«Колесница Сюаньцзи сейчас бесполезна в осаде, и Чанчэн будет трудно защитить. Мы не должны допустить, чтобы колесница Сюаньцзи попала в руки Лю Гуана». Хотя Фэн Цзютянь был в ярости, он не потерял рассудок. Он приказал: «Передайте сообщение генералу Чжан Юну, приказав ему сопроводить колесницу Сюаньцзи за восточные ворота и приказать господину Юань Юсину уйти вместе с ним. Если они откажутся покинуть город, свяжите их!»
«Также, пожалуйста, попросите господина Лэй Хуна и госпожу Цзи Су немедленно уехать с повозкой Сюаньцзи. Скажите им, что повозка Сюаньцзи имеет огромное значение и нуждается в их защите!» Фэн Цзютянь надел обувь и вышел из дома. Уже сейчас он знал, что Цзи Су и остальные не уйдут первыми, поэтому ему нужен был предлог, чтобы заставить их уйти, не вызывая подозрений.
Как только он вышел за ворота двора, перед ним появился Цзи Су в полном доспехе. Его боевой конь дважды обошел вокруг, тревожно фыркнув. «Западные ворота в опасности. Ты пройди сначала через восточные ворота; я буду защищать город!»
Фэн Цзютянь поднял взгляд на Цзи Су. Под шлемом он не мог разглядеть её выражения лица, только пару ясных, словно озёрных, глаз. Хотя они были полны убийственного намерения и гнева, в них ощущалась неоспоримая аура, внушающая уважение. Фэн Цзютянь глубоко вздохнул. Когда он ушёл днём, накопившийся гнев Цзи Су не рассеялся и, возможно, никогда не рассеется. И всё же в этот критический момент она всё ещё появилась перед ним, всё ещё пытаясь вывести его в безопасное место.
Поддавшись переполнявшим его эмоциям, он внезапно обострил свой ум. Он взревел: «Мужчины, идите к западным воротам! Насыпьте там дрова и подожгите их! Всё войско должно отступить через восточные ворота. Не медлите. Сохранение сил — лучший выход сейчас!»
«Господин мой, на городских стенах не осталось защитников, а огонь у городских ворот бушует, не давая нашей армии войти!»
Всего через полчаса новость дошла до ушей Лю Гуана. Лю Гуан на мгновение прищурился, глядя на свет костра, затем слегка улыбнулся и сказал: «Быстро потушите огонь и войдите в город. Конница, следуйте за мной к южным воротам. Пойдемте еще раз к Фэн Цзютяню!»
два,
Фэн Цзютянь понимал, что огонь у городских ворот сможет сдержать врага лишь на короткое время. Ему нужно было в кратчайшие сроки отвести всю свою армию из города Хуэйчан, чтобы избежать натиска противника и дождаться следующего сражения.
Когда десятки тысяч солдат в беспорядке хлынули из трех ворот восточного города, проснувшиеся мирные жители начали кричать, умоляя Армию Мира не оставлять их. Но в этом хаосе у Армии Мира не было времени успокоить мирных жителей, и их моральный дух рухнул из-за подавляющего превосходства противника в западном городе. И без того было трудно поддерживать хоть какое-то подобие дисциплины во время побега, не говоря уже о чем-либо другом.
Вскоре после того, как армия покинула восточные ворота, Фэн Цзютянь внезапно приказал: «Поверните на север! Не продвигайтесь снова на восток!»
Его приказ позволил Мирной армии избежать засады, устроенной Лю Гуаном. Когда Лю Гуан прибыл, он обнаружил, что Мирная армия уже повернула на север, и вздохнул: «Сохранение самообладания перед лицом перемен – поистине замечательная военная стратегия Фэн Цзютяня. Давайте пока вернемся в город, расселим людей, а затем продолжим наши планы».
«Почему наш господин не предпримет быструю и решительную атаку, воспользовавшись ослабленной обороной противника, чтобы проникнуть глубоко в префектуру Юй и нанести прямой удар по городу Куанлань?» — спросил Пан Чжэнь. Если бы им удалось захватить город Пинъи сейчас, пока армия Хэпина отступает и не может обороняться, и воспользоваться недавней победой, они могли бы продвинуться к городам Дагу и Лэймин. Эти города сейчас беззащитны и могут быть легко захвачены. Но Лю Гуан приказал отступить, что его озадачило. Как можно упустить такую возможность?
«Разве вы не говорили, что в Юйчжоу армия и люди жили вместе, и что сердца людей были на стороне повстанцев?» — рассмеялся Лю Гуан. «Сейчас захват таких городов, как Пинъи и Дагу, не имеет значения. Ключ к успеху — нанести сокрушительный удар по повстанческой армии. Только так мы сможем сдержать весь округ и заставить людей присоединиться к нам».
«Но Ли Цзюнь, вероятно, скоро прибудет…» — Лю Чжэн слегка поколебался, прежде чем добавить: «Тогда будет трудно с ним сражаться».
«Ли Цзюнь прибыл». Лю Гуан перевел взгляд на восточный горизонт, где царила кромешная тьма.
