Hungersnot

Kapitel 14

В противостоянии клану Тан из провинции Сычуань необходимо проявлять крайнюю осторожность каждую секунду; это действительно чрезвычайно сложная проблема...

Пока я размышляла и умывалась, мне потребовалось почти час, прежде чем я наконец вышла из ванной совершенно чистой. Я переоделась в расшитый халат, который приготовила для меня служанка, и медленно направилась в столовую в черных атласных туфлях.

Ресторан оформлен в традиционном египетском стиле, повсюду развешаны красочные гобелены из чистой шерсти.

Вся посуда была изготовлена из чистого серебра и отполирована до блеска. Четырехметровый обеденный стол был покрыт белоснежной расшитой скатертью, а на серебряных тарелках лежали целые жареные ягнята, жареные цыплята, жареные говяжьи ножки, жареные гуси и жареные индейки.

В воздухе витает аромат листьев мяты и розмарина, пробуждающий аппетит.

Каждое место было наполнено бокалом изысканного розового египетского красного вина, изготовленного по секретному методу из дикого винограда, выращенного в пустыне с крайне низкой урожайностью. Оно было не только знаменитым, но и настолько дорогим, что даже производители шотландского виски постеснялись бы его себе позволить.

Первое, что я увидел, была гордая и благородная Тан Синь. Ее лисья шерсть была настолько белой, что ослепительно сияла, а легкая улыбка на ее лице, вместе с двумя рядами тонких белых зубов, которые то появлялись, то исчезали между ее красными губами, делали ее похожей на принцессу или королеву, и все невольно поднимали на нее взгляд, чтобы выразить свое восхищение.

Рядом с ней сидел Тигр, его лицо выражало нежность, а в пяти шагах позади него стоял Сун Цзю, прямой, как струна, с неизменно суровым лицом, пальцы всегда лежали на рукояти меча. Эти трое казались неразделимыми, постоянно появляясь в моем поле зрения одновременно.

Сурен встала, кивнула и улыбнулась мне. Рядом с ней Скальпель, сидевший на месте хозяина, безучастно смотрел на свой бокал с вином с немного меланхоличным выражением лица.

Я села рядом с Су Лун, и легкий аромат лаванды, исходящий от рукавов ее халата, придал мне бодрости. По сравнению с Тан Синь, она была скромной, спокойной и компетентной — идеальной напарницей по работе.

«Дамы и господа, пожалуйста, поднимите бокалы, чтобы поприветствовать наших уважаемых гостей, госпожу Тан Синь и господина Суна из клана Тан из провинции Сычуань, а также известного мастера боевых искусств Тигра. Есть старая китайская поговорка: «Разве не приятно, когда друзья приезжают издалека?» Пожалуйста, пейте вволю и не уходите, пока не опьянеете до беспамятства». Тост Скальпеля был тактичным и уместным, но Сун Цзю послушно стоял все это время, даже не моргнув.

«Господин Сонг, не могли бы вы присесть? Все присутствующие здесь сегодня — мои друзья, пожалуйста, садитесь…»

Тан Синь деликатно прервала Скальпеля легким движением мизинца: «Он всего лишь мой слуга, господин Скальпель. Если вы хотите, чтобы он сел, вам лучше пригласить сюда всех слуг и горничных виллы. Так будет удобнее?»

Тигр старательно очистил виноградину и положил её на тарелку Тан Синя, от души смеясь: «Ну да, слуги могут сидеть за столом, так почему бы нашему господину не отойти в сторону и не подать нам еду?» Все его мысли были заняты Тан Синем, и он даже не взглянул на скальпель.

Тан Синь повернула лицо, приподняла подбородок и указала на Сун Цзю: «Говори громче».

Сун Цзю, словно декламируя стихотворение, легко открыл рот: «Сун, Юань, Мин, Цин, Ду, Ху, шесть великих вассалов, из поколения в поколение, будут слугами клана Тан из Сычуани, никогда не предавать их, иначе они готовы упасть в логово десяти тысяч змей и быть похороненными в змеиной яме».

