Le ciel est le rivage de la poussière mortelle

Chapitre 8

Я бросила свои вещи на пол и села за компьютер, гадая: как я снова здесь оказалась?

Позже я понял, что это, возможно, был всего лишь сон. Но раз у меня получилось в первый раз, кто знает, получится ли во второй? Поэтому я взял большой дорожный рюкзак, упаковал в него все новые мужские товары, необходимые вещи, швейцарский армейский нож, щипчики для ногтей и другие личные вещи, и поставил его на прикроватную тумбочку. Я планировал обнимать его каждую ночь, когда ложился спать. Если бы я надел его в следующий раз, я бы взял с собой этот большой мешок вещей.

Даже ее многолетние привычки сна полностью изменились. Раньше она редко надевала пижаму, а на этот раз даже джинсы надела как положено.

Однако прошло уже больше десяти дней, и, несмотря на мое нетерпение, моя мечта вернуться в Дикую долину так и не сбылась.

Мой парень приходил ко мне дважды за это время. В первый раз он сказал, что хочет расстаться, а во второй раз сказал, что нам не следует расставаться.

Я был слишком слаб, чтобы ответить, поэтому просто сказал: «Как хочешь».

Я просто смирилась с этим парнем. На самом деле, помимо первоначальной страсти при первой встрече, между нами не было особой искренней привязанности. Мы также жили в разных городах; я жила своей жизнью, а он ездил к своей девушке.

Однажды он подошел ко мне, чтобы обсудить будущее наших отношений, и я невольно спросила: «Какие отношения нас ждут?»

С тех пор он меня до смерти ненавидел, и наши некогда обыденные и регулярные еженедельные встречи постепенно сошли на нет.

Неудивительно, что даже моя мать была озадачена: если она тебе не нравится, зачем держать ее рядом?

В тот момент мои рассуждения были вполне здравыми: сначала нужно было прокатиться на одном осле, а потом поискать следующего, чтобы не проявлять излишнего нетерпения.

Но я начинаю терять терпение. Мне часто снятся эти сны, в которых я вижу дикаря. Мне снится, что он снова выглядит таким же растрепанным, как при нашей первой встрече. Мне снится, что у него лунатизм, и он изуродовал пальцы до крови. Мне снится, что он отчаянно ищет меня повсюду. Мне снится, что он постепенно успокаивается и становится все более отчаянным... Я даже снова увидела его отчаянное выражение лица. Мне очень хочется броситься перед ним и дважды ударить его, чтобы посмотреть, посмеет ли он снова быть таким отчаянным!

Затем дни шли, каникулы подходили к концу, и я постепенно, шаг за шагом, записывала все, что касалось Дикого края, Дикого источника, Дикого склона, Дикого дерева, Дикого фрукта и Дикого края.

Но всегда есть поговорка: «Судьба непредсказуема». В тот день я решил в последний раз надеть кроссовки перед сном. Даже если бы за ночь трижды сработала пожарная сигнализация, я бы их больше не надел. Но на этот раз…

Я почувствовала запах утреннего тумана в горах. Меня пробрала дрожь, я крепко обняла огромную дорожную сумку, которая была тяжелее моего сына, и закрыла глаза, боясь их открыть.

Спустя долгое время, когда в ушах не было слышно ни звука, я почувствовал, как прохладный горный ветерок стал реальным, и наконец, осторожно, открыл глаза, чтобы посмотреть.

Боже мой! — Я с грохотом бросила свою дорожную сумку на пол. — Я вернулась! Я снова здесь! — Я взмыла в небо, мой крик эхом разнесся по небесам.

Оглядевшись, я понял, что это то самое место, где я впервые оказался, во второй раз упал в яму и вернулся, а затем снова оказался здесь в третий раз. Может быть, здесь есть какой-то временной туннель? Я обернулся и посмотрел вокруг, но краем глаза внезапно заметил какой-то объект и резко остановился.

Я медленно перевела взгляд обратно…

"Дикарь!" Я в ярости бросился к дикарю, который криво стоял на коленях неподалеку. "Дикарь!!"

Я подбежала к нему и крепко обняла, точно так же, как он в первый раз обнял меня изо всех сил.

"Дикий, дикий..." — я крепко обняла его за шею, — "Как же я рада тебя видеть!! Я так по тебе скучала!!!"

Тело дикаря слегка дрожало между моими крепко сжатыми кулаками. Я долго ждал, но ответа от него не последовало.

Медленно ослабив хватку, я почувствовал незабываемый рыбный запах, доносившийся до моего носа.

Я с недоверием посмотрел вниз и увидел дикаря в изорванной одежде. Он смотрел в землю, его руки были вытянуты перед собой, кончики пальцев сломаны и отсутствуют. Его покрытое листьями тело давно исчезло, а открытая кожа была покрыта свежими и ужасными ранами, некоторые из которых были покрыты засохшим гноем и кровью, а из некоторых даже сочилась густая желтая жидкость.

