Эту часть было довольно приятно писать; казалось, что над головами всех троих висят черные линии.
☆、307、Вульгарный
Хотя обычаи и традиции резко изменились после ухода династии Цинь, некоторые основные правила остались неизменными. Хуэй Нян и её спутницы не были одеты вычурно, но их одежда была высокого качества, и их окружала большая свита слуг, некоторые из которых передвигались в каретах, а другие — верхом на лошадях, что указывало на то, что они не из бедных семей. Даже самые высокомерные охранники заметили бы это, но всё равно окружили бы их для допроса — либо англичане уже сеяли хаос на Лусоне и больше не заботились о внешнем виде или стабильности, либо человек, который говорил ранее, занимал высокое положение в резиденции губернатора, и издевательства над группой иностранных торговцев для него и его окружения не представляли никакой сложности.
Хуэй Нян обменялась несколькими взглядами с Цюань Чжунбаем и Фэн Цзинем и сказала: «Похоже, местный задира довольно силен».
Увидев, что оба мужчины слегка кивнули, Цюань Чжунбай понял, что логика, которую он смог вывести в мгновение ока, была чем-то, что они просто не могли не понять. Цюань Чжунбай просто сказал: «Посмотрим, что они скажут», а затем незаметно сунул руки в рукава. Фэн Цзинь тоже оставался спокойным и невозмутимым, не обращая внимания на охранников, и лишь жестом приказал переводчику внизу поговорить с британскими охранниками.
Хотя эти охранники были одеты в тяжелые доспехи и вооружены мушкетами, их было меньше, чем Цюань Чжунбая и его отряда. Однако они ничуть не смутились и, казалось, не обращали внимания на одежду и окружение этих троих мужчин. Вождь указал на них и произнес несколько слов строгим голосом. Затем переводчик повернулся и сказал: «Молодой господин, он хочет, чтобы вы вышли из кареты и поговорили».
Прежде чем Фэн Цзинь успел что-либо сказать, Цюань Чжунбай покачал головой и произнес: «Даже могущественный дракон не сможет подавить местную змею. Давайте сначала выйдем из машины. Когда здесь раньше были франки, они были очень властными».
Фэн Цзинь не смог сдержать гнева, поэтому молча вышел из кареты. Группа стояла в грязи, терпя палящую жару и заходящее солнце. Переводчик поговорил с охранниками, затем вытащил из кармана проездные документы и показал их. Неопытный, он просто передал их охранникам. Охранники взглянули на них, сравнивая с лицами мужчин, а затем внезапно подняли руки, разорвали стопку документов в клочья и пробормотали что-то. К сожалению, никто из них не понял его, кроме переводчика, который отчаянно закричал: «Так не пойдёт! Не двигайтесь…»
Увидев его высокомерное поведение, Хуэй Нианг уже немного разозлилась, но не хотела действовать опрометчиво, поэтому воздержалась. Видя этого иностранца с розовым лицом, покрытым прыщами, и странным запахом, рвущего проездные документы, она пришла в еще большую ярость. Одним движением руки она выбросила мелкие камешки, которые держала в руках.
Своим умелым прикосновением она могла погасить лампу; как могла такая, как она, промахнуться? Раздался крик боли, и охранник упал назад, документы в его руке рассыпались по полу. Прежде чем Хуэй Нианг успела что-либо предпринять, Фэн Цзинь крикнул: «Да Чунь!»
По зову вперед шагнул крепкий, неприметный мужчина. Его движения были настолько быстрыми, что даже Хуэй Нян едва различала их, видя перед собой лишь размытые фигуры. Она видела только руки. Охранник был ростом примерно с человека, который едва спотыкается. Одним движением запястья он схватил десятки документов, но Да Чун поймал их все в ладонь, не дав ни одному упасть на землю. Такое невероятное мастерство поразило не только британцев, но и Хуэй Нян. Британские охранники обменялись взглядами, в их глазах закрался страх. Они отвели упавшего мужчину в сторону и медленно отступили на несколько шагов.
Они знали, что британцы отступят, и Хуэй Нян и остальные вздохнули с облегчением. Хотя у них было достаточно сил, чтобы в скором времени угрожать столице Лусона, если бы британцы разместили на Лусоне большое количество войск, им ничего не оставалось бы, как отплыть и укрыться у флота Гуанчжоу. Хуэй Нян поручила переводчику: «Скажите им, что мы управляющие Ичуня, и мы здесь для проверки дел. У нас нет злых намерений. Если мы их чем-то обидели, пожалуйста, отнеситесь с пониманием… Дайте им немного серебра и посмотрите, что они скажут».