Действительно, среди основных фамилий в регионе Юньнань-Гуйчжоу-Сычуань — Тан, Сун, Юань, Мин, Цин, Ду и Ху — семья Тан является самой престижной. Остальные шесть фамилий, по неизвестным причинам, на протяжении поколений добровольно служили семье Тан, оставаясь верными и никогда не предавая её.

Мир боевых искусств по своей сути — странное, сложное и хаотичное место. Многие секты имеют причудливые правила, о которых даже слышать непонятно.

"Ха-ха, интересно, интересно..." Скальпель усмехнулся, слегка изменив цвет, но по-прежнему сохранял манеру поведения своего владельца и приглашал всех поесть.

На протяжении всего обеда мои глаза были прикованы к тигру, и я наконец убедился, что клан Тан определенно вмешался в его жизнь. Даже если это был не «императорский гу», это определенно был какой-то психоактивный препарат, превративший его в идиота, который мог есть, спать, говорить и подчиняться приказам, выполняя каждое их указание.

Когда трапеза подходила к концу, вошел слуга, неся на серебряном подносе черный беспроводной телефон.

Скальпель ответил на звонок, послушал несколько секунд, а затем внезапно изменил цвет лица, и по нему пробежала волна безудержной радости. Он несколько раз воскликнул: «Хорошо, хорошо, хорошо!» Он был вне себя от радости.

Тан Синь, Тайгер и Сун Цзю оставались невозмутимыми, даже не взглянув на скальпель, словно в огромном ресторане они были единственными. Тан Синь же, напротив, была в центре внимания, полностью подчиняя себе Тайгера и Сун Цзю. Я заметил одну деталь: на запястьях Тан Синь были татуировки. Голова змеи на левом запястье, хвост змеи на правом, обе темно-зеленые, детализированные и зловещие.

Татуировка тянулась до самого рукава, и меня осенила мысль: «А не покроет ли она все тело этой татуировкой?» Я не против татуировок, но миниатюрная девушка с длинной темно-зеленой змеей на теле, если ее обнажить, определенно не будет приятным зрелищем, не так ли?

Кроме того, на ушах, шее, запястьях и пальцах у нее не было никаких украшений, а волосы свободно ниспадали без заколок и резинок. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что ее лисья шуба также была необработанной, сделана исключительно из натуральной лисьей шкуры и сшита вручную.

Короче говоря, ничто на ней не было изготовлено с помощью современных машин, включая ее туфли, которые были сшиты вручную и сделаны из какой-то чрезвычайно прочной животной шкуры.

Мои мысли метались, и я не мог позволить себе отвлекаться. Я невольно еще несколько раз взглянул на нее, отчего Сун Цзю несколько раз постучала пальцами по рукоятке меча и пристально посмотрела мне в лицо.

Когда мы уходили после еды, Скальпель дернул меня за рукав, давая понять, чтобы я следовал за ним.

Мы прошли один за другим до конца коридора на первом этаже и остановились перед толстой круглой каменной колонной, которую можно было обнять только вдвоём. Он обернулся, не в силах сдержать своего волнения: «Старейшина Сахан проснулся и хочет меня видеть, но он также хочет видеть и вас». Он взволнованно потёр руки, зашагал взад-вперед и с силой ударил левым кулаком по каменной колонне, издав глухой стук.

"Видишь меня? Он знает мое имя?" Я немного удивилась.

«Да, он знает. И он сказал, что ты станешь непобедимым воином, способным усмирить демона иллюзий. Фэн, старейшина Сахан никогда не шутит. Если он говорит, что ты им станешь, значит, ты им точно станешь».

Изнутри каменной колонны раздался «динг», когда открылись двери лифта, а затем каменные стены раздвинулись, открыв узкий двухместный лифт. Я уже знал, что интерьер виллы Скальпель невероятно сложен и замысловат, но это был мой первый опыт. Я последовал за ним в лифт, и двери тут же быстро закрылись. Мои ноги стали лёгкими, и лифт начал стремительно спускаться.

