчением, почувствовав себя полностью отдохнувшим. «У Четвертого принца есть официальные обязанности, поэтому ему неудобно оставаться здесь, чтобы продолжить брачный союз».
Примечание от автора:
Спасибо всем маленьким ангелочкам, которые голосовали за меня или поливали мои растения питательным раствором в период с 17:03:21 13 ноября 2021 года по 16:43:14 14 ноября 2021 года!
Спасибо маленьким ангелочкам, запустившим ракету: «Маленькие поддразнивания Чача-куна 3»;
Большое спасибо за вашу поддержку! Я буду и дальше усердно работать!
Глава 19. Ее шахматная доска состоит из шахматных фигур.
В Золотом дворце Хуан Ман сидел, скрестив ноги, и, дрожа, просил своих советников и генералов проанализировать намерения Се Ина.
Сотрудники несколько раз напомнили ему: «Се Ин, вероятно, использует тактику затягивания, чтобы усыпить нашу бдительность. На самом деле она уже приняла меры».
«Если они придут, мы будем с ними сражаться. У нас более 100 000 солдат, чтобы их сдержать! Это им следует бояться». Генерал встал.
Вскоре двое других генералов также поднялись в знак солидарности с врагом.
Хуан Ман понял, что трое его доверенных лиц вот-вот начнут войну.
«Чжао Цин, Чжао Ши, Чжао Чжао, не торопитесь».
Он перевел взгляд на Си Синяня и спросил: «Что ты думаешь?»
«Се Ин действительно использует тактику затягивания, но её цель иная».
«Се Ин отвел 180 000 человек для защиты столицы. Пока они не нападут на Тяньцзин немедленно, давление в обороне ляжет только на префектуру Шиго и Северный регион». После этого он мог приступить к реализации своих планов. Хуан Ман тут же выпрямился. «Кроме того, какая у нее еще цель?»
Си Синьян сказал: «Нам придётся это проверить, чтобы выяснить».
Хуан Ман не проявлял особого интереса к вопросу «как прощупать почву».
Си Синянь, однако, сказал: «Захватите Се Цзи или арестуйте Си Богуна».
Услышав это, чиновник Чжэн Синь шагнул вперед и сказал: «Генерал Хуан, вы не должны этого делать. Интересы министра общественных работ не противоречат нашим. Если его арестуют, наш авторитет в Шаньси значительно пострадает».
В действительности Хуан Ман давно утратил свой авторитет. Это было неприемлемо, то было неприемлемо, и терпение Хуан Мана иссякло.
Хуан Ман был воином по натуре; стратегия и общее планирование не были его сильной стороной.
Три брата Чжао давно хотели сразиться, и теперь, услышав, что Си Синянь, которого они презирали, на самом деле разделяет их точку зрения, все они встали и сказали: «Генерал Хуан, слова Четвертого принца имеют смысл. Прежде чем наши два благодетеля пришлют нам войска на помощь, мы должны выяснить, как Се Ин будет использовать свои войска. В противном случае, если наши два благодетеля спросят об этом, и мы не сможем им ответить, что мы будем делать, если они не пришлют войска?»
Эти слова мгновенно заставили замолчать чиновника Чжэн Синя.
Хуан Ман почувствовал, будто его задушили. Его доверенное лицо было право. Причина, по которой он теперь не боялся Се Ина, заключалась не только в войсках под его командованием, но и в обещаниях, данных двумя его благодетелями.
Помимо предыдущего командного токена, два благодетеля не давали никаких других обещаний.
Хуан Ман осторожно заметил: «Си Синянь, этому генералу не нужны какие-то особые методы, достаточно лишь скорости!»
Си Синьян сказал: «Генерал Хуан, почему бы вам не воспользоваться случаем и не проверить решимость Се Ина перед королем Цзинь?»
Глаза Хуан Мана потемнели: «Принуждение государств Трёх Цзинь».
Этот метод тоже хорош.
Выражение лица Си Синяня помрачнело, и ему пришла в голову другая идея: «Пусть три государства Цзинь погрузятся в хаос без лидера. Разве это не будет хорошей возможностью?»
