Как только появился Кинг-Конг, двое малышей тут же забеспокоились на руках у Чжуан Жуя, извиваясь и протягивая ручки, чтобы Кинг-Конг мог их подержать.
«Я вам говорю, кто здесь ваш отец?..»
Чжуан Жуй с кривой улыбкой передал Фанфан и Юаньюань Цзинь Гану. Двое малышей с удовольствием тянули Цзинь Гана за шерсть на шее, что вызывало у Чжуан Жуя сильную ревность.
Два тибетских мастифа кружили вокруг Кинг-Конга, хватая его за одежду лапами и пытаясь забраться наверх. Однако оказалось, что собаки совсем не умеют лазить по деревьям, и все они упали на полпути, что рассмешило Чжуан Жуя.
"Га-га-га!"
Золотистые перья, кружащие в небе, тоже спустились вниз и потерлись своими острыми клювами о лица двух малышей. Если бы это увидели посторонние, они бы, конечно, испугались, но семья Чжуан Жуя уже к этому привыкла.
Оуян Вань, глядя на своих двух внуков, спросила Чжуан Жуя: «Сяо Жуй, разве Сюаньбин уже не должен был вернуться?»
«Я вернусь завтра, мама. Ты уже раз десять меня об этом спрашивала…»
Цинь Сюаньбин начала работать в прошлом месяце и отвечает за дизайн ювелирных украшений Цинь Жуйлинь. Обычно она работает из дома, но несколько дней назад ездила в Гонконг. В этом году семья Цинь планирует приехать в Пекин на китайский Новый год.
«Хорошо, я присмотрю за всем здесь. Иди помоги тете Ли и остальным, проверь, готовы ли комнаты…»
В связи с приездом родственников мужа Оуян Ван, естественно, уделила им много внимания, подготовив все жилые комнаты в поместье и занимаясь этими делами последние несколько дней.
Чжуан Жуй улыбнулась и сказала: «Знаю, мама. Не волнуйся, номера здесь даже лучше, чем в пятизвездочном отеле…»
«Кстати, где Пэн Фэй? Его нет уже почти полмесяца, не так ли? Почему он до сих пор не вернулся? Сяоцянь спрашивала его об этом несколько раз…»
Как раз когда Чжуан Жуй собирался повернуться и уйти, Оуян Ван окликнул его сзади.
«Мама, Пэн Фэй приедет в ближайшие несколько дней…»
В тот самый момент, когда Чжуан Жуй говорил, у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Он достал его, посмотрел на звонок и с улыбкой сказал: «Это звонит твой крестник. Он звонит каждый день, чего ты беспокоишься?»
«Вы, сорванцы, я просто боюсь, что вы снова можете попасть в опасность и заставить свою мать волноваться…»
Оуян Ван сердито посмотрела на своего сына.
«Хорошо, я отвечу на этот звонок первым…»
Чжуан Жуй отошёл в сторону и нажал кнопку ответа.
«Брат Чжуан, всё улажено. Я улетаю в Пекин послезавтра…»
Голос Пэн Фэя раздался из микрофона. Вокруг него было довольно много людей, из-за чего было немного шумно, и никто из них не говорил по-китайски.
«Никто на тебя не обращает внимания, правда? Будь осторожна, Чжан Цянь в последнее время много о тебе говорит, позвони ей...»
Чжан Цянь тоже на втором месяце беременности. Если бы Пэн Фэй не говорил по-японски и не был таким сообразительным, Чжуан Жуй точно не отпустил бы его на улицу в этот раз.
История поездки Пэн Фэя в Японию началась более месяца назад.
В начале 2007 года в японском археологическом сообществе внезапно появилась новость об обнаружении древнего места обжига с тысячелетней историей и находке двух целых фарфоровых изделий.
После исследований и проверки несколькими японскими экспертами и историками керамики было установлено, что эти два фарфоровых изделия действительно являются артефактами тысячелетней давности. Затем они заявили всему миру, что Япония превзошла Китай в технологии обжига керамики тысячу лет назад.
В то же время они выдвинули другую теорию: что фарфор из Цычжоу, который давно циркулирует в Китае, изначально был завезен в Китай из Японии.
Эта искаженная информация вызвала огромный резонанс после того, как достигла Китая. Несколько китайских экспертов по керамике отправились в Японию, чтобы проверить подлинность этих двух фарфоровых изделий, которые якобы «превосходили» Китай по технологиям.