Я опустилась перед ним на колени, пытаясь поднять его лицо. Его длинные волосы, хотя и сухие, были спутаны и слиплись от долгого отсутствия мытья. Я медленно подняла его голову и увидела его грязное, бледное лицо, пустые и растерянные глаза…

"Ты..." — выдавила она из себя, впиваясь пальцами в его кожу.

Он, казалось, совершенно ничего не замечал, смотрел на меня с пустым выражением лица, его лицо было наполовину скрыто растрепанными волосами и бородой.

«Дикий человек…» — позвала я его умоляющим голосом. Я и представить не могла, что буду умолять кого-либо. Затем я схватила его за руку. «Дикий человек, что с тобой не так? Посмотри на меня! Я Сунь Циншань — нет, я Шэн Хуань! А что с тобой? Проснись! Пожалуйста!»

Я заставила его отвести взгляд. Его взгляд, медленно фокусирующийся из-за дрожи, когда-то выражал радость, гнев, безумие, беспокойство… целый спектр эмоций, но теперь он казался пустым. Его глаза, круглые и ясные без контактных линз, были лишены жизни. Я протянула руку, мои пальцы скользнули по уголку его глаза. Некоторые мгновения казались обреченными на бесконечную продолжительность, почти душили меня. Я волновалась — волновалась, что с ним что-то случилось, волновалась, что, увидев его таким, разобьется мне сердце. Еще страшнее был страх, что даже если он увидит меня, он меня не узнает…

Его губы приоткрылись, белая роса дрожала на его неухоженной бороде, и он слегка дрожал, каждое дрожание заставляло мое сердце трепетать.

Я схватил его за голову, заставляя смотреть прямо на меня.

«Дикарь, я Сунь Циншань…»

«Я дикарь, я Сунь Циншань!»

«Я дикарь, я Сунь Циншань!»

«Я дикарь, я Сунь Циншань!»

«Я дикарь, я Сунь Циншань!»

...

Наконец, когда бесчисленные перекрывающиеся звуки «Сунь Циншань» эхом разнеслись по пустынной долине, дикарь, пока я медленно, почти слишком медленно покачивался, моргнул.

Не задумываясь, я еще сильнее потряс его за голову, а затем за плечи… Только тогда я понял, насколько сильно, должно быть, испугался этот дикарь, увидев меня раненым и тонущим…

«Дикарь, это я, Сунь Циншань!»

«Я дикарь, я Сунь Циншань!»

«Дикарь, я Сунь Циншань!!»

«Дикарь, я Сунь Циншань!!!»

Во второй раз, когда он снова открыл глаза, он внезапно вырвался и начал пытаться вырваться из моей руки.

"Дикарь, это я, Сунь Циншань! Ты меня слышишь?!"

«Дикарь, я Сунь Циншань!!»

«Дикарь, я Сунь Циншань!!!»

...

до……

Казалось, ему было больно это слышать, поэтому он медленно закрыл глаза и слегка кивнул мне.

Это означает...

«Дикарь, я Сунь Циншань…»

Амплитуда снова увеличилась, и он кивнул.

"Дикий..."

Меня щипало в носу от волнения. Он вспомнил меня, узнал, не забыл — мне хотелось рассмеяться, но глаза ужасно щипало. Я протянула к нему руку, больше не в силах обращать внимание на грязь, покрывавшую его. Его запах всё ещё вызывал у меня тошноту, но он уже не был тем странным, неприступным дикарем. Я крепко обняла его. Он был таким худым, я отчаянно прижимала его к себе, пытаясь заполнить пустоту между нами.

Я была так взволнована, что даже не могла понять, какие чувства испытывала, вернувшись сюда.

«Дикарь», — сказала я, не смея смотреть ему в глаза, но отчаянно пытаясь придумать себе объяснение. — «Я упала в яму, и не знаю, как вернулась в свой прежний мир. Я не хотела возвращаться, я очень хотела…»

Он похлопал меня по спине, показывая, что выслушал мое объяснение.

"Дикий..."

Я молча держала его на руках.

«Ты... меня искал?» — спросил я.

Он не ответил.

"Вы пропустили меня?"

Он по-прежнему не отвечал.

"Дикарь...дикарь?"

Я почувствовал, что что-то не так, поэтому отпустил его, чтобы посмотреть ему в лицо, и обнаружил, что его глаза закрыты и он уже потерял сознание.

Анализ черт лица

Я нёс этого дикаря обратно в пещеру, отдыхая каждые три шага и останавливаясь каждые два. Я и не подозревал о своём безграничном потенциале; мне действительно удалось пронести этого здоровяка на расстояние трёх миль.

Разведя костер и рассеяв дикарей, они вернулись к скале, чтобы забрать своего сына.

Я нес на спине не сына, а рюкзак, необходимый для выживания в дикой природе. Этот рюкзак весил почти столько же, сколько дикий человек, и я давно забыл, что в него положил.