Переводчик, проницательный человек, шагнул вперед и вежливо заговорил, незаметно сунув им в руки несколько серебряных монет. И действительно, запуганные и подкупленные охранники стали менее склонны создавать проблемы для дворянина, который явно не был у власти. Еще раз просмотрев документы, он отпустил Хуэй Нян и ее спутников.
Группа шла еще некоторое время, и перед наступлением темноты они наконец снова услышали знакомые голоса — здесь, в резиденции губернатора, говорили по-английски, местные жители на улице, образованные говорили по-испански, а более одетые — на своем местном диалекте. В этом районе, который был не совсем чистым, но более оживленным и организованным, чем у местных жителей, большинство жителей были китайцами, и они наконец-то говорили на диалекте цинь, который все понимали. Среди ряда вывесок с китайскими иероглифами особенно выделялись вывески банка Ичунь и банка Шэнъюань, почти напротив друг друга. С наступлением вечера и похолоданием люди вышли на прогулку, и во многих небольших магазинах царила оживленная атмосфера. Однако, несмотря на большие витрины, эти два банка были пусты. Внутри можно было смутно разглядеть лишь нескольких человек, но, похоже, это были не клиенты.
Фэн Цзинь не был хорошо знаком с делами обмена валюты, и, увидев это, не мог не сказать: «Если все предприятия работают так, то, вероятно, обменным фирмам за рубежом очень трудно получать прибыль, не так ли?»
«Вы этого не знаете, — сказал Цюань Чжунбай Хуэй Ниан. — Зарубежные сделки в основном заключаются с крупными клиентами. Частные лица редко отправляют денежные переводы — комиссия за перевод денег из-за границы довольно высока. Кроме того, проблема заключается и в том, как отправлять эти переводы обратно. Только крупным торговцам необходимо использовать такие методы, чтобы уменьшить корыстолюбие и преследования со стороны мошенников».
Фэн Цзинь внезапно осознал: «Верно. Это также связано с тем, что в последние годы ситуация вокруг Гуанчжоу значительно успокоилась. В противном случае, банкам было бы рискованно перевозить серебро, и они могли бы не захотеть открывать филиалы за рубежом».
Несмотря на ограниченное производство пушек Тяньвэй — даже флот Гуанчжоу не смог полностью их оснастить — считается, что транспортный корабль Ичунь, перевозивший серебро, лишь на шаг отстает от флота герцога Динго. Убедившись в мощи пушек, они немедленно модернизировали свой транспортный корабль. Естественно, не жалели средств на обеспечение моряков и мастеров боевых искусств. При поддержке правительства Цинь даже самые безжалостные пиратские корабли не осмелились бы нападать на транспортные корабли этих банков, перевозившие серебро; они предпочли бы похищать торговцев ради выкупа и убийства — это гораздо более быстрый способ заработать деньги.
Однако Фэн Цзинь, возможно, не был в курсе этих событий; Хуэй Нян просто следовала за ним. Их группа вошла в банк Ичунь, где управляющий сразу узнал её — свою служанку. Он знал, что Хуэй Нян придёт, и, увидев её, точно знал, что делать. Он поспешно шагнул вперёд, чтобы поприветствовать её, сказав: «Третий господин прибыл только вчера и сегодня отправился в резиденцию губернатора на чай и беседу. Он должен скоро вернуться. Он специально пришёл, чтобы найти вас для помощи, но я пока точно не знаю причину. Мы обсудим это при встрече».
Хуэй Нян вдруг поняла, что пока её и её спутников донимали на улице, Третий Мастер Цяо был почётным гостем в резиденции губернатора. Она невольно слегка усмехнулась и рассказала лавочнику о случившемся, сказав: «Интересно, кто это такой, с таким высокомерным видом?»
Выражение лица лавочника слегка изменилось, и он сказал: «Не может быть никакой ошибки, это должен быть молодой господин Пит. Он племянник знатного британского дворянина и сейчас занимает высокое положение на Лусоне. У него своя компания — а та, что с ним, вероятно, мисс Фелис из резиденции губернатора».
Говоря это, она позвала своих слуг и дала им несколько указаний, все на местном шаньсийском диалекте. Хуэй Нян сначала молчала, но после того, как слуги вышли из комнаты, она нахмурилась и сказала: «Одно прикосновение стоит тысячу таэлей? Этот Пит слишком властный».
