«Брат Сюн, ты можешь вырастить ещё одного после начала осени. Этому брату нравится, так что пусть заберёт себе».
Стоявшая неподалеку обезьяна вмешалась, сказав, что, по ее мнению, сверчок стоит всего десять или восемь юаней, и раз уж человек хочет его купить, почему бы просто не продать?
Выражение лица Сюн Гэ изменилось, и, казалось, его охватило искушение. Он купил сверчка за 20 юаней полгода назад, а тыкву для сверчков приобрел на уличном прилавке, когда позапрошлом году гостил у дяди в Тяньцзине, и она обошлась ему всего примерно в десять юаней.
Подумав об этом, Сюн Гэ посерьезнел и сказал Чжуан Жую: «Этот мой сверчок — высшего качества. Ты только что слышал его стрекотание; оно было невероятно громким. Я не хвастаюсь, но на всем этом рынке никто из заводчиков сверчков не сравнится со мной. Раз уж он тебе так нравится, я установлю цену. Если ты сочтешь ее разумной, я продам его тебе…»
«Давай, расскажи мне».
Чжуан Руй ответил.
«Тысяча юаней, без торга. Вместе с тыквой я продам и тыкву-крикет. Эта тыква действительно очень хорошая. Старик из лавки «Цзиясюань» вчера предлагал мне 800 юаней, но я не смог ему ее продать».
Сюн Гэ стиснул зубы и сказал, что то, что он сказал, наполовину правда, наполовину ложь. Владелец антикварного магазина «Цзиясюань» вчера предложил ему цену за эту тыкву, но всего 100 юаней. Теперь, когда она оказалась во рту у Сюн Гэ, цена выросла на 700 юаней.
Немного подумав, Чжуан Жуй решил купить его за 1000 юаней. В конце концов, это был уже третий предмет, способный увеличить духовную энергию, который он встречал с тех пор, как его глаза начали её генерировать. 1000 юаней — это не так уж много, и он мог позволить себе потерять всё.
«Хорошо, Сюн-гэ, раз ты готов расстаться, то тысяча юаней. Бери деньги, но вещь моя…»
В тот момент, когда Сюн Гэ и Обезьяна внимательно разглядывали выражение лица Чжуан Жуя, Чжуан Жуй заговорил. Он достал из кармана бумажник, отсчитал тысячу юаней и передал их Сюн Гэ. Затем он взял тыкву-сверчка и, как и прежде, аккуратно убрал её. Сюн Гэ, казалось, не хотел с ней расставаться. Он взял деньги, небрежно пересчитал их и положил в карман, но его взгляд не отрывался от того места, куда Чжуан Жуй положил сверчка.
Дотронувшись сквозь одежду до тыквы-сверчка в своих руках, Чжуан Жуй медленно направился к зоомагазину Лю Чуаня, чувствуя некоторое облегчение. В конце концов, он нашел предмет, обладающий духовной энергией, и хотя количество поглощенной духовной энергии было довольно небольшим, это лучше, чем ничего.
Глава 25. Тыква-кузнечик (Часть 2)
«Ого, наш менеджер Чжуан наконец-то вернулся! Вы ведь такая важная персона, правда? Вас ждет целая комната людей».
Как только Чжуан Жуй вошёл в зоомагазин, он услышал громкие крики Лю Чуаня. Заглянув внутрь, он увидел, что там действительно довольно много людей.
Первым, кого увидел Чжуан Жуй, была, конечно же, Цинь Сюаньбин. Сегодня на Цинь Сюаньбин был свободный фиолетовый свитер, который делал её и без того светлую кожу похожей на нефрит. Её волосы, которые изначально были собраны в пучок, теперь распущены и ниспадали на плечи, создавая ощущение расслабленности. Хотя Чжуан Жую не нравился холодный характер Цинь Сюаньбин, его сердце забилось быстрее, когда он увидел её в таком виде.
Цинь Сюаньбин играл с Наньнань в черепашьи бега. Вероятно, это была идея Лю Чуаня. Он поймал двух черепах и бросил их на кофейный столик, позволив Наньнань поиграть с ними. Наблюдая за тем, как две черепахи неуклюже ползают по столику, Цинь Сюаньбин и Наньнань, две красавицы, весело смеялись. Улыбка Цинь Сюаньбина была словно мгновенно тающий ледник. В глазах Чжуан Жуя это было похоже на возвращение весны на землю.
