Молодой премьер-министр, отшельник - Глава 201
Я молча шла, погруженная в свои мысли, пока мои ноги не коснулись грязной земли. Подняв глаза, я поняла, что неосознанно забрела в заброшенное здание. В то самое заброшенное здание, которое отняло жизнь у Сюээр и лишило Сюй Ли его жизненных сил.
Зачем я сюда пришел? — спрашивал я себя, но мои ноги продолжали идти. Дым от битвы давно рассеялся, как и проклятия Шао Цзюньи, жалкие обвинения Сюээр и яростные крики Сюй Ли.
Ничего... абсолютно ничего!
Я обернулся, ошеломленный, уставившись на безмолвное, заброшенное здание, чувствуя лишь опустошение, опустошение невероятно глубокое. Горькая улыбка тронула уголок моих губ, и я уже собирался уйти, когда вдруг услышал тихий зов: «Галан…»
Этот нежный, чистый голос, этот осторожный зов — он был таким знакомым, таким глубоко запечатленным в моих костях. Когда-то этот человек был моим самым сокровенным желанием; когда-то этот человек был воплощением всей моей прекрасной любви; когда-то я любила его так сильно…
Я резко повернул голову и увидел окровавленное, зловещее лицо, улыбающееся мне. В его виске была дыра, из которой хлестала кровь, а из живота, покрытого белыми внутренностями, торчал магический шип. Его глаза были выпучены, а зрачки отражали мое бледное, испуганное лицо.
С этим устрашающим выражением лица Сюээр одарила меня своей самой прекрасной улыбкой и прошептала на ухо: «Ты не сможешь меня победить, ты никогда меня не победишь…»
Я даже кричать не могла; весь страх, казалось, был запечатан внутри моего тела. Я пыталась отвернуться, но не могла пошевелиться ни на дюйм. Я могла только наблюдать, как это ужасающее, отвратительное лицо приближалось ко мне все ближе и ближе.
Сюй Ли все еще тихонько звал меня на ухо: "Галан...Галан..."
Тук-тук — я рухнула на землю, задыхаясь от ужаса. Подняв глаза, я обнаружила, что вокруг меня ничего нет. Тихое, захламленное заброшенное здание, влажный воздух, мое учащенное, беспорядочное дыхание — казалось, будто я единственный человек на свете.
Но то чувство, которое я испытывала только что, было настолько ясным, настолько ясным, что я до сих пор отчетливо помню свое отражение в глазах Сюээр… Я крепко обняла себя обеими руками, дрожа, лежала на земле, чувствуя сильный холод и боль где-то внутри, боль, которая постепенно усиливалась.
Внезапно меня обхватили чьи-то руки. Я так испугалась, что закричала, и всё моё тело затряслось. Я боялась обернуться, ещё больше боялась прикосновений в этом холодном, заброшенном здании. Я отчаянно пыталась вырваться.
Эти руки крепко держали меня, не давая вырваться ни на йоту. Знакомый, нежный голос прошептал мне на ухо: «Галан, всё в порядке! Всё в порядке! Я здесь, я никогда больше не позволю тебе пострадать…»
Казалось, этот голос дремал в моем сердце тысячу лет, поэтому, когда он медленно раздался, он не просто достиг моих ушей, а пронёсся прямо к сердцу. Наконец, дрожа, я обернулся и увидел знакомое лицо Юфея, карие глаза Зимо и панику в его взгляде.
«Зи…Мо…» — позвала я его, моя бледная рука крепко сжимала его рукав, так сильно, что вены на нем вздулись.
Цзы Мо крепко обнял меня, встал и тихо сказал: «Это я! Галан, не бойся, я заберу тебя отсюда».
Я молча кивнула, уткнулась лицом ему в грудь и, задыхаясь, выдавила: "Мне так больно..."
Рука Цзи Мо замерла, и его голос внезапно стал несколько растерянным: «Галан, где болит?»
Я задрожала, опустив взгляд, и мои глаза наполнились яркими красными полосами. Я сказала: «У меня так сильно болит живот…»
Затем я ничего больше не помнила. Я лишь смутно чувствовала, как Зимо несёт меня, пока мы бежали, отчаянно бежа под дождём. Дождевая вода стекала по его заострёнённому подбородку и попадала мне на лицо, ещё тёплое.
Мне показалось, что я снова слышу, как Сюй Ли зовет меня: "Галан...Галан..."
Я почти видела, как Ихань протянул ко мне руку, висящую в воздухе. Она была тёплой и успокаивающей. Я отчаянно протянула руку, изо всех сил стараясь приблизиться к нему, но так и не смогла схватить руку, которая ждала меня.
Такова судьба: чего тебе не хватает, ты хочешь вернуться; то, за что ты цепляешься, ты вынужден отпустить.
Я медленно открыл глаза, и тут же передо мной предстала череда встревоженных и обеспокоенных лиц.
Голос моей матери дрожал от волнения, когда она крепко обнимала меня, ее голос был хриплым, когда она говорила: «Хорошо, что ты проснулся, хорошо, что ты проснулся!»
Я смочила потрескавшиеся губы и беззвучно произнесла: "Дитя..."
«С ребёнком всё в порядке!» — быстро успокоила меня мама. — «Ланлан, не волнуйся, с ребёнком всё хорошо».