Владелец лавки понял, что Хуэй Нян легко понимает шаньсийский диалект. Он несколько неловко улыбнулся: «Вот цена, которую мы получили за то, что попросили Третьего Мастера вмешаться… Как вы знаете, в последние несколько лет британцы часто торгуют внутри страны и за рубежом, от Гуанчжоу до Катманду, по одному и тому же маршруту, и все расчеты осуществляет судоходная компания Ичунь. Если бы не эта связь, Третий Мастер не имел бы никакого влияния на генерал-губернатора. Это, в конце концов, их территория. Эти британские дьяволы не просто относятся к коренным жителям Лусона как к людям, они также бьют и проклинают нас, циньцев, когда им вздумается. Особенно молодой Мастер Питер, ходят слухи, что у его дальнего дяди есть шанс снова стать премьер-министром Великобритании. У него также есть шанс подняться еще выше и в конечном итоге занять пост генерал-губернатора Лусона. Он вспыльчив и мстителен. Если вы его обидите, у вас могут возникнуть проблемы на Лусоне».
Его беспокоило не то, что произойдет с Хуэй Нян и ее группой, а скорее будущее функционирования банка Ичунь. Все на этом этаже знали об этом, но поскольку они находились на чужой территории, даже если бы они не раскрыли свои личности, их проникновение в банк Ичунь не осталось бы незамеченным. Поэтому никто особо об этом не говорил, только Фэн Цзинь сказал: «Мы покроем эти расходы. Запомните это, мы все рассчитаем, когда вернемся».
Хуэй Нян улыбнулась, но ничего не сказала. Увидев вопросительный взгляд лавочника, она не стала объяснять ситуацию с Фэн Цзинем, а вместо этого спросила о Борнео. Лавочник ответил: «Мы уже написали вам и отправили все, что нам известно».
Он сам высказался, и действительно, именно это он и написал в письме. Хуэй Нианг прослушала его один раз и уже собиралась что-то сказать, когда Фэн Цзинь, улыбаясь, перехватил инициативу, сказав: «На самом деле, мы просто хотели вести бизнес на Борнео, но никто из нас не жил в Юго-Восточной Азии долгое время, и мы не знаем никаких табу. Мы хотели спросить вас, голландцы на Борнео такие же неразумные, как британцы здесь?»
Лавочник внезапно разговорился, закатав рукава. «Сегодня он был с вами, господа, довольно снисходителен. Думаю, молодой господин Пит просто хотел усложнить вам жизнь, выплеснуть свой гнев. — Он на самом деле не собирался поднимать шум, потому что вас было так много. Всего месяц назад, когда он вышел из кареты, перчатка возничего упала на землю, забрызгав грязью его ботинок. Молодой господин Пит рассердился и в тот же день приказал повесить возничего и всю его семью на открытой площадке за городскими воротами. Только за последние шесть месяцев погибло более тысячи туземцев, и все из-за такого жестокого обращения. Нам, циньцам, живется гораздо лучше; за нами стоит императорский двор, мы можем объединяться, и у нас есть оружие… Тем не менее, десятки из нас были убиты, как открыто, так и тайно. Эта открытая площадка теперь по ночам населена призраками; никто не смеет туда ходить!»
Если говорить о властности, то у всех троих есть средства для этого. Но даже самые развратные и бесстыжие плейбои Великой Цинь не стали бы убивать кого-то из-за чего-то подобного. Устраивать подобный скандал только навредило бы их семьям, лишив их работы. Даже обычные люди не стали бы общаться с такой семьей. Хуэй Нян и Фэн Цзинь глубоко нахмурились. Цюань Чжунбай, однако, не удивился и вздохнул: «В Юго-Восточной Азии все ведут себя одинаково. Они даже не смеют проявлять неуважение к тем, кто говорит по-китайски. В Юго-Восточной Азии, независимо от их первоначального статуса, все они теперь просто грязь. В прошлый раз, когда я проезжал мимо, бывшего короля Индии изгнали. Он был правителем страны, а теперь живет на ежемесячное пособие под домашним арестом в Джохоре. Можете себе представить? В их глазах это вообще не их территория, поэтому они могут унижать ее еще больше».
Все вздохнули с волнением. Затем хозяин гостиницы организовал ужин и поделился своими наблюдениями о Юго-Восточной Азии. Во время беседы он говорил свободно, и, поскольку все были так дружелюбны, он чувствовал себя все более комфортно. Фэн Цзинь постепенно узнал многое из того, что не упоминалось в его письмах: Борнео, как и Лусон, находился под жестким контролем, из-за чего им едва удавалось дышать. Однако голландцы не были столь же сильны в военном отношении, как британцы, на Борнео действовали горнодобывающие компании, управляемые представителями династии Цинь, местное население было склонно к беспорядкам, а королевская семья обладала значительным влиянием. Поэтому сейчас голландцы испытывали трудности, и было неясно, сколько еще лет они смогут удерживать Борнео. Казалось, на Западе колонии часто обменивались и переходили из рук в руки, и недавно среди высших слоев общества Лусона распространились слухи о том, что британцы намеренно нацелились на Борнео, стремясь аннексировать голландское влияние в Юго-Восточной Азии.