Со временем происхождение семьи Цинь Сюаньбин стало общеизвестным секретом. Она происходит из богатой семьи из Гонконга, основным бизнесом которой являются ювелирные изделия и изделия из нефрита. Они хорошо известны по всей Юго-Восточной Азии. По сравнению с её семьёй, бизнес деда Лэй Лэй по материнской линии гораздо менее впечатляющий. С точки зрения активов, репутации и бизнес-проектов, он не может с ними сравниться.
По-видимому, почувствовав взгляд Чжуан Жуя, Цинь Сюаньбин снова приняла холодное выражение лица. Чжуан Жуй неловко почесал затылок и посмотрел на остальных.
В данный момент Лэй Лэй помогала покупателям выбирать черепах рядом с несколькими аквариумами у входа в магазин. Она выросла в Пэнчэне и не испытывала языковых трудностей, поэтому чувствовала себя очень уверенно и умело вела дела, совершенно не проявляя высокомерия.
Чжуан Жуй снова перевел взгляд на Лю Чуаня. На диване рядом с ним сидели трое мужчин. Один из них был пожилым мужчиной, вероятно, лет шестидесяти, худым, но энергичным, с яркими, проницательными глазами, выглядевшим очень способным. Двое других были мужчинами средних лет, около сорока, и, судя по одежде, они не были похожи на покупателей, совершающих покупки.
Лю Чуань подозвал Чжуан Жуя и, указывая на старика, сказал: «Чжуан Жуй, подойди сюда, позволь мне тебя представить. Это управляющий Лю, владелец соседнего магазина «Цзиясюань». Он — видная фигура в антикварной индустрии Пэнчэна, президент Ассоциации антикваров Пэнчэна и директор Ассоциации ювелирных изделий и нефрита. Если у тебя возникнут какие-либо вопросы, не стесняйся обращаться к управляющему Лю».
Старик, казалось, был недоволен обращением Лю Чуаня. Он сердито посмотрел на Лю Чуаня и сказал: «Ты, мелкий сопляк, я не заслуживаю того, чтобы ты называл меня дядей Лю. Какой лавочник? Ты просто жалкий старик».
Лю Чуань, казалось, привык шутить со стариком и не возражал. Затем он указал на двух других мужчин средних лет и сказал Чжуан Жую: «Это господин Сун Цзюнь, владелец магазина «Люсянчжай». Он очень занятой человек и редко бывает в Пэнчэне. А это брат Ван, владелец магазина «Юдинтан». Эти двое известны не только в антикварном мире Пэнчэна, но и во всей северной провинции Цзянсу. Когда я открыл здесь свой магазин, они мне очень помогли».
Чжуан Жуй поспешно кивнул в знак приветствия группе, но был немного озадачен. По словам Лю Чуаня, мужчина средних лет перед ним был видной фигурой в антикварном мире Пэнчэна. Он недоумевал, что имел в виду Лю Чуань, представляя ему этих людей, поскольку сам никогда не имел никакого отношения к этой отрасли.
Как говорится, старики становятся мудрее. Менеджер Лю, заметив на лице Чжуан Жуя нотку сомнения, прямо сказал: «Молодой Чжуан, мы пришли сегодня без приглашения, потому что слышали, что вы недавно приобрели рукопись Ван Шичжэня эпохи Цин. Многие стихи Ван Шичжэня передавались из поколения в поколение, но его рукописи чрезвычайно редки. У нас нет других намерений; мы просто хотим посмотреть на неё».
Услышав это, Чжуан Жуй сразу всё понял и взглянул на Лю Чуаня, который быстро сказал: «Вы поболтайте, а я пойду поприветствую гостей».
После того как Лю Чуань закончил говорить, он спрятался подальше от Лэй Лэя. Не спрашивая, стало ясно, что этот парень болтлив и разнес все слухи. Чжуан Жуй втайне радовался, что не рассказал ему о духовной энергии в его глазах, иначе об этом, вероятно, узнал бы весь мир.
«Менеджер Лю, два босса...»
«Юный Чжуан, этот старик позволит себе называть вас дядей Лю».
Прежде чем Чжуан Жуй успел закончить говорить, его прервал менеджер Лю.
