Когда Лан Цзе это сказал, все, кроме Чжуан Жуя и двух других, которые уже знали происхождение белого льва, в шоке посмотрели на малыша на руках у Чжуан Жуя.
Все эти люди — хорошо известные личности, как только покидают эту палатку. Даже толстяк, хоть и грубоватый, управляет несколькими крупными шахтами в Шаньси и других местах. С бурным ростом угольного рынка в последние годы его состояние резко возросло. В плане экономической мощи мало кто из присутствующих может с ним сравниться.
Слова Ланцзе удивили этих богатых и влиятельных людей, потому что они знали цену породистого тибетского мастифа. Если бы дело было только в деньгах, это не заставило бы их потерять самообладание. Главное было то, что за деньги это не купишь.
В наших кругах был человек, который однажды предлагал десять миллионов за щенка чистокровного тибетского мастифа, но прошло уже несколько лет, а ему так и не удалось его заполучить. Боюсь, даже если бы он сейчас предложил 20 миллионов, он бы согласился без колебаний. Более того, этот человек довольно влиятельный, и если бы кто-то действительно смог достать ему такого щенка тибетского мастифа, он бы, безусловно, жил спокойно до конца своих дней.
Конечно, учитывая статус присутствующих, им не было необходимости заискивать перед этим человеком. Однако появление чистокровного тибетского мастифа, даже более ценного, чем такие породы, как «Железное золото», было достаточным, чтобы соблазнить их. Хотя потратить 10 000 юаней на шерсть собаки может быть преувеличением, это было недалеко от истины.
«Босс Ланцзе, у вас, безусловно, отличный глаз! Ха-ха, я вами восхищаюсь, я вами восхищаюсь…»
Чжуан Жуй не собирался скрывать личность белого льва. Он искренне восхищался этим, казалось бы, ничем не примечательным мужчиной средних лет. Лю Чуань столько лет играл с кошками и собаками, а Чжоу Жуй провел много времени в Тибете и даже разводил тибетских мастифов, но ни один из них не мог отличить их друг от друга. Но Лан Цзе сделал настолько точное заключение всего лишь после нескольких взглядов. Одно это наблюдение заслуживало уважения Чжуан Жуя.
«Сэр, не могли бы вы передать мне права собственности на вашего снежного мастифа? Лично меня он очень интересует. Можете быть уверены, если вы передадите его мне, цена будет абсолютно обсуждаемой, и я не буду его перепродавать».
Нет сомнений, что тибетцы любят тибетских мастифов. Хотя Ланцзе нечасто живет в Тибете, привычки и предпочтения тибетцев изменить невозможно. После того как он случайно узнал этого тибетского мастифа, он задумался о том, как сделать его своим.
«Простите, господин Ланцзе, но вы, тибетцы, относитесь к тибетским мастифам как к членам семьи, и я тоже отношусь к ним как к членам семьи. Разве кто-нибудь продал бы свою собственную семью?»
Пока Чжуан Жуй говорил, он взял на руки маленького льва, и тот, будучи очень послушным, ласково лизнул Чжуан Жуя в лицо. Взаимодействие между человеком и собакой подарило всем неописуемое чувство гармонии.
Ланцзе, всё ещё не желая сдаваться, продолжил: «Простите, я оговорился. Очевидно, что этому джентльмену очень нравится этот тибетский мастиф, но знаете ли вы текущую стоимость чистокровного тибетского мастифа?»
«Я слышал, что кто-то предлагал 10 миллионов, но я продавать не буду».
Чжуан Жуй тут же прервал слова Лан Цзе. Сейчас его состояние исчислялось несколькими миллионами, хотя оно и не могло сравниться с состоянием людей в палатке. Но Чжуан Жуй ещё даже не придумал, как распорядиться этими несколькими миллионами.
Ланцзе замолчал. Хотя у него и были кое-какие активы, этот бизнес был непростым; ему нужно было угодить всем участникам, независимо от социального положения. Возможно, он мог бы купить тибетского мастифа за 30 миллионов или больше, но это определенно было бы убыточным предприятием.
«Молодой человек, мне очень нравится и ваш тибетский мастиф. 10 миллионов — это слишком низкая цена. Как насчет этого? Я дам вам 30 миллионов, а вы продадите его мне, как вам такое предложение?»
Толстяк, не обращая внимания на предыдущую обиду Чжуан Жуя, ласково назвал его «младшим братом» и, с трудом поднявшись со стула, явно собирался подойти и проявить нежность к Чжуан Жую.