Изначально она думала, что они смогут сотрудничать, но, увидев поведение британцев, Хуэй Нианг отказалась от этой идеи. В конце концов, Борнео был ближе к Лусону, чем к Гуанчжоу, и предложение о совместном разделе Борнео, скорее всего, было рискованным шагом. Она нахмурилась и сказала: «Неужели жители Лусона действительно так послушны? Неужели никто не смеет восставать?»
«Да, они есть… — вздохнул лавочник, — но всех крепких уже убили. Теперь же все оставшиеся честные и не причинят никаких неприятностей».
Хуэй Нян слегка нахмурилась, но, видя, что Фэн Цзинь остался невозмутимым, больше ничего не сказала. Она просто продолжила рассказывать о достопримечательностях Юго-Восточной Азии и о том, как они планируют пополнить запасы на два дня перед отплытием. Как раз когда они собирались закончить ужин, кто-то вошел снаружи и сказал: «Третий Мастер передал сообщение Губернатора, приглашающего вас троих в качестве гостей. Сегодня вечером в особняке Губернатора состоится бал. Услышав о ваших личностях, мисс Фелисити и сам Губернатор очень заинтригованы, поэтому он просит вас присутствовать».
Хуэй Нян и двое других планировали отдохнуть, когда этот неожиданный поворот событий оставил их в некотором затруднительном положении. Однако, поскольку местный задира высказался, у них не было другого выбора, кроме как уйти. Они быстро привели себя в порядок, решив не брать с собой никакого оружия, и направились к резиденции губернатора безоружными. В присутствии серебряных транспортных кораблей и инструкторов по боевым искусствам из банка Ичунь губернатор вряд ли стал бы вести себя слишком неразумно.
Мисс Фелисити лишь мельком взглянула на Цюань Чжунбая, вероятно, просто пошутив, но тут произошла эта неожиданная катастрофа, оставившая всех в некотором разочаровании. Хуэй Нян пошутила с Цюань Чжунбаем: «Говорят, красота — это проклятие, улыбка может свергнуть королевство. Ты ничуть не меньше; одного взгляда достаточно, чтобы заманить нас в ловушку. Если это станет известно, интересно, как будущие поколения будут тебя считать красивой».
Губы Цюань Чжунбая дрогнули, он тоже беспомощно произнес: «К счастью, она лишь взглянула на меня и сказала несколько слов. Если бы этот молодой господин Пит обратил на вас двоих внимание и попытался бы вас изнасиловать, я не думаю, что все закончилось бы так просто».
Поскольку Фэн Цзинь был холост, он никогда не отращивал бороду, что придавало ему утонченный и элегантный вид. Для иностранцев это могло бы сделать его несколько андрогинным, и, скорее всего, это вызвало бы интерес у тех, кто не делал различий между мужчинами и женщинами. Что касается Хуэй Нян, с ее светлой кожей и красивыми чертами лица, если бы она не предусмотрительно не нанесла немного макияжа перед высадкой, она, вероятно, тоже привлекла бы внимание. Эти двое действительно были в большей опасности, чем Цюань Чжунбай, — вздохнула Хуэй Нян, — «Путешествие за границу действительно чревато опасностями; хотелось бы намазать лицо сажей».
Фэн Цзинь ответил: «Хорошо бы, если бы это был молодой господин Пэй Лань, но я не должен быть настолько плох. Я как-то слышал во дворце, что западные люди — набожные католики и крайне негативно относятся к гомосексуализму».
Хуэй Нян и Цюань Чжунбай рассмеялись. Цюань Чжунбай сказал: «Вы думаете, все опасности в Тайси исходят от мужчин? Позвольте мне сказать вам. Даже эта мисс Фелисити, если она воспримет вас всерьез, не избежит и ее преследования. Пока дело не заходит слишком далеко, для молодой леди несколько романтических романов — не проблема».
Фэн Цзинь замолчал, но наносить макияж было уже поздно. К счастью, Цюань Чжунбай добавил: «Однако наши черты лица недостаточно выразительны. В их глазах мы все просто обычные люди с плоскими лицами. Фэй Лиси, вероятно, просто пошутила, и они, скорее всего, восприняли это всерьез. Кроме того, наша одежда немного странная, так что на этот раз никакой зависти или соперничества быть не должно».