«Хорошо, дядя Лю, брат Сун, брат Ван, я приобрел рукопись перед Новым годом. Судя по ее состоянию, это, несомненно, редкая и ценная древняя книга. Я также провел небольшое исследование, и оказалось, что это «Записки предков о благовониях» Ван Шичжэня. Кто ее написал, я сказать не могу».
Чжуан Жуй честно объяснил ситуацию с рукописью. В любом случае, у рукописи было безупречное происхождение, и никто не мог её забрать. Эксперты хотели её увидеть, что стало бы хорошей возможностью развеять его сомнения.
«Брат Чжуан, не могли бы вы показать это нам?»
Несколько сурового вида Сун Цзюнь громко произнес: «Знаете, самые сложные для сохранения антиквариат — это каллиграфия и живопись. Работы такого мастера, как Ван Шичжэнь, встречаются крайне редко. Его оригинальные произведения, вероятно, можно увидеть лишь в нескольких крупных музеях. Поэтому все они хотят увидеть их как можно скорее, чтобы определить, являются ли они подлинными работами древних мастеров или подделками».
"Сейчас? Здесь?"
Чжуан Жуй, взглянув на маленькую девочку, которая с удовольствием играла, оказался в затруднительном положении. Ему нужно было сходить домой за необходимыми вещами, к тому же в магазине Лю Чуаня было многолюдно и довольно шумно — не самое подходящее место для того, чтобы любоваться антиквариатом.
«Эй, я оговорился. Это место не совсем подходит. Как насчет того, чтобы, если ты будешь свободен завтра утром, отнести рукопись в чайную Цзинминсюань рядом с рынком? Это и мое дело тоже. Давай устроим дегустацию и оценку чая, старик. Что скажешь?»
Несмотря на суровый вид, босс Сун говорит с большим тактом. Его слова говорят о том, что он по-прежнему уважает старого мастера Лю. Однако манера поведения и речь Сун Цзюня очень достойны, и он не похож на обычного коллекционера антиквариата.
«Думаю, это сработает, но не знаю, будет ли у Сяо Чжуана время завтра?»
Дедушка Сонг кивнул и сказал.
Как раз когда Чжуан Жуй собирался ответить, сверчок у него в руках вдруг зачирикал, вероятно, потому что температура в лавке повысилась. Чжуан Жую пришла в голову мысль: сверчок ничем особенным не примечателен, но у тыквы-горлянки, должно быть, есть какая-то история. Он ничего о ней не знал, так почему бы не позволить этим господам взглянуть?
Подумав об этом, Чжуан Жуй сказал: «Хорошо, раз дядя Лю так сказал, я завтра буду вовремя. Но, дядя Лю, я только что купил на рынке одну маленькую вещицу, которая мне очень понравилась. Не могли бы вы взглянуть на неё и сказать, сколько ей лет?»
"Хе-хе, это что, тыква для сверчков? Достань и дай посмотреть..."
Когда менеджер Лю услышал стрекотание сверчков и увидел, как говорит Чжуан Жуй, он сразу понял, что задумал Чжуан Жуй.
Когда Лю Чуань и Лэй Лэй услышали, что Чжуан Жуй купил тыкву для сверчков, они тоже собрались вокруг. Даже Цинь Сюаньбин и Сяо Наньнань, игравшие с черепахой, были привлечены чистым стрекотанием сверчков.
Чжуан Жуй протянул руку и достал из его рук тыкву-горлянку, но прежде чем он успел передать её дедушке Лю, Лю Чуань выхватил её. Маленькая Наньнань обняла Лю Чуаня за ногу, лежащую на земле, и стала требовать поиграть с тыквой.
«Эй, Вуд, сколько ты за это заплатил? Что тебя вдруг так заинтересовало? Помнишь, как мы в детстве ловили кузнечиков?»
Лю Чуань на мгновение покрутил в руке тыкву-горлянку, а затем протянул её девочке, явно не восприняв это всерьёз. Однако он не заметил, как слегка изменилось выражение лица дедушки Лю.
«Я купил это за тысячу долларов. Тогда мы ничего не понимали. Если бы у нас это было, моя маленькая голубоглазая собачка не замерзла бы насмерть…»
Чжуан Жуй ответил небрежно.
"Тысяча юаней! Что с тобой опять случилось? Знаешь, я раньше продавал такие вещи по 20 юаней за штуку, выбирай, какие хочешь? Какой ублюдок тебе их продал? Скажи, я его найду..."