Тридцать миллионов?
Услышав эту сумму, Чжуан Жуй тут же вздрогнул, и ему в голову пришла мысль продать маленького белого льва. Однако в этот момент слова старого ламы из храма Джокхан, который велел Чжуан Жую хорошо обращаться с этим королем мастифов, словно снова эхом отозвались в его ушах, мгновенно рассеяв жадность в его сердце.
«Господин Ланцзе, мы здесь, чтобы принять участие в аукционе антиквариата, а не продать моего тибетского мастифа. Если аукцион в ближайшее время не состоится, думаю, мы можем уйти».
Чжуан Жуй не ответил на предложение толстяка. Вместо этого он посмотрел на Лан Цзе. Честно говоря, цена, предложенная толстяком, была слишком заманчивой. Тридцать миллионов! Этого достаточно, чтобы купить десятки «Хаммеров» только за ту цену, что указана у палатки. Даже Лю Чуань несколько раз украдкой подтолкнул Чжуан Жуя, уговаривая его согласиться. Чжуан Жуй боялся, что его силы воли недостаточно, поэтому просто попрощался.
«Да, Ланцзе, почему бы нам не перенести встречу на другой день? Нас так много, ждать здесь ничего не решит».
Услышав слова Чжуан Жуя, старик Се тоже высказался, заявив, что их действия изначально были незаконными. Хотя они знали, что у Лан Цзе хорошая репутация, они не могли гарантировать, что ничего неожиданного не произойдет, если дело затянется слишком долго.
«Эй, молодой человек, я очень хочу купить вашего тибетского мастифа. Продадите вы его или нет, просто скажите. Если 30 миллионов недостаточно, то 40 миллионов тоже подойдут. Деньги не проблема».
Видя, что Чжуан Жуй полностью игнорирует его, толстяк почувствовал, что теряет лицо, и предложил Чжуан Жую другую цену. Честно говоря, хотя его состояние превышало миллиард, ему все равно было довольно сложно найти сорок миллионов наличными.
"Не продаётся."
Чжуан Жуй коротко ответил двумя словами, встал, взял маленького белого льва и вышел. Хотя Чжуан Жуй часто видел в гонконгских и тайваньских сериалах сцены, где главная героиня отвергает ухаживания миллиардера и выходит замуж за бедного парня, только в этот момент он понял, насколько велик соблазн, когда перед тобой оказываются миллионы долларов, и ты можешь взять их по своему желанию. Этот соблазн невозможно описать словами. Все эти сцены по телевизору — полная чушь.
Как только Чжуан Жуй поднял полог палатки, снаружи послышались несколько звуков торможения. Лан Цзе, который с тревогой пытался уговорить всех остаться, тоже вздохнул с облегчением. Очевидно, прибыл последний гость дня.
«Дамы и господа, аукцион вот-вот начнётся».
Лан Цзе вытер холодный пот со лба и громко крикнул. Услышав его слова, все затихли. В конце концов, они не достигли своей цели, придя сюда сегодня, и никто не хотел уйти с пустыми руками. Чжуан Жуй, держа малыша на руках, тоже отступил.
Как только Лан Цзе закончил говорить, вошли трое мужчин. Все знали, что именно из-за их опоздания аукцион был отложен, и все смотрели на них с недружелюбными выражениями лиц.
«Синхронизация, синхронизация...»
В палатку вошел невысокий мужчина, поклонился людям и по-японски сказал: «Простите».
«Ланцзе, ты что, забыл правила нашей работы?!»
Старик Се внезапно встал и закричал на Лан Цзе. Если спросить старого Се, не вел ли он себя немного высокомерно, когда в прошлый раз рассердился, то на этот раз он был действительно в ярости.
Глава 89. Черный рынок пастбищ (4)
В каждой профессии свои правила.
Это как перед съемками гонконгского фильма. Людям нужно поклоняться Гуань Юю (легендарной фигуре, связанной с расхитителями гробниц), а расхитителям гробниц нужно поставить лампу в юго-восточном углу гробницы. Говоря проще, это как если бы желание получить перевод на другую работу требовало дарить подарки начальнику, желание получить строительный контракт — давать взятки, желание стать знаменитым — спать с режиссером, а желание открыть магазин — вести безупречную деловую и налоговую отчетность.
Аналогичным образом, в бизнесе по проведению аукционов на черном рынке также существуют свои неписаные правила: участниками аукциона должны быть люди, работающие в этой отрасли, а точнее, китайцы. Это принцип сохранения прибыли внутри семьи. Однако внезапное появление японца означает, что Лан Цзе нарушил эти правила.