Второй подземный ужас

— Глава 3 — Старейшина Сахан —

Выражение лица, словно приложенного скальпелем, было невероятно сложным, переходя от возбуждения к унынию, что отражало быстрые перемены в его настроении. Я все время пытался представить себе наилучший возможный исход — что он предпринимает последнюю попытку найти своего брата, даже если шансы на это составляют всего один к десяти тысячам или один к ста миллионам.

Он уже отказался от прав на раскопки пирамиды Тулку, и реликвии Атлантиды в конечном итоге останутся на усмотрение Тано и его группы.

А что, если мы рассмотрим наихудший сценарий? Какова именно цель скальпеля?

Лифт продолжал спускаться целых шесть минут, и я предположил, что этот проход будет продолжать спускаться всё глубже в склон горы.

Этот лифт — продукт японской корпорации Mitsubishi. Он компактный и высокотехнологичный. Во время быстрого спуска он работает плавно и бесшумно, не вызывая ощущения невесомости или дискомфорта.

«Старейшину Сахана сопровождает ученица», — резко произнес скальпель.

Вспоминая видео, которое я видел, где старейшина Сахан выходит из машины, я действительно заметил девушку с лицом, закрытым серой вуалью, худую и костлявую. Я не обратил на девушку особого внимания, да и старейшине Сахану тоже не совсем доверял. Я видел интервью со старейшиной Саханом во многих журналах и газетах, где репортеры рассыпались в похвалах, описывая его в мельчайших подробностях как волшебную фигуру, подобную фараону, способную на чудеса издалека, глотающую ножи, извергающую огонь и обладающую другими сверхъестественными способностями, кажущуюся всемогущей.

На мой взгляд, чем хитрее мошенник, тем убедительнее обычно выглядят его хвастливые заявления.

Я молча кивнул, ничего не сказав.

Сурен, естественно, передаст всю информацию изнутри туннеля скальпелю; мне не нужно об этом беспокоиться. В данный момент другие знают обо мне все; я ничего не знаю об их. Эта ситуация подобна путешествию, заблудившемуся в густом тумане, не в силах найти дорогу и совершенно растерянному.

Конечно, я чувствую себя немного виноватым за то, что по незнанию причинил вред Су Луну.

«Информации много. Мы сможем обсудить это постепенно после встречи со старейшиной Саханом». Скальпель сильно похлопал меня по плечу, пристально посмотрел мне в глаза и очень торжественно добавил: «Фэн, внимательно выслушай, что скажет старейшина Сахан, успокой свой ум, и я гарантирую, что ты обязательно почерпнешь из его слов глубокие откровения».

Я молча опустила голову, избегая его взгляда. В этот момент лифт слегка дернулся; мы достигли первого этажа.

Дверь открылась, и перед нами предстал длинный пустой коридор со стенами из нержавеющей стали. Мы вышли, и двери лифта автоматически закрылись. Вокруг царила такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Молочно-белые потолочные светильники, также скрытые в нержавеющей стали, излучали мягкое, бледное свечение, отбрасывая слабый, почти незаметный голубой свет на фартук скальпеля.

Скальпель уверенно шагал вперед; коридор, должно быть, был оборудован самыми современными звукопоглощающими устройствами, потому что его кожаные туфли не издавали абсолютно никакого звука, когда он ступал на стальную пластину.

Коридор состоял из семидесяти ступеней. В конце он поворачивал налево и вел в просторный зал. Все стены были облицованы нержавеющей сталью. Внутри зала были аккуратно расставлены четыре ряда больших компьютерных шкафов, а тысячи красных и зеленых индикаторных лампочек быстро мигали.

Звука по-прежнему не было, но в зале находились люди. Дюжина молодых людей в белой рабочей одежде упорядоченно что-то записывали перед серверной стойкой.

«Сен…» — пропищал скальпель, и бледнолицый молодой человек отложил папку и подошел. На нем были толстые очки, а пальцы длинные и тонкие, как у первоклассного пианиста.