Веки чиновника Чжэн Синя тут же дернулись. Неужели этот парень ждет здесь?
Он тут же задал вопрос: «Если генерал Хуан так поступит, он вызовет гнев жителей Шаньси, а это будет огромная потеря! Вы вредите генералу или помогаете ему?»
«Тогда всё зависит от выбора генерала Хуана. Когда началась война, генерал Хуан сделал выбор, и он может сделать выбор и сегодня».
Слова мальчика были пронизаны расчетом, раскрывая Хуан Ману его зловещую и безжалостную натуру. Он также обладал непоколебимой решимостью достичь своих целей. Но действительно ли это поведение должно было ему помочь?
«Мы никого не можем убить, но можем взять в заложники правителя трёх государств Цзинь». Хуан Ман оставался неуверенным и задал своим советникам ещё несколько вопросов. Все советники ответили: «Этот план неприемлем».
Это вызвало прямой гнев Хуан Мана.
Си Синьян холодно смотрел на Хуан Мана. У окружающих его гражданских и военных чиновников были разные выражения лиц, все они думали, что генерала Хуана волнует только то, что он хочет услышать. Что касается Четвертого принца… этот человек всегда разрабатывал планы, основываясь на том, что хотел услышать генерал Хуан. И этот план, хотя и казался абсурдным, был создан специально для генерала Хуана. Он так льстил генералу Хуану, что, даже несмотря на неприязнь к Четвертому принцу, все равно выбирал его для разработки стратегий, потому что тот ему нравился.
Этот поступок столь же абсурден, как и его предательство маршала Се!
Этот безумец, безрассудный безумец, рано или поздно ввергнет Тяньцзин в войну.
Группа начала размышлять, стоит ли им предусмотреть себе выход из ситуации.
На территории Тяньцзинского царства въехала карета с тысячей сопровождающих. Внутри кареты Си Лэй, правитель царства Семи Цзинь, сидел прямо, устремив взгляд прямо перед собой, и держал в руках письмо, написанное для него лично Се Ланьчжи.
«Я гарантирую вашу безопасность. После этого вы станете главой провинции Шаньси. Я сопроводу вас в Тяньцзин».
Тяньцзин сделает его законным членом императорской семьи Цзинь и даст ему право вернуть девять государств Цзинь! С Тяньцзином в качестве столицы он непременно станет императором Цзинь.
За тысячи километров отсюда, в южном регионе, земля была покрыта снегом, и дул холодный ветер. Се Ланьчжи издал императорский указ о раздаче зимнего продовольствия каждому домохозяйству, принеся свет в тысячи домов и мир жителям региона, в отличие от южной границы, где повсюду лежали трупы и бесчисленное количество людей умирало от голода.
Внутри особняка Чэньсян Се Ланьчжи закончила обед, прислонилась к столу, повернула белую кисть и уставилась на почерк Се Ина на бумаге.
Это идеальный снимок, достойный девятизначной суммы.
Она сказала: «У вашего четвертого дяди довольно много амбиций. Я видела много людей, готовых рисковать жизнью ради своего будущего, но редко можно увидеть, чтобы кто-то стал правителем страны».
Си Ситун, придерживая рукава, растирала для нее чернила. Услышав ее слова, Си Ситун на мгновение замерла, но это была лишь кратковременная реакция. Она продолжила растирать чернила и напомнила ей: «Четвертый императорский дядя подходит на роль восстановителя династии, но он всего лишь слуга низкого ранга, которого нельзя отметить вымпелом или повесить на почетное место. Естественно, он не подходит для войны».
«Он думал, что семья Се сможет помочь ему завоевать Тяньцзин, а Хуан Ман не убьет его из-за своего статуса правителя. У него действительно был хитрый план, позволяющий извлечь выгоду из обеих сторон». Се Ланьчжи очень заинтересовался ее планами помочь ей. Она подперла подбородок рукой и спросила: «А когда вы втянули Си Лэя в эту схему, вы подумали, может ли он быть вам полезен?»