Черный рынок, которым управлял Ланцзе, по сути, представлял собой способ продажи товаров, которые нельзя было продать законными путями, через аукционы на черном рынке. Продавцами были в основном браконьеры, расхитители гробниц и самые разные другие лица.
Покупатели, которые сюда приходят, — это в основном коллекционеры антиквариата, многие из которых обладают определенными социальными связями и высоким статусом. Их не пугает неясное происхождение этих культурных реликвий, и, естественно, у них есть способы отмыть их.
Что касается самого черного рынка, то он выступает лишь в качестве посредника, покупая дешево и продавая дорого, чтобы получить прибыль. Однако цены, по которым они перепродают свои товары, часто в десятки или даже сотни раз выше цен, по которым они покупают у других людей. Кроме того, у Лан Цзе много каналов сбыта, и он часто находит ценные предметы. Поэтому он считается видной фигурой на отечественном черном рынке антиквариата и часто привлекает множество коллекционеров, приезжающих сюда в поисках сокровищ.
«Господин Цзян, вы участвуете в подобных аукционах не в первый раз. Вам ведь следует знать наши правила, верно? Из-за ваших действий я оказался в затруднительном положении».
Судя по внешнему виду Лан Цзе, он, похоже, не знал заранее, что к нему придет японец. Затем он обратился к мужчине средних лет, лет пятидесяти, стоявшему рядом с японцем, и его тон был не очень вежливым.
С того момента, как эти трое вошли в палатку, прошло всего минута или две, и все внимание было приковано к японцу. Только услышав слова Лан Цзе, они перевели взгляд на босса Цзяна.
Как бы Чжуан Жуй ни смотрел на этого человека, ему казалось, что он очень знаком. Внезапно он вспомнил, что видел его на обложке журнала. Похоже, это был генеральный директор крупного предприятия в провинции Сычуань. Годовая прибыль этого предприятия исчислялась миллиардами. Он просто не ожидал, что окажется на подобном мероприятии. Судя по словам Лан Цзе, похоже, он здесь не в первый раз.
«Брат Ланцзе, руководство, эта ситуация произошла из-за моей некомпетентности. Надеюсь, вы меня простите. Господин Такеучи всегда был антивоенным деятелем в Японии и другом китайского народа. Надеюсь, вы отнесетесь ко мне с пониманием. В будущем я дам вам объяснение».
На самом деле, у господина Цзяна были свои трудности. Технологическая трансформация его компании включала в себя ключевую технологию, которая еще не была разработана внутри страны, и требовала сотрудничества с японской компанией. Его сопровождал Такеучи, вице-президент этой японской компании, который также был представителем, ответственным за переговоры. Такеучи очень любил китайскую культуру и коллекционировал множество китайских антиквариатов, что делало его практически экспертом по Китаю.
Такеучи услышал, что президент Цзян знает о местах проведения этих черных рынков, поэтому он специально попросил разрешения приехать и увидеть все своими глазами. Он пообещал президенту Цзяну, что если тот возьмет его с собой на аукцион на черном рынке, то пойдет на некоторые уступки в переговорах. Президент Цзян не мог отказаться от такого условия, поэтому и произошла эта сцена в палатке.
Услышав слова господина Цзяна, все в палатке замолчали. По правде говоря, все знали, что многие товары на черном рынке, движимые соблазном высокой прибыли, в конечном итоге оказываются за границей, в руках международных коллекционеров. Некоторые из присутствующих, возможно, даже сами занимались подобной деятельностью. Более того, учитывая высокий статус господина Цзяна, было бы неразумно унижать его такой скромной просьбой. Поэтому большинство молчаливо согласились.
Однако Лю Чуань ему не поверил. Он понятия не имел, кто такой этот Цзян. Он шагнул вперед и уже собирался что-то сказать, когда Чжуан Жуй остановил его, и он сглотнул слова, вертевшиеся на языке.
"Вуд, зачем ты меня так дергаешь? Разве ты не знаешь, что я ненавижу японских демонов с самого детства?"
Лю Чуань что-то пробормотал достаточно громко, чтобы все в палатке услышали. Им было слишком стыдно говорить вслух, и вмешательство Лю Чуаня идеально им подошло.