Несколько расстраивает то, что даже эксперты не смогли определить подлинность этих двух фарфоровых изделий.
Радиоуглеродный анализ фарфоровых изделий, проведенный с использованием порошка фарфора, соскобленного с фарфоровой основы, подтверждает, что эти два фарфоровых изделия действительно являются артефактами, которым более тысячи лет, и все доказательства не в пользу китайской стороны.
В этот момент люди внезапно вспомнили прошлогодний аукцион, но это был неофициальный аукцион, и видеодоказательств не было, поэтому даже если бы кто-то высказался, это ничего бы не изменило.
В последнее время Ли Дали находится в крайне тревожном состоянии, постоянно получая оскорбительные телефонные звонки со всей страны. Если бы не его прошлое участие в организованной преступности, кто-нибудь, вероятно, уже постучался бы к нему в дверь.
Чжуан Жуй также получил выговор от старика, который потребовал от него придумать решение. Поэтому Чжуан Жуй тайно отправил Пэн Фэя в Японию; он предвидел, что японцы могут создать проблемы, и уже подготовил запасной план.
«Папа, отдохни, отдай Фанфанга мне, этот ребёнок слишком непослушный...»
В полдень Чжуан Жуй и Хао Лун поехали на двух машинах за семьей дедушки Циня. Конечно, в поездке участвовали только родители жены Чжуан Жуя и дедушка Цинь; двое его дядей остались в Гонконге.
Цинь Хаоран обожает своих двух внуков и крепко обнимает их с тех пор, как они вернулись домой. Сейчас Фанфан пытается потянуть дедушку за очки.
«Не устал, совсем не устал. Разве вы не видели? Даже старик не устал, как же я мог бы устать?»
Цинь Хаоран имел в виду своего отца, который сидел на диване, обнявшись с маленькой фигуркой, и от души смеялся.
«Уважаемые зрители, мы ведем прямую трансляцию с пресс-конференции, проведенной в Токио китайскими экспертами по керамике. Как вы все знаете, Япония недавно объявила об обнаружении древнего фарфора, датируемого тысячелетней давностью, что привлекло широкое внимание. Однако китайская сторона утверждает, что у них достаточно доказательств, чтобы доказать, что фарфор, находящийся в руках японцев, является подделкой. Как вы можете видеть, президент японской компании Yamaki Co., Ltd. вошел на пресс-конференцию с двумя предметами фарфора…»
Телеканал Phoenix TV, который вел трансляцию, внезапно прервался показом программы, которая привлекла внимание мужчин в гостиной.
«Эти японцы явно не имеют никакой истории, но упорно сеют смуту. А ещё потому, что некоторые люди в нашей стране совершенно бесполезны, продавая им наши национальные сокровища, они и дали японцам возможность. Поистине презренные потомки!» Наблюдая за происходящим по телевизору, старый мастер Цинь был безутешен, а сидящий напротив него Чжуан Жуй покраснел. Это он продал эти вещи; разве это не то же самое, что проклинать монаха перед монахом?
«Папа, это может быть не настоящее. Наши эксперты по керамике сказали, что у них есть доказательства». Цинь Хаоран был довольно объективен. Сказав это, он посмотрел на Чжуан Жуя и сказал: «Сяо Жуй, ты коллекционер антиквариата. Что ты думаешь об этих двух фарфоровых изделиях?»
"Я?"
Чжуан Жуй был ошеломлен, не ожидая вопроса от тестя. Как раз когда он собирался ответить, он вдруг увидел знакомую фигуру на экране телевизора и быстро сказал: «Папа, ты узнаешь, когда посмотришь телевизор. Результаты скоро будут объявлены…»
На телевидении появился Тянь Фань, научный сотрудник Музея императорского дворца. Он приехал в Японию как эксперт по керамике и именно он инициировал эту пресс-конференцию.
«Уважаемые представители СМИ, я рад видеть вас всех на этой пресс-конференции…»
Исследователь Тянь, которого Чжуан Жуй всегда считал несколько скучным, неожиданно проявил удивительную утонченность. После короткой речи он продолжил: «Что касается фарфора, обнаруженного японской стороной на так называемом месте древней печи, я хотел бы уточнить, что это две подделки, современные изделия ручной работы». Слова Тяньфаня прозвучали как бомба, сброшенная на толпу, заставив всех, от телезрителей до журналистов на пресс-конференции, встать.