Фэн Цзинь наконец почувствовал облегчение и вместе с Хуэй Нян и Цюань Чжунбаем с любопытством полюбовался пейзажами внутри губернаторского дворца. Хотя жители Лусона, как и японцы, жили в нищете, обстановка внутри губернаторского дворца была гораздо роскошнее, чем в Ёсиваре в Японии. Повсюду были золотые и серебряные украшения, а большая часть растительности была редкостью на Лусоне. Ночью кусты были подстрижены в самые разные формы, а замок в конце широкой цементной дороги ярко освещался. Глядя в окна, можно было увидеть сотни свечей, горящих в хрустальных люстрах, и женщин в западных нарядах и изысканных украшениях, прислонившихся к окнам, болтающих и смеющихся. Хотя от внешнего мира его отделяла лишь стена, это место совсем не напоминало Лусон; оно ощущалось как другая страна.
Хотя все трое были победителями в своих областях, это был их первый визит на бал знати, и их реакции были разными. Цюань Чжунбай коротко огляделся, прежде чем успокоиться — в конце концов, Фэн Цзинь побывал на Западе. Хуэй Нян, напротив, была более открыта в своем любопытстве. Что касается Фэн Цзиня, то, благодаря своему официальному статусу, он оставался более сдержанным, казалось, равнодушным ко всему происходящему вокруг. Трое вышли у входа, где их уже ждал третий господин Цяо. Он подмигнул Хуэй Нян, а затем, с лучезарной улыбкой, представил их местным дворянам и их семьям. Губернатор же, по-видимому, покинул свой кабинет раньше и еще не вернулся.
Присутствовала знатная дама, с которой трое столкнулись тем днем. Она, естественно, была дочерью губернатора, но вела себя довольно вежливо, хотя и с некоторым высокомерием. К Хуэй Нян и остальным она все же относилась сдержанно. Хань Сяо представилась и пожала им руки, после чего обменялась несколькими словами с мастером Цяо. Затем мастер Цяо перевел: «Мисс Фелисити очень сожалеет о случившемся. Она не хотела причинить вреда; она просто пошутила с вами».
Благодаря тому, что он говорил по-английски, он хорошо ладил со всеми. Хуэй Нян и остальные могли только стоять в углу, наблюдая за так называемыми фраками в парадных костюмах и пышными бальными платьями, украшенными кружевами и жемчугом, которые грациозно танцевали. Хуэй Нян восхитилась группой актеров в углу и сказала Цюань Чжунбаю: «Как это называется? Эти люди действительно интересны. У них есть труппа, но они все равно хотят выступать самостоятельно».
«Это группа, — небрежно заметил Цюань Чжунбай. — Их привезли с Запада, и то, чем они занимаются, называется бальными танцами. Вы, наверное, тоже видели там пианино; у семьи Шаньюй есть такое».
Хуэй Нян прошептала Цюань Чжунбаю: «Не обманывайся их откровенной и вульгарной одеждой; на самом деле она довольно ценная. Она украшена множеством жемчужин, и даже маленькие стоят очень дорого. Но с возрастом, когда жемчужины потускнеют, эта одежда прослужит не более нескольких лет».
Цюань Чжунбай несколько раз повторил фразу, а затем сказал: «Похоже, нас пригласил губернатор. Интересно, что он хотел сказать. Когда мы приехали, он исчез».
Они говорили шепотом, полностью поглощенные разговором, и прежде чем они успели опомниться, Фэн Цзинь исчез. Только когда Хуэй Нян внезапно попыталась заговорить с ним, они поняли, что его больше нет рядом. Как раз когда она собиралась поговорить с Цюань Чжунбаем, она увидела, как мисс Фелисити вытащила его на танцпол, где они медленно кружились вместе. Фелисити разговаривала с ним, оставив бедного Третьего Мастера Цяо небрежно танцевать рядом с ней, одновременно выступая в роли переводчика.
Сцена была довольно комичной. Хуэй Нианг, наблюдавшая за происходящим, не могла сдержать смех. Как раз когда она собиралась заговорить с Цюань Чжунбаем, со второго этажа раздался громкий грохот, словно кто-то захлопнул дверь. Все остановились и подняли головы. Мгновение спустя наверху лестницы сердито появился молодой господин Пит. Его взгляд скользнул по мисс Фелисити, еще больше потемнев. Недолго думая, он, еще стоя на лестнице, вытащил небольшой кремневый пистолет и выстрелил в Фэн Цзиня. Раздался оглушительный взрыв, из комнаты раздались крики, и Фэн Цзинь с мисс Фелисити упали назад.
Примечание автора: Это довольно банально, но всё равно нужно включить в план.