«Уважаемый господин, я также решительно выступаю против милитаризма в моей стране. Что касается преступлений, совершенных моей страной в вашей стране, я готов принести вам всем свои извинения…»
Неожиданно Такеучи оказался экспертом по Китаю, слышавшим каждое слово Лю Чуаня. Он даже подошел к Лю Чуаню и низко поклонился, больше не поднимая головы. Похоже, он останется в таком положении до тех пор, пока Лю Чуань не согласится допустить его к участию в аукционе на черном рынке. Просто непонятно, почему Такеучи заговорил по-японски, как только вошел в палатку; учитывая его уровень владения мандаринским языком, если бы он не произнес несколько слов, его, вероятно, никто бы и не узнал.
Лю Чуань был человеком, способным реагировать на мягкое убеждение, но не на силу. Поведение Такеучи лишило его дара речи. Более того, его дед лично убил множество японских демонов во время войны. Хотя у него и было несколько пулевых ранений, он все равно многого добился. Подумав об этом, Лю Чуань махнул рукой и сказал: «Если хочешь участвовать, участвуй. Зачем спрашивать меня? Иди найди босса Ланцзе».
Из его слов следовало, что он не возражает.
«Спасибо, молодой человек. Если вам понадобится моя помощь в будущем, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам».
Услышав слова Лю Чуаня, президент Цзян почувствовал облегчение. За исключением Чжуан Жуя и нескольких других незнакомых людей, все в палатке были ему в какой-то степени знакомы, и они, вероятно, окажут ему уважение. Теперь, когда Лю Чуань согласился, никто больше не будет возражать.
Господин Цзян повернулся к стоявшему рядом с ним молодому человеку и что-то сказал. Тот тут же вышел, держа в руках коробку с визитками, и раздал их всем присутствующим в палатке обеими руками.
«Хе-хе, это действительно экстравагантно».
Лю Чуань взял визитку с золотым тиснением и тихонько усмехнулся. На этот раз его голос был гораздо тише, поскольку он больше не возражал против участия японца в аукционе, и не было необходимости оскорблять этого, казалось бы, влиятельного генерального директора Цзяна.
"Нельзя просто говорить поменьше?"
Чжуан Жуй толкнул Лю Чуаня в бок, уговаривая его сесть обратно. У Чжуан Жуя были другие планы; со своим острым взглядом он мог бы позже доставить японцам неприятности, так зачем притворяться злодеем?
«Хорошо, я отнял у вас сегодня много времени, давайте начнём».
Увидев, что шум утих, Ланцзе махнул рукой, и тут же подошли несколько молодых людей. Они поставили квадратный стол посреди шатра, а затем вывели двух мужчин, стоявших в углу. Один из них поднял занавеску позади себя, достал какой-то предмет, положил его на тарелку и вынес.
Только тогда Чжуан Жуй понял, что именно здесь хранились лоты аукциона, неудивительно, что все это время их охраняли.
«Как всем известно, хотя я лично категорически против охоты на тибетских антилоп, всегда найдутся те, кто будет этим заниматься. Некоторое время назад, через определенные каналы, мне удалось сохранить этот платок из шатуша, который отправляли за границу. Однако я бизнесмен, и мне все еще нужно продать свой товар. Сегодняшний первый лот на аукционе — платок из шатуша. Как всем известно, шатуш означает «Король кашемира»!»
Начальная ставка за эту шаль составляет 10 000 юаней!
Голос Ланцзе раздался в палатке, когда он объяснял всем присутствующим происхождение лота на аукционе. Обычно происхождение лотов здесь не требует объяснений, но у тибетцев репутация охотников на тибетских антилоп не очень хорошая, поэтому он сказал еще несколько слов. Молодой человек с тарелкой обошел всех сидящих, показывая сложенную шаль с красивыми узорами.
Когда молодой человек вернулся в центр шатра, Ланцзе снял с руки кольцо, взял с тарелки шаль и продел один угол шали через один конец кольца. Ланцзе осторожно потянул за другой конец кольца, и вся шаль, около 2 метров в длину и 1,5 метра в ширину, стала мягкой, как шелковый комок, и гладкой, как вода, когда прошла через кольцо.
Эта шаль невероятно привлекала женщин. Даже женщина в солнцезащитных очках, которая до этого момента молчала, внимательно посмотрела на шаль и быстро начала что-то печатать в своем блокноте, видимо, что-то ища в интернете.
«Брат Ма, эта шаль такая красивая! Пожалуйста, купи её мне, хорошо?..»
Дрожащий голос соблазнительной женщины раздался снова.
«Хорошо, моя дорогая, мы купим это. Босс Ланцзе, я предложу десять тысяч».
Толстяк, только что потерявший лицо перед Чжуан Жуем, явно стремился его восстановить и сделал первое предложение.
