Во время разговора он невольно тяжело вздохнул, желая что-то сказать, но не в силах произнести ни слова.
Вероятно, Вэнь Нян впервые видела свою сестру в таком состоянии, поэтому она была крайне удивлена. Она выпрямилась и долго смотрела на сестру с изумлением. «Что случилось, сестра? Ты с ним поссорилась?»
«Нет», — пробормотала Хуэй Нян, видя, что Вэнь Нян ей явно не верит. Она даже начала говорить бессвязно. «Вздох, мы просто обменялись несколькими словами. Не волнуйся, ты поймешь это после свадьбы. У пар всегда бывают разногласия…»
Вэньнян еще несколько раз взглянула на сестру, затем ее выражение лица внезапно помрачнело. Она вскочила со стула и вышла. Хуинян удивилась ее внезапному уходу. «Куда ты идешь?»
«Лжец! Что за синяки и ушибы могут так тебя разозлить? Ты в таком состоянии... должно быть, что-то серьезное!» — сердито фыркнула Вэнь Нян. «Я знаю, ты не хочешь, чтобы твоя мать и третья тетя волновались... и, наверное, тебе слишком стыдно жаловаться дедушке. Не говори ничего, я скажу! Я расскажу твоему дедушке! Что такого особенного в Цюань Чжунбае, что он заставляет тебя страдать? Фу! Раньше я думала, что он хороший человек, но в итоге он все-таки плохой парень!»
Хуэй Нян была по-настоящему озадачена выражением лица Вэнь Нян, которое так легко позволило ей изменить свою позицию — раньше Вэнь Нян плакала и устраивала сцену, говоря: «Чем я не так хороша, как ты?», потому что Хуэй Нян упомянула Цюань Чжунбая, а теперь она говорила: «Что такого особенного в Цюань Чжунбае?» Ее неразумный и капризный характер ничуть не изменился… Хуэй Нян была одновременно раздражена и удивлена. «Ну же, ты собираешься жаловаться своему деду? Если ты такая способная, почему бы тебе самой с ним не разобраться? Ты даже своими делами не можешь позаботиться, и просто зря волнуешься».
Хотя Вэньнян не отличалась особым рассудительностью, глупой её тоже не назовёшь. Её не обманешь несколькими словами. Тем не менее, она кратко объяснила: «У нас с твоим зятем всё хорошо. Просто в нашей семье недавно произошли большие перемены, и он в плохом настроении. В последнее время он довольно подавлен. Ты же меня знаешь, меня это раздражает, когда я вижу, как он себя ведёт, и мне хочется несколько раз его ударить — но, к сожалению, дело не в тебе, а в тебе, поэтому ты так и сделала!»
Пока Хуинян говорила, она невольно нежно погладила младшую сестру по щеке и тихонько рассмеялась. Вэньнян несколько раз посмотрела на нее, почти поверив ей, прежде чем неохотно сказать: «Кто сказал, что я зря волнуюсь? Ты моя старшая сестра, как я могу не заботиться о тебе? Ты не представляешь, как жалко ты выглядела только что…»
Она схватила сестру за шею, и тон ее стал серьезным: «Я знаю, ты не любишь говорить с другими о своих чувствах. Я сама в непростом положении, едва справляюсь сама. Если бы ты мне рассказала, все, что я могла бы сделать, это волноваться и переживать за тебя; я действительно ничем не смогла бы помочь. Но некоторые вещи невозможно перенести в одиночку, поэтому, даже если я мало чем могу помочь, хорошо, что я поговорю с тобой и помогу тебе почувствовать себя лучше. Сестра, я все слышала от мамы о ситуации в семье Куан. У тебя с мужем произошла ссора, потому что твой брат вернулся в родной город?»
Вэньнян обычно сама пытается доставить ей неприятности, поэтому редко можно увидеть её такой внимательной. Каждое её слово согревает сердце Хуэйнян. Она гладит младшую сестру по щеке и говорит: «Ты так повзрослела… Не волнуйся, ничего серьёзного. Просто твой зять немного упрямый, но скоро всё будет хорошо».