«Что?» — в один голос воскликнули Пан Чжэнь и Лю Чжэн, явно оба испытывая сомнения по поводу Ли Цзюня.
Лю Гуан взглянул на двух мужчин, прищурился и слабо улыбнулся: «Какой вред будет от его возвращения? Я не хочу вступать с ним в решающее сражение в укрепленном городе Куанлань. Разве не выгоднее для нашей армии использовать численное превосходство, разместив поле боя здесь?»
Пан Чжэнь и Лю Чжэн обменялись взглядами. Хотя слова Лю Гуана были правдой, Фэн Цзютянь под командованием Ли Цзюня уже доставил им немало хлопот. Если бы сам Ли Цзюнь прибыл, кто знает, какая битва развернулась бы?
«То, что вы видите, — это всего лишь Ючжоу». Лю Гуан больше не смотрел на них двоих, мысленно вздохнув: «Если бы здесь был Хо Куан, он бы наверняка понял мои намерения».
Фэн Цзютянь, наконец, вздохнул с облегчением, вернувшись в город Пинъи. К его небольшому облегчению, Лю Гуан отказался от возможности воспользоваться своим преимуществом и вместо этого решил отдохнуть в Хуэйчане, видимо, чего-то ожидая.
Прошло два дня, прежде чем армия Чэня наконец предприняла действия на третий день, постепенно продвигаясь из города Хуэйчан в сторону Пинъи. Однако на полпути они остановились и разбили лагерь на месте. Фэн Цзютянь был удивлен, но и немного обрадован, потому что Ли Цзюнь уже прибыл в Пинъи.
«Похоже, Лю Гуан полностью доверяет своим генералам», — улыбнулся Ли Цзюнь и, поняв ситуацию, отмахнулся от вопроса. Хотя армия Чэня захватила Хуэйчан, открыв тем самым путь в Юйчжоу, она оставалась бездействующей. Ли Цзюнь уже полностью понял план Лю Гуана.
«Если мы продолжим наступление, ему придётся разделить свои силы для защиты города и предотвращения нападений и преследований со стороны мирного населения, а также атаковать укреплённые города, такие как Куанлань, Дагу и Лэймин. Напротив, местность здесь открытая, что благоприятствует развертыванию его сил и позволяет нам избегать укреплённых городов. Если мы одним махом разгромим здесь наши основные силы, Ючжоу можно будет захватить без боя», — сказал Фэн Цзютянь.
«Действительно, брат Фэн абсолютно прав. Однако у него есть другой план», — Вэй Чжань погладил бороду и взглянул на север. — «Он хочет не только выиграть эту битву, но и использовать её для того, чтобы одним махом вторгнуться в царство Су. Похоже, генерал, которого он послал к переправе Фэнлинь, — это тот, кому он глубоко доверяет».
«Ха-ха, Мэн Юань и У Бин, разве я им тоже не глубоко доверяю? А Фан Фэнъи, если они втроем объединят свои знания, даже если Лю Гуан придет лично, нам нечего будет бояться», — рассмеялся Ли Цзюнь.
«Генерал Мэн Юань мудр и храбр, но кажется, что он слишком самоуверен. Если бы он столкнулся с таким прославленным генералом, как Лю Гуан, он не был бы неосторожен и не допустил бы ошибок. Но если бы он столкнулся с неизвестным солдатом, боюсь, он мог бы проявить неосторожность», — сказал Вэй Чжань после недолгого раздумья.
Лицо Ли Цзюня помрачнело. Он долго смотрел на него, затем покачал головой и сказал: «Господин, вы слишком много об этом думаете. С Мэн Юанем все будет в порядке. Кроме того, у меня есть более веская причина держать его в Су».
Вэй Чжань пошевелил губами, но сдержал слова "какой более глубокий смысл"; если бы Ли Цзюнь хотел это сказать, он бы сказал это без просьбы.
Ли Цзюнь погладил свой короткий меч с летающей цепью, и в его сердце поднялось теплое чувство. Этот короткий меч была изготовлена для него самой Мо Жун. До приезда в Пинъи он мельком встречался с ней. Когда они шли бок о бок по аккуратным и широким улицам города Куанлань, ее нежная улыбка и мягкий голос заставили его забыть о заботах и очаровали.
«Брат Мэн, у меня уже есть сестра Мо и Цзи Су. Тебе тоже нужен кто-то, кто о тебе заботится». Ли Цзюнь слегка улыбнулся, вспоминая ослепительную красоту Лу Шан. В условиях вторжения армии Чэнь в Цингуй, она ведь не станет просто стоять в стороне и ничего не делать, правда?
«Как нам поступить с Лю Гуаном?» Вэй Чжань и Фэн Цзютянь пристально смотрели на Ли Цзюня, который, казалось, был погружен в размышления. Хотя они и не произнесли это вслух, их смысл был ясен.
«Прикажите всей армии закрыть городские ворота и воздержаться от боя», — усмехнулся Ли Цзюнь. «Лю Гуан намерен решить исход битвы у переправы Фэнлинь, тогда я сражусь с ним у переправы Фэнлинь!»
«Значит, даже Ли Цзюню есть чего бояться».
