Киёми Цуки и его лиса - Глава 180
На его плечи был накинут плащ, и в ушах тихо звучал почтительный голос Чжан Лана.
Подул порыв ветра, холод пронзил ее кожу, словно иголки. Цин Цзяньюэ сжала шею, потуже закуталась в плащ и ушла, окруженная Хуан Чуном, Чжан Ланом, Го Го и Мао Ином.
Под колоннами лицо Сюй Лань исказилось в странной улыбке.
Глава шестьдесят шестая: Схемы
Киёми Цуки спал крепко, и, проснувшись, даже не хотел открывать глаза. Он тихо лежал на великолепной, искусно вырезанной кровати, улыбка играла на его губах, пока он наслаждался мягким уютом одеяла. Занавески из тонкой марли нежно развевались на ветру, неся едва уловимый, нежный цветочный аромат, а вдали доносилось чистое щебетание птиц. Как странно, почему всё вдруг стало таким прекрасным и блаженным?
Резная дверь открылась, и внутрь мелькнуло маленькое существо, вскочив на большую кровать и прыгнув на Цин Цзянь Юэ. Затем что-то влажное лизнуло губы Цин Цзянь Юэ. Цин Цзянь Юэ открыл глаза, и на нём оказалась белоснежная лисичка, её золотистые глаза были прищурены, маленький заострённый рот широко открыт, а большой белый хвост вилял, когда она озорно улыбалась ему.
В темных, кристально чистых глазах Киёми Цуки вспыхнул яркий свет. Он внезапно встал и, прижав к себе маленького лисенка, начал его мять. Лисенок заскулил и отчаянно пытался вырваться из объятий хозяина, а затем снова набросился на него. Они катались и кувыркались на большой кровати, играя и смеясь, их смех разносился по комнате, словно утренний ветерок.
В комнату уверенно вошли ноги в черных сапогах, черные одежды развевались на ветру. Человек, игравший на кровати, тут же насторожился, резко сел, все еще держа на руках маленького лисенка. Лисенок радостно защебетал, приветствуя новоприбывшего.
Это Лу Цинчэн.
Как всегда, он был одет в черную мантию; как всегда, его волосы были иссиня-черными; как всегда, его глаза были темными и глубокими, как звезды; как всегда, его лицо было красивым; как всегда, его осанка всегда была прямой.
Но в этот момент Киёцуки всё казалось другим. По мере приближения сердце Киёцуки билось всё быстрее и быстрее, так быстро, что он почти боялся, что оно выскочит у него из груди.
Она потрясающе красива, да, потрясающе красива.
После непродолжительной разлуки глаза Киёми Цуки заблестели от слез радости.
Лу Цинчэн подошёл к кровати, протянул руку и приподнял марлевую занавеску. Его лицо сияло нежной улыбкой, а глаза были полны безграничной нежности и любви к любимой. Сердце же переполнялось волнением.
Войдя, он был встречен смехом своей возлюбленной, который ощущался как легкий ветерок, мгновенно смыв напряжение ночной спешки и усталость долгого рабочего дня. Войдя в комнату, он увидел свою любимую, сидящую на большой кровати с развевающимися занавесками из тонкой марли и держащую на руках игривого белоснежного лисенка. Ее темно-синие, переливающиеся шелковые волосы ниспадали вниз, а лицо, увидев его, мгновенно стало сияющим и прекрасным, как утреннее солнце. Боже мой, когда это его возлюбленная стала такой прекрасной? Казалось, вся комната озарилась ее красотой.
Лу Цинчэн очень любил её и обожал. Ему хотелось подбежать и крепко обнять любимую, но он боялся быть слишком грубым и напугать её. Поэтому он осторожно сел и, улыбаясь, любовался красотой своей возлюбленной, красотой, которую мог видеть только он.
Вы пропустили меня?
"думать."
Киёми Цуки ответила лишь одним словом, любовь в её сердце бурлила и бушевала, словно приливная волна.
Лу Цинчэн явно был очень доволен и счастлив, и его улыбка стала шире. Однако он не удержался и поддразнил: «Ты действительно скучала по мне? Почему ты выглядишь немного поправившейся? Хм, ты такая пухленькая и здоровая. Когда ты выйдешь на улицу, все скажут: „Я так хорошо заботился о своей Цзяньюэ“».
Цин Цзяньюэ сердито надула губы и закричала: «Эй, как ты смеешь сомневаться во мне? Я скучаю по тебе, скучаю всем сердцем, скучаю так сильно, что у меня учащается сердцебиение, а когда оно учащается, я проголодалась. Ты забыл, как я боялась голода, когда была маленькой, потому что мы были бедны и у нас не было еды? Когда я голодна, я хочу есть. А ещё, когда я скучаю по тебе, я теряю интерес ко всему, во что бы то ни было играть. Поэтому я только ем и сплю, сплю и ем. Даже маленькая ворона говорит, что я превратилась в свинью. Старый Ван сказал, что я давно не видела Фэйюня, и у этого мальчишки совсем пропал характер. Он кусает и пинает всех, кого видит, и уже ранил нескольких человек».
Белая лиса воскликнула: «Верно, верно, лиса может это подтвердить. Хозяин давно так с лисичкой не играл. А что касается этой сварливой, вонючей лошади, просто игнорируй её».
Лу Цинчэн улыбнулся во весь рот от радости. «Неужели? Я обидел Цзяньюэ. Подойди сюда и обними меня, чтобы извиниться перед моей Цзяньюэ».
Цинцзянь Юэ тут же отбросила лисичку, которую держала на руках, и, словно маленькая собачка, виляющая хвостом, с восторгом и радостью бросилась в объятия Лу Цинчэна. Она обняла Лу Цинчэна за шею, ее глаза прищурились от смеха, а багровые губы непроизвольно приоткрылись.