Вэньнян всё ещё волновалась и настаивала на ответах. Хуэйнян, раздражённая её поведением, смогла дать лишь расплывчатый ответ: «Я тебе ничего не скажу. Я подробно расскажу об этом своему деду. Даже если я тебе расскажу, ты ничего не поймёшь».
«Спросю у дедушки позже». Вэньнян редко доводила сестру до такого состояния, и она надула губы с оттенком самодовольства. «Если ты ему не скажешь, дедушке точно придется пригласить тебя снова, и тогда начнутся новые неприятности. Мне все равно, если дедушка тебя отругает!»
Хуэй Нян сердито ущипнула Вэнь Нян за руку: «Ты повзрослела, да? Ты больше не собираешься меня слушать, да? Я тебя ещё даже не ущипнула, а ты меня щипаешь. Как у тебя дела с математикой? Ты говорила, что умеешь читать бухгалтерские книги, но понимаешь ли ты четырёхколоночный счёт? Я даже не говорю о дебетовых и кредитовых счётах. В чём разница между счётом «Врата Дракона» и трёхколоночным счётом? Можешь мне объяснить?»
Две сестры болтали и смеялись, игриво подшучивая друг над другом, и вскоре наступило время обеда. Мать, которой еще нужно было подготовить несколько подарков, неохотно вернулась в горный дом Хуаюэ, чтобы заняться рукоделием. Судя по обычному распорядку дня Великого секретаря Цзяо, он наверняка вернется в особняк через час-два. Четвертая госпожа хотела попросить ее подождать в небольшом кабинете, но Хуэй Нян понимала, что ее мысли в смятении, и даже Вэнь Нян видела, что что-то не так. В таком состоянии она действительно не хотела разговаривать с дедушкой. После долгих раздумий и колебаний она отправилась в павильон Наньянь, чтобы навестить Третью тетю.
Теперь, когда в семье Цзяо стало ещё меньше членов, две наложницы могут жить каждая отдельно. Однако третья и четвёртая наложницы, которые всегда жили в гармонии и с годами выработали привычку к общению, по-прежнему живут по разные стороны павильона Наньянь. В этот момент они сидели вместе и разговаривали, и обе были несколько удивлены, увидев вошедшую Хуэй Нян. Третья наложница спросила: «Разве ты не собиралась в небольшой кабинет ждать своего деда?»
В этот момент Четвертая Тетя внезапно ушла, и Хуэй Нианг небрежно заметила: «Я не очень хорошо себя чувствую, поэтому пришла посидеть здесь с вами немного».
Третья наложница была удивлена ещё больше, но не стала поднимать шум и задавать много вопросов. Она просто сказала: «Это хорошо. Давно я так с вами не разговаривала. Я ужасно по вам скучала».
Они сидели лицом друг к другу у окна, обсуждая повседневные дела. Неспешно беседовали о деревьях в павильоне Наньянь. В этом году листья распустились поздно, но цветы зацвели рано. К лету виноградные лозы на заднем дворе дали фиолетовые ягоды, которые оказались на удивление сладкими. Цзыцяо забрался на них и сам сорвал, съев несколько горстей. Они обнаружили, что виноград даже свежее, чем тот, который им принесли в дар извне…
Во время разговора Хуэй Нян начала беспокоиться. Подобно Вэнь Нян, она медленно перевернулась в объятия своей третьей тети, положила голову на колени и полузакрыла глаза, словно слушая, но на самом деле не слушая, как будто вот-вот заснет.
С тех пор как Хуэй Нян взяла к себе и вырастила у мастера Цзяо, она редко вела себя подобным образом со своей биологической матерью. С детства у нее был сильный характер, и она не из тех, кого можно держать на руках, кусать или уговаривать. До этого Третья Тетя не держала свою дочь на руках почти семь или восемь лет.
Она медленно замолчала, но по-прежнему не задавала вопросов. Она лишь нежно поглаживала плечи и спину Хуэй Нианг, словно убаюкивая ее мягким и спокойным прикосновением… Спустя некоторое время Хуэй Нианг заговорила.
«Тетя…» — ее голос был приглушен, когда она сидела на коленях у третьей тетушки, — «Я очень расстроена».
«Да», — ответила третья наложница. «Это из-за вашего мужа?»
Хуэй Нян снова замолчала. Спустя долгое время она тихо, словно вздыхая, произнесла: «Это из-за него…»
«Ваш зять плохо с вами обращается?» — спросила третья наложница.
