Услышав это, Хуэй Нян сначала согласно кивнула, но больше ничего не сказала. Закончив еду, она позвала Гуй Пи и Ши Ина: «Приведите и ребёнка».
У этой пары ребенок родился позже, чем у Зеленой Сосны и остальных. Поскольку Кварц был очень занят, у них пока родился только один сын, еще совсем младенец. Увидев его, Хуинианг, как обычно, наградила его несколькими таэлями серебра и сказала: «Если у тебя в будущем родится сын, пусть он станет твоим товарищем по учебе».
Кто из спутников молодого господина не станет его доверенным лицом в будущем? Гуй Пи и Ши Ин были польщены. Затем Хуэй Нян лично взяла золотой прядь волос со своего бока и передала её Ши Ин, сказав Гуй Пи: «Ты так хорошо мне служил. Мне нечем тебя наградить, поэтому я отдам её твоей жене. Не вини меня за предвзятость».
Гуй Пи поспешно ответил: «Как такое может быть… Я с радостью рискну жизнью ради юной госпожи; вознаградит она меня или нет — не имеет значения!»
Увидев тревогу и нерешительность в его выражении лица, Хуэй Нян поняла его опасения: Гуй Пи лгал и рисковал. Не говоря уже о том, оценит ли она это, ведь если он ошибется в словах, его ждет серьезная ответственность. Хотя она и наградила Ши Ина, это вряд ли облегчит его тревогу.
«Здесь всё равно нет посторонних», — сказала она. «Давайте не будем ходить вокруг да около… Вы рассказали молодому господину о герцоге Динго, но держали дело Цзяо Сюня в секрете. Какова была ваша цель? Можете объяснить мне это сейчас?»
Она сказала, что ей следовало молчать перед Цюань Чжунбаем. Гуй Пи заметно вздохнул с облегчением. Он пригладил волосы и тихо сказал: «Хорошо, что молодая госпожа меня выслушала… Я осмеливаюсь попросить молодую госпожу выслушать меня. Это дело не должно стать известно молодому господину».
Хуэй Нян сначала взглянула на Ши Ин, заметив ее растерянное выражение лица, которое казалось искренним. Кора корицы ее еще больше порадовала. Хуэй Нян спокойно спросила: «Неужели сердце вашего молодого господина такое узкое?»
«Даже если молодой господин и широких взглядов, он всё равно мужчина», — тихо сказал Гуй Пи. «Даже не упоминай его, даже мелочный человек сразу раскусит чувства Ли Жэньцю. Ты знала о его чувствах к тебе, и всё же путешествовала с ним больше десяти дней… Конечно, мы понимаем, что ты честная и тебе нечего скрывать, поэтому мы не особо старались держать всё в секрете. Но молодой господин… молодой господин просто волнуется. Если бы он узнал об этом, он бы точно подумал, что между тобой и Ли Жэньцю всё ещё остались какие-то чувства. Возможно, он не стал бы думать о тебе в непристойном ключе, но… но…»
Хуэй Нианг улыбнулась и спросила: «Но что?»
Гуй Пи вздохнул: «Но после того, как молодой господин узнал о ваших прошлых отношениях с Ли Жэньцю, он всегда был очень обеспокоен. Однажды он сказал мне, что этот брак не только противоречит его собственным желаниям, но и разрушил ваши отношения с Ли Жэньцю, что совершенно несправедливо».
Он собрался с духом и взглянул на Хуинян. «Когда молодой господин приходил проверять твой пульс, ты кое-что ему сказала, и он не стал от меня скрывать. Ты не хотела этого брака, но у тебя „другого выбора не было“. Узнав о Ли Жэньцю, молодой господин, вероятно, поверил тебе. Возможно, даже сейчас этот вопрос всё ещё его задевает. Он по натуре свободолюбивый человек и не любит соперничать с другими. Если он узнает, что у тебя всё ещё есть чувства к Ли Жэньцю, и что Ли Жэньцю глубоко в тебя влюблён, боюсь… боюсь…»
«Вы боитесь, что у него могут быть тайные отношения с джентльменом?» — недоверчиво спросила Хуэй Нян, а Гуй Пи поспешно покачал головой с горьким выражением лица.