К всеобщему удивлению, женщина в солнцезащитных очках, оторвавшись от экрана компьютера, не сделала ни одной ставки. Остальные в комнате также проявили мало интереса к шали. Подождав несколько минут, Ланцзе сказал: «Раз никто больше не делает ставок, значит, эта шаль...»
«Я предложу 15 000...»
Голос Чжуан Жуя прервал слова Лан Цзе, что тоже взволновало последнего. Продавец, естественно, хотел, чтобы кто-нибудь предложил за его товар больше, поэтому он тут же крикнул: «Босс Лю предложил 15 000 юаней, так что теперь цена 15 000 юаней. Есть ли еще друзья, которые хотели бы сделать предложение?»
В этот момент женщина в солнцезащитных очках повернула голову и взглянула на Чжуан Жуя. Несмотря на то, что на ней были солнцезащитные очки, Чжуан Жуй увидел в ее глазах оттенок презрения.
«Эй, у тебя куча денег, парень. Зачем ты это покупаешь? А, понятно…»
Лю Чуань сначала был озадачен, но быстро понял, что происходит, и похотливо усмехнулся.
Глава 90. Черный рынок пастбищ (5)
Лю Чуань угадал правильно. Чжуан Жуй действительно хотел купить его в подарок Цинь Сюаньбину. После того поцелуя прошлой ночью, даже будучи недалеким, Чжуан Жуй чувствовал привязанность Цинь Сюаньбина. Увидев такой красивый платок, он решил купить его в подарок Цинь Сюаньбину.
"Двадцать тысяч..."
Босс Ма быстро назвал цену. По его мнению, мальчик, отказавшийся продать собаку, намеренно шел против него. Остальные в палатке явно не интересовались шалью и просто наблюдали со стороны.
«Господин Ма предложил 20 000. Друзья господина Лю, вы всё ещё заинтересованы?»
Хотя шаль была всего лишь небольшой вещью, стоящей десятки тысяч юаней, Лан Цзе все равно высоко ценил ее как первый лот на аукционе. В конце концов, это было хорошее начало, поэтому он теперь восторженно кричал, надеясь, что Чжуан Жуй снова сделает ставку.
«Брат Чжуан, тебе не следует это покупать. Такое завышение цен только подстегнет тех, кто охотится на тибетских антилоп».
Чжоу Жуй легонько толкнул Чжуан Жуя локтем и что-то прошептал ему на ухо.
В то время знаменитый фильм «Кекэксили» еще не вышел, и китайцы мало что знали о тибетских антилопах. Чжуан Жуй тоже считал тибетских антилоп обычными животными, мало чем отличающимися от коров и овец. Услышав слова Чжоу Жуя, он с любопытством спросил: «Брат Чжоу, неужели тибетских антилоп так мало? Почему Лан Цзе только что сказал, что у охотников на тибетских антилоп плохая репутация?»
«Чепуха! В 1990 году насчитывалось около миллиона тибетских антилоп. К 1995 году их число сократилось до 75 000. А сейчас, вероятно, осталось даже меньше 70 000. Вы знаете, что для создания одной такой шали нужно убить как минимум трёх взрослых тибетских антилоп? Некоторые называют эту шаль саваном. Как можно чувствовать себя комфортно, нося её?»
Чжоу Жуй раздраженно посмотрел на Чжуан Жуя, прежде чем объяснить текущее положение тибетских антилоп. Услышав слова «саван», Чжуан Жуй вздрогнул. Взглянув на шаль еще раз, он думал только об окровавленных трупах тибетских антилоп и потерял к ней всякий интерес.
После того, как Лан Цзе некоторое время наблюдал, как Чжуан Жуй что-то шепчет кому-то, он немного разочаровался, что тот не поднял цену еще выше. Однако это была лишь закуска. Он потратил немало усилий на создание черного рынка, поэтому, естественно, не для продажи этой шали. Он немедленно объявил о продаже по цене 20 000 юаней.
Справедливости ради, толстяк действительно заключил выгодную сделку. За подобный платок из шатуша в Европе пришлось бы заплатить как минимум десятки тысяч долларов. Разница между 20 000 юаней и десятками тысяч долларов огромна, и это одна из причин, почему так сложно искоренить аукционы на черном рынке.
Хотя толстяк и выиграл аукцион за шаль, он был не очень доволен. Он очень хотел посоревноваться с Чжуан Жуем, но тот остановился после первой ставки, и толстяк почувствовал себя так, словно нанес удар в пустоту.