«Он очень хорошо ко мне относится…» — Хуэй Нианг тут же опровергла свои слова. Она повторила: «Он очень хорошо ко мне относится… Просто я жадная. Чем лучше он ко мне относится, тем больше мне этого хочется. Мне всегда кажется, что этого недостаточно. Мне некомфортно. Я… мне так некомфортно… Я бы предпочла, чтобы он относился ко мне хуже, а не так хорошо…»
Третья тетя была одновременно удивлена и тронута. Она нежно сжала затекшие плечи и спину дочери и тихо сказала: «Почему? Разве неправильно, что твой зять хорошо к тебе относится?»
Хуэй Нян слегка покачала головой, голос её дрожал. Она запинаясь произнесла: «Он слишком хорошо ко мне относился. Это я… это я плохо с ним обращалась. Но я ничего не могла поделать, я… я ничего не могла поделать, тётя. Я была плохой, жадной и злой. Я… я…»
Она вдруг начала тихо рыдать, не в силах больше говорить, лишь повторяя снова и снова: «Тетя, мне так страшно, мне так страшно…»
Третья тетя нежно обняла дочь за плечо и сказала: «Хорошо, хорошо, все будет в порядке, если ты выплачешься. Не бойся, не бойся».
Эта обычно тихая и кроткая женщина медленно выпрямила спину, с любовью глядя на макушку дочери. Затем она перевела взгляд на потолок, погрузившись в размышления…
Автор хочет сказать следующее: семейные узы всегда надежнее романтической любви. По сравнению с Сяоци и Санню, чувства Хуэйнян к своей семье чище, возможно, потому что у нее и так не так много родственников.
☆、116 Выход на пенсию
Великий секретарь Цзяо действительно задержался сегодня при дворе довольно надолго, вернувшись в свой кабинет почти на закате. Он также привёл с собой неожиданную гостью, Хуэй Нян, с которой встречался впервые. Хотя две семьи были связаны некоторыми узкими узами, их всё же считали родственниками.
«Неужели это дочь бывшего Великого секретаря, которую он лелеет, как драгоценный камень?» Великий секретарь Ян, погладив бороду, с радостью сказал: «Пожалуйста, встаньте. Мы все родственники. Мой скромный дом получил много доброты от Цзы Иня, и можно сказать, что я его давний пациент. Я часто говорю Шань Цзю, что из всех родственников этого поколения только муж его второй сестры и его зять Цзы Инь — те, кого он должен навещать чаще всего. Было бы благословением, если бы он смог чему-нибудь у них научиться. Даже муж его седьмой сестры не так хорош, как эти двое».
Седьмой зять Ян Шаньцзю — не кто иной, как Сюй Фэнцзя, будущий герцог Пинго и новоназначенный генерал Чжэньхай. Его второй зять, Сунь Лицюань, уже унаследовал титул маркиза и теперь командует флотом из десятков тысяч человек. Цюань Чжунбай, врач по профессии, способен превзойти одного из них и сравнить его с другим. Не говоря уже о Хуэйняне, даже великий секретарь Цзяо рассмеялся и сказал: «Леду, ты слишком вежлив. Чжунбай — твой младший. Как ты можешь говорить о каких-либо услугах?»
Полное имя Великого секретаря Яна — Ян Хайдун, а его вежливое имя — Леду. Однако, учитывая его статус, в те времена мало кто обращался к нему по имени или вежливому имени. После поступления в Великий секретариат большинство обращались к нему как к Великому секретарю, и даже если кто-то называл его вежливым именем, то, по крайней мере, добавляли «господин». Но перед Великим секретарем Цзяо он проявил крайнюю скромность: «Вы слишком вежливы. При дворе допустимо обращаться друг к другу по официальным титулам. Но в частной жизни вы даже не называете меня Хайдуном. Вы того же поколения, что и мой покойный тесть; называть меня Леду — это практически оскорбление».
Если нет очень близких отношений, то, как правило, старшие обращаются к младшим по имени. Таким образом, Великий Секретарь Ян указывает на свой младший статус.