Голос Лю Чуаня невольно повысился на несколько децибел. Дело было не в том, что он был убит горем из-за тысячи юаней; он просто был расстроен тем, что с его братом обошлись как с дураком.
Глава 26. Тыква-кузнечик (Часть 2)
В этот момент Цинь Сюаньбин играла с тыквой-грибом в руке. Услышав слова Лю Чуаня, она подняла голову и спокойно сказала: «2000 юаней, я возьму это».
Для Цинь Сюаньбин деньги — всего лишь цифра. Ей это нравится, особенно мелодичное стрекотание сверчков, которое создает ощущение, будто она находится в сельской местности.
Лю Чуань широко раскрыл рот от удивления. Он почувствовал, что мир изменился. Как могла даже эта отстраненная женщина сойти с ума от Чжуан Жуя? Но еще больше его удивило то, что было впереди.
«Я его не продам. Оставлю себе, чтобы играть с ним».
Чжуан Жуй немедленно отверг Цинь Сюаньбина.
5000.
Выражение лица Цинь Сюаньбин осталось неизменным, и она произнесла еще одно число.
«Простите, госпожа Цинь, я правда не могу это продать. Дело не в цене; просто мне очень нравится эта тыква-горлянка. Надеюсь, вы меня поймете».
Чжуан Жуй увидел, что Цинь Сюаньбин действительно хочет купить это. Хотя он и поднял цену, он не хотел просто так заваливать её деньгами. Поэтому он искренне сказал, что пяти тысяч юаней ему явно недостаточно, чтобы её убедить.
Цинь Сюаньбин ничего не ответил, лишь равнодушно взглянул на Чжуан Жуя, после чего вернул тыкву-горлянку в маленькую ручку Наньнаня.
«Кхм, Сяо Чжуан, вы хотите, чтобы я показал вам этот предмет, но я его ещё даже не держал в руках».
На удивление, дедушка Лю тоже проявил некоторый интерес к тыкве, но ему было слишком неловко отбирать её у Сяо Наньнаня, поэтому он поговорил с Чжуан Жуем.
Чжуан Жуй быстро выхватил тыкву-горлянку из рук Наньнаня и передал её дедушке Лю. Тотчас же все в комнате сосредоточили своё внимание на дедушке Лю.
Получив тыкву-горлянку, дедушка Лю сначала легонько щёлкнул по её брюшку ногтем, и сверчок внутри тут же застревал. Чистый и громкий звук эхом разнёсся по всей лавке. Затем дедушка Лю достал из кармана увеличительное стекло размером с большой палец и внимательно осмотрел полость внутри тыквы. Спустя пять минут он убрал увеличительное стекло и глубоко вздохнул.
«Сяо Чжуан, ты действительно не собираешься продавать этот товар?»
Первые слова старого мастера Лю, с трудом перебиравшего в руке тыкву-горлянку, удивили всех.
"Не продаётся."
Чжуан Жуй твердо заявил:
«Даже если бы я предложил 50 000, вы бы все равно не продали?»
Улыбка дедушки Лю была несколько забавной и, казалось, содержала... нотку горечи.
«Дядя Лю, пожалуйста, перестань меня дразнить. Я правда хочу оставить это себе. Есть какой-нибудь другой секрет?»
Услышав это, Чжуан Жуй был ошеломлен и засомневался. В конце концов, он тратил деньги, ничего не зарабатывая. Он потратил более 60 000 юаней на покупку дома и рукописей, а теперь у него осталось всего 50 000–60 000 юаней. Более того, эта вещь стоила ему всего 1000 юаней, а менее чем за час ее стоимость выросла в пятьдесят раз. Если цена, предложенная стариком, разумна, он мог бы продать ее ему.
"Ты получил это от того парня по имени Да Сюн, верно?"
Вместо ответа на вопрос Чжуан Жуя, старый мастер Лю задал другой вопрос.
«Да, дядя Лю, откуда вы знаете? Ах да, Да Сюн сказал, что кто-то готов заплатить за него 800. Может быть, это вы, господин...»
Чжуан Жуй также вспомнил слова Сюн Гэ, сказанные им тогда, и оказалось, что он не лгал самому себе.