«Ситуация в порядке… жизненно важные функции работают нормально, и наблюдаются признаки ускоренного улучшения. Что касается клеток мозга, сердца и легких, то там происходит сильная трансформация, и на данный момент невозможно сказать, хорошая она или плохая…» Молодой человек бегло и лаконично говорил по-американски, а его светлые волосы и голубые глаза также подтверждали, что он из Соединенных Штатов.

"Тогда, возможно, это будет обратная поездка?"

«Последний всплеск энергии перед смертью? То, что китайцы называют последним всплеском энергии перед смертью? Мы не можем быть уверены! Пока все, что мы можем сделать, это ввести ему избыточное количество кардиостимуляторов, чтобы его сердце билось быстро. В то же время мы также даем ему дозу 24 видов сверхсильных питательных гормонов, надеясь, что некоторые из них окажут на него положительное воздействие. Вот и все».

«Мори, этот человек очень важен для нас, пожалуйста…» Скальпель был очень любезен с молодым человеком, но Мори был безжалостен и холоден, резко опустив правую руку, чтобы прервать его: «Мы знаем, мы сделаем то, что должны сделать». Затем он повернулся и отступил назад, нажав зеленую кнопку на ближайшем столе.

В стене из нержавеющей стали справа от нас бесшумно появилась дыра размером два на два метра. Раньше этот участок стены выглядел безупречно, но дыра появилась внезапно. Исходя из этого, я предположил, что подобных дыр, вероятно, бесчисленное множество, скрытых по обеим сторонам коридора, по которому мы только что прошли.

Перед входом в пещеру я еще раз осмотрел зал. Зал был тридцать квадратных метров, а его периметр, грубо говоря, превышал сто метров. Он был достаточно большим, чтобы вместить до сорока или пятидесяти пещерных входов такого типа. Другими словами, подземная камера скальпеля хранила невысказанную тайну.

Я глубоко вздохнула и, следуя за скальпелем, вошла в проём. Сначала передо мной предстала стена из нержавеющей стали, а затем я поняла, что мы идём по каменному коридору, в котором бесконечно простирался молочно-белый свет.

«Сен — генеральный директор этого исследовательского института. Он молод, невероятно талантлив и является преемником империи Microsoft, лично выбранным Биллом Гейтсом. Но теперь он принадлежит мне, моей операционной системе…» Скальпель говорил с оттенком гордости о молодом человеке.

Я пожал плечами. Мне не хотелось слушать о чужих коммерческих секретах.

Воздух вокруг меня был наполнен леденящей, зловещей атмосферой. Откуда-то доносился звук капающей воды, и вдруг кто-то мягко хлопнул в ладоши рядом со мной, издав глухой звук «плюх», словно ударив по сдувшемуся барабану. Испугавшись, я приготовился, сначала прикрыв руками сердце и пах.

Многолетний опыт работы в криминальном мире привил мне привычку к постоянной бдительности. Чтобы не быть застигнутым врасплох и не потерять жизнь, осторожность имеет первостепенное значение.

Звук доносился из слегка утопленной каменной ниши, темного угла, куда не проникал свет. Мох на каменных стенах был невероятно густым, блестящим от глянцевого, влажного зеленого света. Пара безжизненных серых глаз прижалась к мху, безучастно глядя на меня. На первый взгляд, эти глаза были крайне странными: большие и глубоко посаженные, без обычных черных зрачков и белков, просто безжизненное серое пространство.

Под пристальным взглядом этих огромных глаз, словно на меня смотрела мумия с разлагающейся, высохшей плотью в древней гробнице, расположенной в тысячах метров под землей, я почувствовал, как участилось дыхание, и меня пробрала дрожь. Затем я понял, что обладатель этих огромных глаз висел вниз головой на каменной стене, словно демонстрируя какое-то таинственное искусство.

«Пфф», — мужчина снова хлопнул в ладоши, и тут из глубины коридора кто-то ответил на шлепок сухим «пфф».