Великий секретарь Цзяо усмехнулся и с готовностью согласился. «Хайдун, ты напоминаешь мне о моем возрасте. Действительно, дожить до семидесяти – большая редкость. Мне уже за восемьдесят. Я старею, и у меня уже нет прежней энергии».
Великий секретарь Цзяо действительно в последнее время поднимает шумиху по поводу своей отставки, но император отказывается, ссылаясь на большие беспорядки на юго-востоке и отсутствие необходимости в серьезных изменениях при дворе. Его требования об отставке лишь укрепили пассивность Великого секретаря Яна. В условиях резкого роста военных расходов на юго-востоке и ужесточения контроля над императорской казной объединение земель и налогов, похоже, снова будет отложено. — Важно понимать, что любая реформа требует денег. Хотя объединение земель и налогов — это хорошо для увеличения доходов и сокращения расходов, оно серьезно ущемляет интересы различных социальных классов. В случае реализации это легко может привести к беспорядкам среди населения. По крайней мере, немногие влиятельные местные семьи готовы платить такой резкий рост налогов… Без денег как можно содержать армию? Без поддержки армии кто будет подавлять это непокорное население?
Хотя Хуинян жила в уединении в особняке, она всегда интересовалась ситуацией при дворе. Она прекрасно понимала затруднительное положение Великого секретаря Яна: на их уровне успех или неудача зависели лишь от легкого движения руки. Если бы Великий секретарь Ян не оказался в таком нестабильном положении, он, возможно, не был бы так вежлив со своим дедом… На вершине власти пустые слова вроде «сначала учись, потом продвигайся» и «уважение к старшим» совершенно бесполезны.
«Ты слишком много об этом думаешь». Великий секретарь Ян действительно немного волновался и поспешно погладил бороду Великого секретаря Цзяо. «Ты по-прежнему полон сил и мудрости в старости. Молодое поколение не может обойтись без твоего руководства. Без тебя, не говоря уже о нас, даже Император не смог бы нормально есть и спать…»
«Нет, это неправда», — указала Великий секретарь Цзяо на угол стены. Хуэй Нян поняла и подошла, отпустив служанку. Она лично нагрела горшок с водой на маленькой красной глиняной печке, затем принесла его, чтобы залить им чашки и подогреть горшок… для проведения сложной чайной церемонии для двух высокопоставленных чиновников. «Только потому, что я не могу отпустить своих потомков, мне удалось продержаться еще несколько лет. Теперь, когда я собираюсь уйти на пенсию, я все еще думаю о том, чтобы она пришла и признала семью. Если нашей семье когда-нибудь понадобится помощь Хай Дуна, она неизбежно придет к нам и попросит о помощи».
— Что вы хотите сказать? — тут же парировал Великий секретарь Ян. — Мы все родственники. Если вам что-нибудь понадобится, просто пришлите кого-нибудь передать сообщение. Зачем быть таким вежливым? После ваших слов я даже усидеть на месте не могу!
Они обменялись несколькими неискренними любезностями, и Великий Секретарь Ян, похлопав себя по груди, витиеватым тоном выразил намерение: «В будущем, если что-то понадобится, просто скажите, и неважно, ради кого это, я обязательно помогу. Если я хоть немного вздрогну, я не Ян». Старик улыбнулся и сказал: «Хорошо, уже поздно. Я знаю, что у Хай Дуна много дел, и я не исключение. В следующем году экзамены в столицу, и многие студенты очень волнуются… Давайте сначала поговорим о делах. Вы получили какие-нибудь новости от господина Суня?»
На лице Великого секретаря Яна мелькнула нотка беспокойства, когда он тщательно подбирал слова: «Логически рассуждая, они уже должны были начать обратный путь. Судя по предыдущим династиям, самое дальнее путешествие евнуха Чжэн Хэ туда и обратно занимало чуть более двух лет…»
Сунь Хоу находится в море уже более двух лет. Хотя связь затруднена, он, возможно, уже находится недалеко от владений династии Цинь, но флот посыльных еще не достиг берега. Однако, учитывая разгул пиратства на юго-востоке, этот флот численностью более 20 000 человек, по крайней мере, не вернулся в окрестности Лусона. В противном случае, при пиратских атаках с двух сторон, как эта толпа сможет противостоять натиску десятков тысяч человек?