После всей этой суеты я завернул этого дикаря в тонкое одеяло в пещере. У него была температура; после всей этой суеты было бы трудно не заболеть.

Я дала ему жаропонижающее, а потом села и задумалась о возвращении.

Сначала я был очень рад, а когда увидел дикаря, взволновался еще больше.

Когда я бросился к нему, я понятия не имел, сколько времени прошло в долине.

Это может быть похоже на очередной сон, мимолетный миг, а я уже ушла и вернулась.

Однако, когда я обнаружил, что этот дикарь всё больше и больше становится похожим на дикаря, мне стало страшно, я испугался, что вернулся не вовремя.

На мгновение я задумался, не перенесся ли я в прошлое, во времена, предшествовавшие встрече с дикарем.

Но дикарь вспомнил обо мне, что развеяло мою мысль и вызвало другой вопрос: как давно меня не было?

Сколько именно времени требуется живому человеку, чтобы снова превратиться в дикаря?

Оглянувшись на него, я увидел, что его болезненное лицо было полностью скрыто длинными волосами, кончики которых валялись на полу. На полу остался едва заметный след от сетки 3x3, которую мы нарисовали, играя в судоку. Его вытянутая рука, прикрытая одеялом, была исписана набором слов. Под ягодицами лежала головоломка «Гомоку» (пять в ряд), а у его ног — доски для лудо и монополии. Рядом с нами в кухне горел камин, где мы играли в классики, а в соседнем кабинете лежали различные химические уравнения и математические формулы…

Оказывается, мы действительно были вместе очень долго, поэтому я не могу его забыть и хочу вернуться к нему... Интересно, может, в этом и заключается причина?

Я даже не знаю, улучшилось ли хоть какое-то состояние его растерянности. Можно ли считать тот факт, что он меня помнит, небольшим шагом вперед?

В тот момент я бросился к своей дорожной сумке и начал в ней рыться в поисках орудия убийства.

"Хе-хе-хе..." — я злорадно усмехнулся, направляясь к дикарю.

Я плюхнулась рядом с его лицом, повернулась боком, осторожно откинула волосы, закрывавшие его лицо, и безучастно уставилась на его лицо, на одной стороне которого была кровавая отметина, а на другой — черная.

Изначально я хотела отвезти его в горячие источники, чтобы привести в порядок, но потом смягчилась.

Я достала дезинфицирующее средство для рук без воды, выдавила большую порцию ему на лоб и уже собиралась потереть ему лицо, но потом расслабилась и испугалась, что не пораню его еще не зажившую рану.

Наконец, не имея другого выбора, я достал влажную салфетку и аккуратно, понемногу, протер ему лицо.

Когда его лицо медленно вернулось к своему нормальному цвету, я снова услышала хитрый смешок. На самом деле, я думала об этом уже давно. Более того, как только я пришла домой, я купила целую кучу мужских товаров. Это было именно то, что я хотела сделать.

В тот момент мое лицо было скрыто в тени, куда не проникал свет огня, и я медленно поднял бритву в руке...

«Не бойся, не бойся…» — утешал я себя. Я брил волосы на ногах не раз и не два, и всегда использовал самые острые лезвия для подравнивания бровей. Я просто сбривал бороду дикаря, и в руке у меня была большая банка пены для бритья. Это точно не приведет к убийству.

Подумав об этом, я энергично взмахнул бутылкой в руке, направил ее в лицо дикарю и, «вжик», выдавил большую лужу пены.

Я поднял нож и сделал первый надрез. Я наблюдал, как вместе с лезвием отслаивалась белая пена и борода. "Рёв, рёв, рёв..." Извращённый смех раздавался снова и снова.

Во время второй стрижки я начал немного нервничать.

Брови дикаря слегка нахмурились. Он понятия не имел, что я с ним делаю, но я сомневалась, что он отрастил такую густую бороду, потому что ему нравился этот вид. В конце концов, он, вероятно, не ненавидел меня, ведь отрастить бороду — это как отрастить длинные волосы; отрастить их свободно и без ограничений — это не то, что можно сделать за одну ночь.

Но он должен хотя бы показать мне свое лицо, как тогда, когда я не могла дождаться, чтобы стереть с него грязь и увидеть его светлую кожу, его каштановые брови, его высокий, но не бросающийся в глаза нос и его четко очерченные губы. Теперь я хочу снова увидеть его подбородок, увидеть его настоящую форму лица, понять, как он на самом деле выглядит.

Я брился все быстрее и быстрее, и наконец, не повредив кожу, сбрил бороду этого дикаря начисто. Затем я вытер остатки пены с его лица салфеткой, нанес лосьон после бритья, наклеил пластырь на еще открытую рану и, наконец, наклонился перед ним, чтобы внимательно осмотреть его лицо.

Это... лицо дикаря...

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть, и, честно говоря, почти ничего не почувствовала. Интрига раскрывалась не сразу, а постепенно, что ослабляло мои сильные чувства и суждения о неизвестном.