Глава 873. Смятение (Часть 2)
«У нас достаточно доказательств того, что оба этих фарфоровых изделия являются работой мастера-керамиста из моей страны. Он успешно воспроизвел фарфор, преподнесенный в качестве дани императорскому двору, на основе фрагментов фарфора, найденных в древней печи Цычжоу в Китае более тысячи лет назад... Другими словами, два фарфоровых изделия, которыми владеет японская керамическая промышленность, являются всего лишь работой этого мастера. Утверждение о том, что китайский фарфор был унаследован Японией, — это огромная шутка».
Профессор Тянь проигнорировал шум в зале и спокойно произнес свою речь. После того как присутствовавший на месте переводчик перевел его слова на английский и японский языки, в зале воцарился еще больший хаос.
Все присутствовавшие на месте происшествия репортеры подняли руки, надеясь получить возможность задать вопросы. В наш век информационных технологий это была просто взрывная новость, которую даже можно было бы назвать скандалом в японской керамической промышленности.
Выдавать современные артефакты из других стран за антиквариат, найденный в собственной стране, — это не только скандал, но и насмешка. Если бы это было правдой, японское академическое сообщество, вероятно, столкнулось бы с презрением ученых всего мира.
«Ехе-кун, ты уверен, что этим двум фарфоровым изделиям тысячелетней давности?»
Ямаки, сидевший в последнем ряду на пресс-конференции, тоже чувствовал себя очень неловко.
Если это окажется подделкой, это будет катастрофой для Ямаки. Его высмеет весь мир, и корпорация Ямаки, вероятно, развалится.
«Господин Ямаки, вы должны доверять науке. Мы подтвердили это с помощью радиоуглеродного датирования. Эти два фарфоровых изделия определенно датируются тысячелетней давностью. Эти китайцы просто сказали это, чтобы сохранить лицо…»
Ногай с недовольством взглянул на Ямаки, не веря своим глазам. Неужели даже инструменты поддельные? До сих пор радиоуглеродный анализ керамики, проведенный Ногаем, не выявил никаких дефектов.
Ямаки резко замолчал, а затем сказал Ногаю: «Прости, Ногай-кун, это была моя вина. Мне не следовало сомневаться в тебе…»
Стоит отметить, что новость об обнаружении в Японии тысячелетнего места расположения печи для обжига фарфора была опубликована корпорацией Yamaki. С тех пор компания семьи Ямаки пережила беспрецедентный рост, и многие японцы выбирают продукцию корпорации Yamaki в качестве своего первого выбора при покупке фарфора.
Благодаря дополнительной поддержке Йехе на некоторых публичных мероприятиях, всего за месяц с небольшим рынок керамики семьи Ямаки резко вырос, не только восстановив утраченные позиции, но и заняв половину всего японского рынка керамики.
Поэтому Ямаки не осмеливался обидеть Ехе. Даже если он верил в подлинность двух фарфоровых изделий, он оказался в затруднительном положении и ему ничего не оставалось, как продолжать идти этим путем.
«Господин Тянь, как уважаемый ученый, разве не крайне безответственно с вашей стороны говорить такое?»
Видя возбужденное состояние толпы, Ямаки больше не мог сдерживаться. Если бы он вызвал подозрения у общественности, это очень негативно сказалось бы на его компании.
«Вы господин Ямаки, тот самый, кто объявил об обнаружении древнего места, где находилась печь для обжига?»
Хотя профессору Тяню было за пятьдесят, у него было отличное зрение. Даже сквозь семь или восемь рядов стульев он узнал в мужчине владельца «антикварного фарфора».
«Верно, эти два фарфоровых изделия — наследие нашей великой японской культуры и цивилизации, и вы не можете так их очернять». Слова Ямаки вызвали одобрительные возгласы присутствующих японских репортеров. Это была их родная территория, и на мгновение они показались им внушительными и праведными.
«Господин Ямаки, вы действительно уверены, что эти два фарфоровых изделия были найдены при раскопках?»
Профессор Тянь встал, посмотрел на Шаньму и громко задал ему вопрос, его внушительная манера поведения не выдавала ни малейшего признака слабости. Его слегка худощавое тело в этот момент казалось удивительно высоким.