Я слабо улыбнулась, и, подняв глаза, увидела своих родителей, господина и госпожу Сюй, стоящих у постели. Казалось, они внезапно сильно постарели. Их брови были нахмурены, волосы поседели, а глаза были полны печали — это были шрамы, которые смерть Сюй Ли оставила в их сердцах, следы, которые смерть Сюй Ли оставила на них.
"Галан...Галан..." Я отчетливо слышала, как Сюй Ли снова и снова звал меня по имени.
Но Сюй Ли, что ты оставил в моем сердце? Я никогда не знала, что ты такой жестокий человек, настолько жестокий, что высек такую ужасную смерть в моем сердце.
Дядя Лю, одетый в белый халат, протиснулся сквозь толпу и сел рядом со мной. Его прохладные пальцы откинули волосы с моего лба, и он тихо вздохнул: «Бедное дитя…»
Я увидела покрасневшие глаза и подумала, не от усилий ли он, приложенных для спасения меня и ребенка. Его голос был слегка хриплым: «Ланлан, я знаю, ты очень расстроена, но ради себя и ради ребенка ты должна взять себя в руки».
Я тупо уставилась в белый потолок, но дядя Лю продолжал повторять: «У тебя и так было плохое здоровье, а вдобавок ко всему, у тебя случился выкидыш, так что этот ребенок в большой опасности. И…»
Дядя Лю на мгновение замолчал, его голос охрип: «Более того, вы, возможно, больше никогда не сможете зачать ребенка».
Я молча смотрел в потолок, не произнося ни слова.
Госпожа Сюй крепко сжала мою руку и, рыдая, сказала: «Ланьлань, пожалуйста, это последний представитель рода Сюй, единственный ребенок Лиэра, ты должна спасти его!»
Мать похлопала мать Сюй по спине, чтобы успокоить ее: «Не волнуйся, Ланьлань обязательно защитит его. В конце концов, это может быть единственный ребенок Ланьлань!»
Я услышала нежный, любящий голос Сюй Ли, каждое слово которого смешивалось с рыданиями двух матерей. Отец вздохнул, и отец Сюй тоже вздохнул; эти беспомощные и печальные вздохи были словно острые ножи, вонзающиеся в мое сердце.
Внезапно я почувствовала такую усталость! Невероятную усталость! Этот мир, мир более жестокий и холодный, чем любой кошмар, почему я всё ещё здесь? Почему я не могу сбежать к Ихану и забыть обо всём? Почему...
«Не могли бы вы поговорить с Галаном наедине несколько минут?» — ясный и безразличный голос Цзи Мо внезапно нарушил мрачную атмосферу палаты, в нем чувствовались нотки холода и нетерпения, но при этом он оставался исключительно четким.
Все постепенно разошлись. Цзы Мо подошел к кровати и наклонился, чтобы посмотреть на меня. Наконец я перевел взгляд с белого потолка на эти карие глаза. В следующее мгновение я увидел, как в его глазах вспыхнула ярость.
Он слабо улыбнулся и спросил: «Вы снова пытаетесь сбежать?»
Я вздрогнула, меня внезапно охватила печаль. Он сел на край кровати, достал сигарету, чуть было не закурил, но потом положил её обратно, медленно вздохнув. «Два мира, две личности, — сказал он. — Ты знаешь, что должен сделать выбор, но никогда этого не делаешь. Подсознательно ты ждёшь, не так ли? Ждёшь, пока один превратится в кошмар, чтобы другой стал реальностью. Таким образом, отказ от борьбы становится неизбежным, и тебе не приходится принимать это трудное решение».
Я смотрела на него пустым взглядом, мое сердце постепенно смягчалось, боль наконец-то стала острой. Цзи Мо протянул руку и нежно погладил меня по глазам: «Галан, такое предательство, конечно, позволяет избежать выбора, но это настоящий эскапизм! Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты сбежал?»
Меня пробрала дрожь, и в голове непроизвольно промелькнул образ мужчины в синей мантии и с седыми волосами, медленно падающего в лужу крови. Горячий, кровавый привкус крови, стекающей по горлу, все еще ощущался.
В результате Ихань чуть не погиб в пустыне из-за меня, что стало следствием моей первой попытки побега.
«Зимо, — хриплым голосом спросил я его, — что мне делать? А что будет с Иханом и со мной?»
Цзы Мо глубоко вздохнул, наклонился и нежно обнял меня, поправил волосы и тихо сказал: «Ни о чём не думай, ни о чём не бойся. Я буду рядом, буду присматривать за тобой, поддерживать тебя, пока не пройдёт вся боль. Что касается Фэн Иханя, он гораздо более целеустремлённый и настойчивый, чем ты себе представляешь. Цзя Лань, тебе просто нужно сказать ему, чтобы он ему доверял. Думаю, он сделает лучший выбор».
Я закрыла глаза и прислонилась к его плечу, позволяя себе погрузиться в безграничную боль, как физическую, так и душевную. Мне очень хотелось поплакать, но почему ни одна слезинка не могла упасть?
Мое здоровье сейчас намного лучше, но дядя Лю по-прежнему настаивает, чтобы я остался в больнице под наблюдением еще на три дня. На улице все еще моросит дождь. Я смотрю в темное окно и думаю о том, как прошло уже два дня. Интересно, когда же этот дождь прекратится и когда я смогу вернуться к Иханю.