Эти объятия, эта грудь, как же тепло и уютно! Хе-хе, даже одеяло лучше.
Маленький лисенок в ярости вскочил: «Учитель, как вы могли забыть свою любимую лисицу с таким прекрасным личиком? Я так зол, так зол! Я немедленно пойду совершенствоваться и стану еще красивее, чем Владыка Крепости. Тогда вы не сможете угодить лисьему духу — нет, Лисьему Королю — вообще!»
Никто не обратил на это внимания.
Лу Цинчэн обожал человека в своих объятиях. Одной рукой он обнял стройную, но сильную талию своей возлюбленной, а другой рукой коснулся ее пылающего лица, затем положил руку ей на затылок и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.
Его долгожданные губы были на вкус как лучшее марочное вино. Его возлюбленная была необычайно нежна, приоткрывая губы, чтобы его язык мог переплестись и ласкать ее. Он целовал ее все глубже и глубже, его любовь становилась все сильнее, пока он не смог остановиться, пока человек в его объятиях чуть не потерял сознание от нехватки воздуха, после чего он неохотно отпустил ее.
Киёми уткнулся лицом ему в грудь, тяжело дыша. Хотя его немного раздражало, что он чуть не задохнулся, он никак не мог на него злиться. Может, дело в любви? Да, этот поцелуй дал ему понять, как сильно он его любит и как сильно по нему скучает. Эту любовь, эту тоску нельзя было подделать.
Лу Цинчэн не стал продолжать. Он нежно и с любовью погладил тёмно-синие, блестящие волосы своей возлюбленной. Цин Цзяньюэ тоже крепко обняла его, прижавшись к Лу Цинчэну, как к конфетке. Он невольно подумал о Лицзяне и захотел рассмеяться. Он всегда подшучивал над Лицзяном за то, что тот бесстыдно цеплялся за Цинфэна, но теперь наконец понял. Он слишком сильно любил этого человека; он не мог вынести разлуки даже на мгновение. Эта короткая разлука заставила его внезапно многое понять.
«Видеть луну».
Голос Лу Цинчэна был слегка хриплым. Бог знает, какую боль он испытывал от желания, которое отчаянно подавлял.
«Эм.»
Киёми Цуки запрокинула голову назад, её улыбающееся лицо излучало счастье и радость.
У Лу Цинчэна затрепетало сердце, и она несколько раз поцеловала его в губы: «В этот раз всё благодаря тебе».
Киёми Цуки улыбнулась, обнажив губы, теперь ярко-красные от поцелуя. «Цинчэн, ты собираешься меня похвалить? Разве я не потрясающая?»
Лу Цинчэн был удивлен его поведением и рассмеялся: «Да, моя Цзяньюэ действительно потрясающая. Все тебя хвалят, даже мама сказала, что на этот раз все благодаря тебе».
Киёси Цуки надулся: «Мне всё равно, хвалят меня другие. Я хочу, чтобы хвалили только вы».
Лу Цинчэн обнял его и от души рассмеялся.
Белая лиса несколько раз обогнула их, пытаясь протиснуться внутрь, но щели не было. Два хозяина, поглощенные собственным удовольствием, полностью игнорировали её. Лиса была в ярости, в абсолютной ярости! Она спрыгнула с кровати, яростно размахивая четырьмя лапами и яростно виляя большим хвостом. Она была в ярости! В тот момент, когда её хозяева увидели господина, они предали её, отправившись искать этого мерзкого коня, чтобы посеять раздор, и велели ей никогда больше не смотреть на господина ни на секунду. Потому что их любимого хозяина похитил господин. Уааа… эта лиса в ярости! Когда же я смогу стать демоном, бессмертным?
«Благодаря вашей находчивости и хладнокровию вы не только защитили мать, но и Цинфэна, предотвратив раскол замка и его падение в хаос. Цзяньюэ, вы оказали мне огромную услугу».
Внутри комнаты Лу Цинчэн держал на руках Цин Цзяньюэ, они лежали на большой кровати.
Когда ты простил свою мать?
Киёми Цуки забралась на него сверху и посмотрела на него сверху вниз.
«Перед отъездом я попрощалась с матерью. Она мне всё рассказала». Лу Цинчэн положила руки на затылок и улыбнулась, глядя на прекрасное лицо своего любимого. «Три года назад, нет, следует сказать, что это было ещё раньше, секта Небесного Орла жадно присматривалась к этой крепости. Поэтому они тайно спланировали это и отправили людей проникнуть в крепость. Лю Цзяньхуа и его сестра были шпионами, посланными сектой Небесного Орла в эту крепость. Лю Цзяньхуа воспользовался враждой между моей матерью и дядей Янем, а затем использовал ловушку, чтобы посеять раздор между мной и моим братом, что в конечном итоге привело к этой трагедии. Мне действительно стыдно. В конце концов, я была молода и импульсивна. Когда я послала людей арестовать Лю Цзяньхуа, он внезапно умер в своей резиденции. Я всего лишь пыталась избавиться от этого человека и выплеснуть свою злость. Я не задумывалась о том, что Лю Цзяньхуа на самом деле заставили замолчать».
Киёми Цуки удивлённо спросила: «Твоя мама об этом знает?»
Лу Цинчэн медленно кивнул.
Киёцуки подумала про себя: «Старуха Цзян действительно хитра. Я знала, что эта старуха — непростая особа. Тот факт, что она смогла узнать о моем прошлом, показывает, насколько она искусна». Затем она подумала о Лю Мэй: «Лю Мэй, должно быть, ничего не знает. Иначе ее бы давно заставили замолчать, как Лю Цзяньхуа. Она бы не прожила так долго». В этот момент Киёцуки тут же замолчала.