«Я бы не осмелился так сказать, но чувствую, что с вашей личностью, молодой господин, после того, как вы узнаете о том, что произошло между вами и Ли Жэньцю, ваше сердце, которое еще не успокоилось, снова загорится, и вы вернетесь к тому молодому господину, каким были раньше…»
Он опустил голову и смиренно сказал: «Это всего лишь скромное мнение, и трудно сказать наверняка. Но как бы это сказать? Молодой господин — не из тех, кто будет сплетничать или становиться ещё строже с родителями, если завидует. Если что-то доставляет ему невероятную радость, он не будет в это вмешиваться… Вздох, я уже слишком много говорю, и не знаю, понятно ли я выразился… Простите меня, госпожа!»
Хотя он и не произнес никаких известных фраз, Гуй Пи, по крайней мере, высказал свое мнение, причем довольно резко. Даже не дожидаясь вопроса Хуэй Нян, он был готов рискнуть и помочь ей сохранить это в тайне от Цюань Чжунбая. Судя по словам Цюань Чжунбая, он также рисковал переступить черту, предлагая множество замечаний относительно его поведения. Такой преданный слуга — чего еще можно желать? Хуэй Нян тихо вздохнула и безвольно сказала: «Винить тебя? В чем? Ты делал это только ради нашего же блага».
Она подперла голову рукой и на мгновение задумалась, ее мысли были в смятении. Она просто покачала головой, глядя на Ши Ина, и спросила: «А что ты думаешь?»
Ши Ин прикусила губу и долго молчала. Увидев, как муж подмигнул ей, она наконец сказала: «Логически, я не должна этого говорить, но… мы все видели, что происходит между тобой и молодым господином. Сейчас дома происходит много всего, поэтому лучше вам двоим не затевать очередную ссору. Некоторые вещи лучше оставить без комментариев… Но если спросить меня, молодой господин тоже очень непреклонен по отношению к тебе, и, похоже, он тебя в какой-то степени раскусил. Вчера… кхм, он был так мягок с тобой вчера, разве не из-за герцога Динго…»
Однако у неё было другое мнение, отличное от мнения мужа, и это было нормально, но Хуэй Нианг никак не ожидала, что их разговор, прошептанный на ухо, будет подслушан. Она мгновенно покраснела, а лицо Ши Ин вспыхнуло ещё сильнее. Она прошептала: «Вы двое не задернули шторы в начале вечера…»
Похоже, звукоизоляция в таких домах действительно представляет собой проблему. Хуэй Нян горько усмехнулась, но прежде чем она успела что-либо сказать, кто-то снаружи доложил: «Цюань Чжунбай вернулся».
Гуй Пи и Ши Ин были не на службе, поэтому они принесли младенца, чтобы Хуэй Нян могла его увидеть. Цюань Чжунбай, вернувшийся после декрета, естественно, присоединился к веселью. Он поиграл с ребенком, проверил пульс, а затем сказал Гуй Пи: «Когда он немного подрастет, он сможет принимать лечебные ванны. Он и Вай Гэ могут использовать тот же рецепт, только с меньшим количеством Гастродии элата. Я знаю, что ты богата, поэтому я не буду давать тебе никаких трав. Ты можешь сама достать лекарство; люди в Тонгхетанге, вероятно, не возьмут с тебя денег».
Эти слова стоили целое состояние; Гуй Пи и Ши Ин были им чрезвычайно благодарны. Они постояли еще немного, прежде чем уйти. Цюань Чжунбай заметил: «Уходить в такой спешке — это что, кто-то кусает тебя за задницу?»
Зная, что им есть что скрывать, разве это не равносильно хождению по огню? Хуэй Нианг только что говорила с ними лишь вяло — она не ожидала, что Гуй Пи сочтет путешествие с Цзяо Сюнем в одиночку таким серьезным делом.
Но с другой стороны, что может произойти за полмесяца? Говоря прямо, если она узнает о своей беременности через несколько месяцев, люди с сильным чувством паранойи могут даже начать сомневаться, его ли это ребенок. Возможно, в глазах Гуй Пи они с Цзяо Сюнем уже сделали все, что должны были сделать; судьба предрешена, и нет смысла сейчас зацикливаться на этом. Все, что им остается, это попытаться спасти ситуацию и сохранить стабильность во дворе Лисюэ…
Чем больше Хуэй Нян думала об этом, тем больше ей казалось, что Гуй Пи, вероятно, делает такие предположения. Она чувствовала себя беспомощной и ещё больше злилась — казалось, от Третьей тёти до Гуй Пи все, кто был ей близок, не одобряли её отношения с Цюань Чжунбаем, даже до поразительной степени переоценивая её связь с Цзяо Сюнем. Неужели её отношения с Цюань Чжунбаем действительно настолько хрупкие? Конечно, она… совершила кое-что, что его обидело, но всё это в прошлом. Кроме Гуй Пи, Третья тётя никак не могла знать, что именно заставило всех думать, что её отношения с Цюань Чжунбаем настолько слабые.