«Старый Тянь, молодец!» — Чжуан Жуй не удержался и хлопнул себя по бедру, услышав вопрос Тянь Фаня из своего поместья в Пекине.
После мероприятия по оценке сокровищ в Цзинане Чжуан Жуй и профессор Тянь несколько раз встречались и были довольно хорошо знакомы друг с другом. Он никак не ожидал, что профессор Тянь, обычно немногословный, окажется таким суровым человеком.
«Сяо Жуй, вы знаете этого учителя Тяня?»
Цинь Хаоран, сидевший рядом с Чжуан Жуем, тоже с большим волнением наблюдал за происходящим. Услышав слова Чжуан Жуя, он внезапно повернул голову.
«Э-э... я его знаю. Мы оба вращаемся в кругах антикваров и довольно часто общаемся. Я не ожидал, что именно он на этот раз поедет в Японию...»
Чжуан Жуй усмехнулся. Дело было не только в знакомстве. Профессор Тянь поручил ему провести эту пресс-конференцию, и слова старого мастера Циня о презрении к своим потомкам, похоже, тоже имели к нему отношение.
«Этот профессор Тянь очень хорош; он обладает безупречной репутацией китайского учёного. Сяо Жуй, пожалуйста, познакомьте меня с ним как-нибудь…»
Цинь Хаоран был учёным, глубоко разбиравшимся в китайской культуре, но из-за семейного бизнеса у него не оставалось времени на научные исследования.
"Ладно, ладно, папа, давай сначала посмотрим телевизор..."
Чжуан Жуй согласно кивнул, и на пресс-конференции напряжение между двумя сторонами усилилось.
Под давлением вопросов профессора Да Ямаки немного потерял терпение. Нога осторожно потянул его за руку и прошептал ему несколько слов на ухо.
«Если профессор Тянь не сможет предоставить доказательства, я подам на вас в суд за клевету в адрес наших научных исследований. Это будет серьезным оскорблением моей личной честности…»
После получения инструкций от Ехе слова Ямаки стали резкими, и ситуация переросла в словесную перепалку между китайской и японской сторонами, оставив журналистов, оказавшихся между двух огней, в некотором замешательстве.
Однако противостояние между двумя сторонами само по себе стало отличной новостью, и вопрос Ямаки был именно тем, что хотели спросить эти репортеры.
Поэтому ни один репортер не осмеливался их прерывать; вместо этого все они добросовестно переводили информацию в текстовый формат и отправляли ее обратно в соответствующие новостные организации, используя свои личные средства связи.
Что касается операторов, они направили свои камеры на них двоих, запечатлев каждую деталь их мимики и не упустив ни малейшего движения.
Многие зрители из Китая, Японии и других стран, только что включившие телевизоры, были заворожены этой «пресс-конференцией» из Токио, а рейтинги телеканала Phoenix TV взлетели до небес.
Ни Чжуан Жуй в Пекине, ни профессор Тянь на сцене не предвидели, что последствия этой полемики выйдут далеко за пределы самого академического сообщества.
«Господин Ямаки, это та коробка, которую вы несете, тот самый «древний фарфор», о котором вы говорите, который вы нашли?»
Когда Ямаки спросил о доказательствах, профессор Тянь внезапно сменил тему и затронул вопрос о самом фарфоре.
«Верно, профессор Тянь, вы сказали, что этот фарфоровый предмет подделка, но каковы ваши доказательства? Археология — это очень строгий процесс, а не пустые разговоры…»
На пресс-конференции Ямаки подошел к столу и, в сопровождении нескольких телохранителей, достал фарфоровый сервиз из специально изготовленного кожаного футляра и поставил его на стол.
Действия Ямаки также были предприняты по указанию Ехе; он хотел жестко отчитать китайское академическое сообщество перед телезрителями по всему миру.
Потому что Ехе верил, что оба фарфоровых изделия подлинные, что никто не сможет найти никаких дефектов, и что у Ямаки также был отчет о радиоуглеродном датировании.
«У меня также есть два фарфоровых изделия, и я хотел бы попросить господина Ямаки оценить их, чтобы выяснить, были ли они также найдены в ваших древних японских печах?»
Профессор Тянь улыбнулся, достал из-под стола картонную коробку и вытащил два фарфоровых изделия.
Ух ты, это тот же самый?
"Да, абсолютно то же самое..."
«Боже мой, как это возможно? Эти четыре фарфоровых изделия так похожи?»