Ее большие глаза моргнули один раз, а затем медленно закрылись. Мои глаза в кратчайшие сроки привыкли к темноте, и я ясно увидел, что это была девушка, худая, как бумага, с ногами, зацепленными вниз головой за горизонтальную трещину в верхней части ниши, висящая там исключительно на пальцах ног.

Несомненно, это была девушка, следовавшая за старейшиной Саханом на видео, то есть ученица старика.

Ее серая одежда свободно облегала тело, словно гигантская летучая мышь, отдыхающая днем, и источала зловещую ауру.

Пройдя еще двадцать шагов, я увидел, как на каменных стенах с обеих сторон появились слои красных символов. Эти кривые иероглифы, вероятно, нарисованные красной краской, были крайне причудливыми, напоминая рыб, птиц, звезды и зверей — всевозможные странные формы. Затем воздух наполнился горьким запахом красной краски, отчего я снова и снова морщил нос.

Дальше не было света, только бескрайняя тьма. Было немыслимо, чтобы старейшина Сахан прятался так глубоко в этой подземной пещере, словно скрываясь от врага. Мой ум всегда был очень острым; в прошлом, когда мастера боевых искусств прятались от своих врагов, они часто выкапывали чрезвычайно глубокие подземные пещеры и расставляли множество ловушек для самозащиты.

«Старейшина Сахан, это я, это мы», — прошептал скальпель, его голос был смиренным и мягким.

Я протянул руку и коснулся красных символов на ближайшей каменной стене, но в моей голове постоянно прокручивалось странное изображение — ни лошади, ни коровы — на потолке подземного туннеля. Египетские иероглифы глубоки и сложны, имеют множество ответвлений; никто не может расшифровать их все. Поэтому сохранившиеся до наших дней настенные росписи и книги по сути являются «божественными писаниями», бессмысленными для современного человеческого общества.

Под моими пальцами лежал символ, напоминающий свернутую змею, чем-то похожий на неразборчивую монгольскую письменность из Северного Китая. Ближайшими символами были два: один — лопата, копающая землю, а другой — какая-то экскаваторная машина со множеством сверл. Для меня эти загадочные иероглифы были совершенно бесполезны, как устаревшие газетные статьи, совершенно бессмысленны, разве что их можно выбросить как мусор.

Внезапно в темноте вспыхнул свет, на мгновение ослепивший меня. Открыв глаза, я понял, что нахожусь перед огромной круглой каменной камерой. Она была пять метров в высоту и не менее двадцати метров в диаметре. Трудно было поверить, что такая хорошо сложенная каменная камера может существовать в кромешной темноте под землей. Я не мог не восхититься огромными усилиями, которые Скальпель вложил в строительство этого подземного научно-исследовательского института.

Стены были сплошь глубокого, железисто-серого цвета, словно мрачное ночное небо. Красные символы, разбросанные повсюду, на потолке и на полу, словно красные фейерверки, взрывающиеся в ночном небе, были повсюду, бурля и пылая, заполняя взгляд. Находясь там, ощущалось чувство, будто находишься в странном, красном океане.

В центре каменной камеры на черной деревянной раме стоял глобус диаметром два метра. Глобусы — один из самых распространенных географических инструментов, встречающихся по всему миру; единственное различие заключается в языках, на которых они написаны, в то время как пропорции изображений и линий остаются неизменными независимо от их размера.

Глобус был настолько огромен, что стоящий рядом с ним старик казался совсем маленьким.

«Старейшина Сахан, как вы себя чувствуете?» Голос скальпеля был полон энтузиазма, когда он вошёл в каменную камеру и направился к Сахану.

Я на мгновение замешкался, затем шагнул внутрь и вдруг почувствовал себя неловко. Я ненавижу этот вездесущий ярко-красный цвет с детства и много раз обращался к физиологам из-за него, опасаясь, что у меня может быть какое-то странное заболевание.

Сахан держал в руке скальпель, но перевел взгляд на меня. Его глаза сияли ослепительным светом, излучая невероятную энергию, словно два потока тепла. Он был завернут в серое одеяло, покрытое, конечно же, красными символами. Его белые волосы были очень длинными, достигая пояса, а белые усы и подбородок свисали до талии, гладкие и спокойные.