Впервые Хуэй Нян всерьез проанализировала свои отношения с Цюань Чжунбаем: действительно, во дворе Лисюэ она отвечала за все, даже за пошив одежды для Цюань Чжунбая. За пределами двора Лисюэ… она также имела решающее слово в делах домашнего хозяйства, и Цюань Чжунбай, как правило, игнорировал ее. Даже ее родственники со стороны мужа явно отдавали ей предпочтение и были на ее стороне. Не говоря уже о том, что во дворце и при дворе Цюань Чжунбаю часто приходилось лечить других из-за ее связей, и то, что она сама сделала для Цюань Чжунбая… помимо предоставления двора, необходимого ему для бесплатных клиник, и добровольного принятия на себя расходов на сад Чунцуй, казалось, больше ничего не было. Не говоря уже о том, что после того, как семья перевела доходы из зала Ичунь во двор Лисюэ, она одна могла более чем с лихвой содержать Цюань Чжунбая и сад Чунцуй.
С этой точки зрения, она действительно была властной во всех отношениях. Даже в комнате, в глазах Ши Ина, Гуй Пи и других, она редко проявляла к Цюань Чжунбаю доброжелательный взгляд, постоянно спорила и пререкалась с ним. Хотя иногда ей казалось, что Цюань Чжунбай получает от этого удовольствие, было также фактом, что она редко говорила ему добрые слова, когда он возвращался изможденным…
По меркам типичной женщины, которая наполняет жизнь человека особым шармом, хотя она была безупречна во всех отношениях, она не казалась хорошей женой. По меньшей мере, она не была с ним очень нежна.
Хуэй Нян невольно снова вспомнила слова своей третьей тети. Даже она теперь колебалась: определенно не стоит скрывать дело Цзяо Сюня от Цюань Чжунбая. Секреты не могут оставаться скрытыми вечно; если он сам узнает, последствия будут только хуже. Что, если Цзяо Сюнь, затаив обиду, намеренно раскроет это? Но если она расскажет ему, Цюань Чжунбай может действительно поступить так, как предсказала Гуй Пи — хотя он, возможно, и не станет отдаляться от нее своими действиями, весьма вероятно, что, почувствовав ее «привязанность» к Цзяо Сюню, он отстранится и больше никогда не откроет ей свое сердце…
Во многих важных вопросах она умела принимать решительные решения, стискивала зубы и терпела последствия, будь то победа или поражение. Но в этом вопросе она была необычайно нерешительна и неспособна принять решение. Они оба легли спать, готовясь ко сну, но Хуэй Ниан всё ещё не определилась. Именно Цюань Чжунбай, обняв её за талию, первым прошептал ей на ухо: «О чём мы говорили днём, что обсудим сегодня вечером… можем ли мы поговорить об этом сейчас?»
Хуэй Нян никак не ожидала от него такой инициативы, и её сердце заколотилось. Первым делом она хотела спросить: «Почему ты так рьяно берёшься за дело?», но, вспомнив предупреждение своей третьей тёти, почувствовала, что ответ будет слишком резким. Она немного поколебалась, прежде чем смягчить тон и тихо сказать: «В прошлый раз… у меня болел подбородок, а ты даже не попытался. В конце концов мне пришлось использовать руку… Если ты не боишься, то я…»
Цюань Чжунбай, казалось, был удивлен ее мягким отношением. Он помолчал немного, а затем усмехнулся: «О чем ты думаешь! Все остальное, о чем я говорил в течение дня, было… ах, правда, совсем другое».
Хуэй Нян на мгновение опешила, прежде чем вспомнила, что не сообщила Цюань Чжунбаю о своей публичной встрече с Лян Го. Он также хотел узнать, понесла ли частная армия семьи Цюань какие-либо потери в этой операции. На этот раз она действительно была полна решимости завоевать расположение Цюань Чжунбая, но он все равно не отпускал ее. Он с улыбкой сказал: «Что ж, если говорить о других вещах… это вполне возможно устроить. Практика ведет к совершенству».