Лю Гуан спокойно стоял на равнине в пятидесяти ли от города Пинъи, его борода и волосы слегка дрожали на северном ветру. Он помолчал, а затем усмехнулся: «Значит, вы закрыли городские ворота и отказались сражаться? Похоже, даже у этого мальчишки закончились уловки».
Лю Чжэн неосознанно прищурился, в его глазах мелькнул острый блеск. Ли Цзюнь избежал этой битвы, чтобы сразиться с Лю Гуаном, но почему бы нашему господину не избежать битвы с Ли Цзюнем у подножия города Куанлань? Избегать сильных сторон противника и атаковать его слабые места — естественный принцип в военном деле, но даже у таких прославленных полководцев, как наш господин и Ли Цзюнь, есть сильные и слабые стороны, не так ли?
Ли Цзюнь и Лю Гуан могли бы подождать, но изменившиеся обстоятельства не оставили им иного выбора, кроме как ждать.
На 17-й день 12-го месяца 20-го года эры Чжунсин царства Су и в 1-й год эры Удэ царства Чэнь выпал снег.
Лю Гуан получил известие из Фэнлинской переправы в Су на полдня раньше Ли Цзюня. Увидев шестнадцать иероглифов в письме: «Фэнлинь захвачен, лошади напились из реки Гуй, а разбойники будут уничтожены в следующем году», Лю Гуан погладил бороду и от души рассмеялся: «Хо Куан действительно оправдал мои ожидания; исход этой битвы уже предрешен!»
Хань Чонг, чьи раны частично зажили, пошевелил губами, но сглотнул слова, которые вот-вот должны были вырваться наружу. Лю Гуан взглянул на него и похлопал по плечу: «Ты другой. Тебе не нужно соревноваться с Хо Куаном за признание и славу».
Хань Чун глубоко опустил голову. Он был несколько недоволен чрезмерной зависимостью Лю Гуана от Хо Куанъюаня, считая, что именно он должен руководить. Однако мягкие заверения Лю Гуана успокоили его. Лю Гуан приказал: «Шпионы, свяжитесь с нашими людьми в городе Пинъи и посмотрите, как отреагирует Ли Цзюнь. Если я не ошибаюсь, он примет меры!»
Ли Цзюнь узнал о падении Фэнлиньской переправы лишь на следующий день. Автор письма Мэн Юаня испытывал глубокое раскаяние, но не мог подавить гнев в сердце Ли Цзюня. «Я давно говорил, что он отличается от других, и каждый его шаг должен служить примером для всех генералов. Как он смеет так рисковать!» — взревел он в душе, глаза его горели яростью.
«Ли Цзюнь!»
Цзи Су, лицо которого все еще было несколько бледным, заметил в его глазах проблеск свирепости и с беспокойством произнес: «Ли Цзюнь был ошеломлен, его взгляд задержался на бледном лице Цзи Су, что причиняло ему глубокую боль. Если бы не он, почему Цзи Су был бы таким? Если бы не он, почему Мэн Юань пошел на такой риск? В глубине души он понимал, что возлагает большие надежды на другого человека, и поэтому у него не было другого выбора, кроме как рискнуть».
«Ли Цзюнь…» — Цзи Су протянула руку, и Ли Цзюнь крепко сжал её. Эта рука, вселявшая страх в Чэнь Гоюна на поле боя, теперь стала такой мягкой и тёплой. Ли Цзюнь положил свою другую руку на её мягкую руку. Солдаты рядом с ними молча вышли из палатки, оставив их двоих наедине.
«Цзи Су, моя дорогая». Ли Цзюнь посмотрел на Цзи Су и наконец сказал то, что должен был сказать давным-давно, но не сказал: «Ты пострадала».
«Ничего страшного». Джи Су опустила веки, но затем подняла голову, на ее лице появился румянец, и встретилась взглядом с Ли Цзюнем.
«Не только ради вас, но и ради нас, народа Жун, ради простых людей». Ее голос был мягким, как у жаворонка на лугу, как весенний ветерок, проносящийся по равнине. «Ли Цзюнь, я, сестра Мо Жун и другие следуем за вами именно по этой причине. Мэн Юань должен чувствовать то же самое».
«Да…» Ли Цзюнь почувствовал, как дрожит под ее ясным взглядом. Ненависть, которую он только что испытывал к Мэн Юаню, наполнила его стыдом. Почему он ненавидел Мэн Юаня? Неужели он забыл, что именно Мэн Юань спас его от верной смерти? Неужели он забыл, что именно Мэн Юань всегда сражался рядом с ним, будь то под командованием командира Лу или позади него? Неужели его обещание Вэй Чжаню никогда не убивать достойных чиновников будет так быстро нарушено?
«Вы сами сказали, что если ваши действия приносят пользу людям, то это и есть величайшая благожелательность», — медленно произнесла Цзи Су. «Не забывайте, что благожелательность — это не грандиозные принципы, которые вы, педантичные ученые, излагаете, и не ваши личные симпатии и антипатии, а то, приносит ли она пользу людям». Она помолчала, а затем слегка улыбнулась: «Именно это я и говорю от имени сестры Мо Жун».