Я постарался избежать его взгляда, сделал еще несколько шагов вперед и встал перед песочным столом размером четыре на четыре метра.

Глобус и песочный столик — одно изобретение современных технологий, другое — древний инструмент, использовавшийся людьми для расстановки войск в бою. Оба являются профессиональными инструментами в географии, однако один — из настоящего, а другой — из прошлого, и они совершенно не связаны друг с другом.

Вторая часть: Подземный ужас

— Глава 4 — Нападение демона иллюзий —

«Ветер, что ты увидел?» — спросил старейшина Сахан, его голос, глубокий и звучный, эхом разносился по каменной камере, словно высвобождая всю свою бурлящую силу и заставляя воздух вибрировать.

Песчаный стол изображал непрерывную полосу гор и рек, с десятком или около того пирамид, расположенных в шахматном порядке в самом центре. Учитывая эти сооружения, песчаный стол, несомненно, представлял собой землю Египта. Я быстро узнал реку Нил, жизненную артерию египтян, извивающуюся по центру песчаного стола.

«Ветер, я знаю сомнения в твоем сердце. Пойдем, разгадаем их вместе, разгадаем тайны Демона Иллюзий». Он отпустил скальпель, поднял руки, запрокинул голову и прошептал странное заклинание. Тут же яркость в каменной камере увеличилась как минимум на 30%, и даже железисто-синие каменные стены, казалось, сами по себе излучали слабое свечение.

В тот миг старейшина Сахан излучал таинственную и мощную ауру, подобную гигантским каменным статуям, стоящим в пустыне, заставляя людей затаить дыхание и с благоговением смотреть вверх.

Помимо красных символов, потолок был усеян множеством сверкающих серебряных точек. Благодаря своим обширным астрономическим знаниям я быстро определил, что распределение звезд над песчаным столом в точности совпадает с тем, что наблюдали египтяне, когда смотрели на ночное небо, и расстояния между звездами явно пропорциональны, без малейшего различия.

Старейшина Сахан осторожно щёлкнул по глобусу, и огромная сфера начала медленно вращаться, на её поверхности попеременно мелькали изображения жёлтой земли и синего океана.

Скальпель молча наблюдал за его движениями, отступая в сторону и непрерывно моргая.

«Мои сомнения? Старейшина, вы знаете о моих сомнениях?»

Он ничего не ответил, но медленно выдохнул, сложил руки вместе и с улыбкой подошел ко мне.

Свет снова погас, и в темноте звездное сияние на потолке засияло еще ярче, а серебристый свет мерцал повсюду на глобусе и на песочном столе.

«Ветер, я знаю твоего брата. Поверь мне! Поверь всему, что я говорю; это очень много значит для твоей жизни». Он подошёл ко мне и протянул руки: «Подойди, дай мне руки свои и положи их на мои ладони».

К моему ужасу, я обнаружил, что его светлые ладони были совершенно гладкими и чистыми, без единой морщинки.

Согласно древней китайской хиромантии, люди без линий на ладони, должно быть, были прокляты богами и Буддами в прошлых жизнях и не будут иметь хорошего конца в этой жизни. Пословица гласит: «Небесные тайны не могут быть раскрыты», и такие люди делают необдуманные заявления и разглашают небесные секреты. Поэтому многие гадалки, колдуны и те, кто практикует чародейство и поклоняется богам, рождаются с такими недостатками, как слепота, глухота, хромота или паралич.

"Ну же, ну же... поверь мне..." Его голос обладал странным гипнотическим эффектом. Моя рука невольно поднялась и легла ровно ему на ладонь.

«Посмотри… посмотри на мои… мои глаза…» Его голос внезапно стал невероятно отстраненным и пустым, и по моей ладони разлилось медленное тепло. Я смотрела в его глаза, эти темные и светлые зрачки, словно кристально чистые черные зеркала, отражавшие мое слегка растерянное лицо.