«Это полезно, но не очень полезно. А Хуан Цзе всегда желал узнать личность покровителя Трех Цзинь, так что твой четвертый дядя в безопасности, пока ты не выведешь свои войска. Кроме того…» Си Ситун отодвинул чернильницу к себе, осторожно взял руку Се Ланьчжи и, надавив на нее, начал рисовать иероглифы в воздухе. Казалось, она рисовала в пустоте.
Глядя на шрифт и рисунок тушью рядом с ним, создавалось впечатление, что это карта, или, скорее, шахматная доска.
Ей было любопытно, к каким выводам она приходит.
Се Ланьчжи осмотрела окрестности Южного региона, включая префектуру царства Ши, Северный регион к северу от Тяньцзиня, а затем и сам Тяньцзин, подробно обозначив каждое место в столице. Она даже обвела чернильными кругами эти места, отметив штаб-квартиры различных генералов.
Она сказала: «С тех пор, как мы окончательно утвердили план, мне любопытно, почему вы постоянно рисуете одну и ту же схему. Вы проверяете свою память?»
Си Ситун сказал: «Это территория, находящаяся под влиянием Тяньцзина. Под властью Хуан Мана более 150 000 человек зависят от этих людей».
"ВОЗ?"
«Чжао Цин, Чжао Ши и Чжао Чжао. Три брата Чжао командовали армией в 100 000 человек, все они были доверенными лицами Хуан Мана». Си Ситун вспомнил, что его отец хотел захватить власть у семьи Чжао и остановить их перед смертью, но, к сожалению, семья Чжао подняла восстание раньше, чем он смог предпринять какие-либо действия.
Се Ланьчжи спросил: «А что насчет остальных 50 000?»
Си Ситун сказал: «Среди бывших знатных людей Тяньцзина есть те, кто заискивает перед влиятельными людьми. Конечно, есть и те, кто доволен своим маленьким уголком земли».
Было очевидно, что Си Ситун прекрасно знаком с ситуацией в Тяньцзине. Се Ланьчжи была особенно довольна. Она прекрасно знала, что Хуан Ман не представляет собой главной угрозы. Напротив, если бы они напали только на него, он, вероятно, сдался бы, как только войска были бы отправлены, не говоря уже о том, чтобы осмелиться предать её.
Все это произошло потому, что царство Ши и Северный регион объединили силы; одно хотело атаковать ее с юга, а другое — с севера, начав атаку с двух сторон.
Это можно охарактеризовать как коварное явление.
Она сказала: «Раньше я соглашалась с идеей сеять раздор, но, к сожалению, войну нельзя решить одним планом. Я также не уверена, на скольких людей Мастер Сибо сможет повлиять, используя влияние Южного региона?»
Си Ситун поправил его: «Ланьчжи, зачем принижать себя? Твоя стратегия очень хорошо подходит для уравновешивания внутренних и внешних сил и контроля над общей ситуацией. Пока она под твоим контролем, победа достигается без боя. Даже в локальных сражениях ты будешь уверен в своей победе. Все, что тебе нужно сделать, это привлечь нескольких генералов для действий от твоего имени».
Се Ланьчжи сказал: «Хм, но имена, которые вы упомянули, кажутся очень знакомыми по характеру».
Глаза Си Ситуна внезапно потемнели: «Они когда-то были доверенными лицами моего отца, и половина бедствий, вызванных завоеванием Тяньцзина Хуан Маном, произошла по их вине».
«Похоже, лагерь Хуан Мана полон предателей», — сказал Се Ланьчжи. — «Вы только что сказали, что некоторые люди в Тяньцзине обеспокоены своим небольшим участком земли, так что, возможно, есть люди, которых можно использовать».
«Думаю, скоро мы получим новости». Си Ситун отложил шахматную доску и осторожно положил её на ладонь Се Ланьчжи. Он сказал: «Я бесчисленное количество раз просчитывал, как спасти Тяньцзин, если он падёт в этом хаотичном мире. Но всё превзошло мои ожидания. Я рассчитал силы фракций, но единственное, чего я не могу предсказать, это кто меня предаст первым».