Хуэй Нианг так сильно ущипнула его за талию, что в гневе воскликнула: «Ты явно делаешь это нарочно — нарочно…»
«Я не такая, как вы, которая обожает есть человеческое мясо. Как я могла придумать столько всего?» — медленно и вежливо произнес доктор Цюань, отпуская непристойную шутку. Хуэй Нианг потеряла дар речи. После недолгой перепалки она наконец рассказала ей, что сказал герцог Лян. Затем она с любопытством спросила: «Интересно, какими способностями обладает наложница Де, раз она смогла завоевать доверие императорского клана, когда под подозрением находится вся наша семья?»
Когда Цюань Чжунбай услышал о потерях, понесенных личной армией клана Цюань, он не был так спокоен и рад, как Хуэйнян и герцог Лян; он испытывал смесь печали и радости. Услышав вопрос Хуэйнян, его лицо стало загадочным, на губах появилась полуулыбка. Спустя некоторое время он сказал: «Возможно, я кое-что знаю об этом деле».
Любопытство Хуэй Нян разгорелось, и она прижалась к его груди, пристально глядя на него. Цюань Чжунбай, вероятно, уже знал об этом; она знала об этом уже некоторое время. Просто в прошлый раз он не хотел об этом говорить, поэтому она не стала спрашивать. Сегодня он наконец-то открылся, так как же она могла не расспросить подробно?
Цюань Чжунбай на мгновение задумался, а затем сказал: «Однако, что касается того, о чём мы говорили ранее…»
Хуэй Нианг очень хотела откусить ему член. После долгих мучений она наконец сдалась, стиснула зубы и сказала: «Проклятый доктор, я согласна…»
Хотя Цюань Чжунбай одержал победу, он не выказал особой радости. Вместо этого выражение его лица было несколько сдержанным. Он немного помедлил, прежде чем медленно произнести: «Когда я жил в Байшане, я случайно узнал кое-что о прошлом. Мой старший дядя когда-то был грамотным и искусным мастером боевых искусств, а его хитрость и храбрость намного превосходили обычных людей. И мой дядя, который умер молодым, и мой отец были полностью уверены в его способностях. Положение наследника престола действительно принадлежало ему. Причина, по которой он удалился жить на северо-восток, на самом деле была связана с другой скрытой причиной… Тогда, когда он сражался с северными жунами на поле боя, в него выстрелили. Его внутренняя сторона бедра была изуродована и окровавлена. Кхм, его половые органы также были сильно повреждены…»
Даже Хуэй Нян, весьма искушенная в жизни, на мгновение замерла в недоумении. Она широко раскрыла глаза и воскликнула: «Эта наложница…»
Внезапно всё стало ясно. Хуэй Нианг охватило непреодолимое чувство абсурда, и она пробормотала: «Похоже, наложница Де действительно является потомком вождя клана…»
Цюань Чжунбай тихо вздохнул: «Теперь ты понимаешь, почему я избегал Жуйтина, верно?»
Примечание автора: Тайна происхождения супруги Де.
☆、294、Дорога
Хуэй Нян задумалась, но все еще не могла поверить. Она нахмурилась и сказала: «Хотя у Руй Тин нет младших братьев и сестер, в старшей ветви семьи есть больше одного ребенка, верно? А у госпожи Цуй и госпожи Чжоу нет детей?»
«Если присмотритесь, то увидите. Все братья Жуйтин намного старше её, и, за исключением старшего сына, почти все они родились вне брака», — сказал Цюань Чжунбай. «Первая жена моего дяди умерла рано, и выжил только один законный сын. В сочетании с этой болезнью шансы на то, что у него в будущем родится ещё один законный сын или дочь, невелики. Вот почему мой дядя вернулся на северо-восток. Семья Чжоу прекрасно об этом знает, но всё же обручила госпожу Чжоу с ней. Теперь я понимаю, почему основная ветвь семьи не вмешивалась».
Конечно, именно поэтому брак с семьей Цуй не вызвал чувствительности и подозрения у главной ветви клана. Что касается рождения Жуйтина, за этим могут стоять и другие скрытые истории. Обмен интересами и борьба за власть между различными ветвями клана могли бы обсуждаться подробно, но, конечно, это не то, что Цюань Чжунбай или Хуэйнян могут проанализировать здесь одними словами. Хуэйнян сказала: «Я не ожидала, что старый глава клана в таком преклонном возрасте будет таким энергичным…»
Она произвела расчеты и не могла не удивиться: старому вождю клана было уже за пятьдесят, почти шестьдесят, когда родилась Руи Тин. Большинство пожилых людей в этом возрасте воздерживались бы от сексуальных отношений, но ему все же удалось уговорить госпожу Цуй родить Цюань Руи Тин. Нельзя сказать, что у него не было каких-то навыков.