Услышав это, менеджер Лю криво усмехнулся и сказал: «Где 800? Я предлагал этому парню 100. Все ребята, которые работают на этом рынке, очень хитрые. Если бы я действительно предложил 800, как думаешь, он бы продал за 1000?»
Слова старика повергли всех присутствующих в недоумение. Он был готов дать Да Сюну всего 100, но как получилось, что Чжуан Жую досталось 50 000? Это было совершенно непонятно. Однако на лицах двух боссов, Суна и Вана, словно они что-то поняли.
«Сяо Чжуан, перестань притворяться. Если ты не мог определить, откуда взялась эта вещь, как ты мог украсть её у меня? Зачем ты всё ещё пытаешься обмануть этого старика?»
Старик пристально смотрел на Чжуан Жуя, улыбка на его лице исчезла, сменившись оттенком недовольства, и, говоря с Чжуан Жуем, четко произносил каждое слово.
«Дядя Лю, я правда не знаю происхождения этой штуки. Я мало что понимаю в таких вещах и совершенно не понимаю, что такого особенного в этой тыкве-сверчке. Если не веришь, спроси Да Чуаня. Мы выросли вместе, и он меня знает лучше всех».
Услышав это, Чжуан Жуй немного встревожился и быстро объяснил ситуацию, подумав про себя, что этот старик подобен собаке: как он мог так легко наброситься на него и не проявить милосердия? Говорить такие вещи перед незнакомцами — значит срывать маску вежливости.
Лю Чуань наконец-то понял. Оказалось, старик думал, что Чжуан Жуй заключил выгодную сделку и всё ещё притворяется невинным. Он быстро сказал: «Дядя Лю, мой брат действительно ничего не понимает в этом деле. Если он говорит, что не понимает, значит, он не понимает. Хотя я, Лю Чуань, молод, вы все знаете мой характер. Я работаю на этом рынке уже несколько лет и всегда держу своё слово. Слова Чжуан Жуя — это мои слова!»
Услышав заверения Лю Чуаня, гнев старика утих, и он сказал: «Это тыква с зубами, принадлежавшая Лю из Санхэ. Мне не нужно говорить вам о её ценности. Я видел, как вчера её нёс тот мальчишка Дасюн, но было уже поздно, поэтому я не стал рассматривать её поближе и не мог гарантировать её происхождение. Я предложил ему 100 юаней. Я как раз собирался осмотреть её в ближайшие дни, но не ожидал, что вы её купите. Вздох, какое совпадение. Но это старинная вещь, определённо принадлежавшая Лю из Санхэ. Храните её в целости и сохранности».
Услышав слова старика, все присутствующие в комнате отреагировали по-разному. Лю Чуань, Сун Ван и двое других так широко раскрыли глаза, что едва могли закрыть рты, в то время как Чжуан Жуй, Цинь Сюань, Бин Лэй и двое других выглядели озадаченными, явно незнакомыми с именем Санхэ Лю и не услышав его впервые.
«Дядя Лю, это действительно от Лю из Санхэ?»
Голос Лю Чуаня слегка дрожал.
Старик сердито посмотрел на Лю Чуаня и с недовольством сказал: «Я десятилетиями собирал разные предметы, и я уже видел вещи Санхэ Лю, так что это не должно быть ошибкой».
"Эй, брат, тебе снова повезло. Работы Санхэ Лю действительно хороши, знаешь, Санхэ Лю... ну, брат Сун, расскажи мне о нем, я знаю только имя..."
Лю Чуань сильно хлопнул себя по бедру. Увидев недоуменные выражения лиц Чжуан Жуя и остальных, он сначала хотел похвастаться своими знаниями, но понял, что слышал о Санхэ Лю только тогда, когда занимался продажей сверчков и тыкв. Он знал, что Лю — известная личность, но он не так много знал, как Чжуан Жуй, о происхождении и ценности этого товара.
Босс Сун взял тыкву-горлянку из рук дедушки Лю и, подобно дедушке Лю, сначала достал увеличительное стекло и долго внимательно рассматривал её, прежде чем сказать: «Брат Чжуан, тебе действительно повезло. От сердцевины до тростника, от качества изготовления и патины — эта тыква действительно выглядит так, будто её сделал Лю из Санхэ».
Прежде чем Чжуан Жуй успел ответить, Лю Чуань поспешно спросил: «Брат Сун, сколько стоит эта вещь?»