Прожив много лет в Гуанчжоу, она, хотя и не была полностью знакома с подробностями ситуации, компетентно рассказала о положении дел в Юго-Восточной Азии. Фэн Цзинь стояла перед большой картой, сложив руки за спиной, некоторое время рассматривала её, а затем сказала: «Похоже, что помимо районов добычи пряностей и шахт, они мало что ещё захватили. Судя по уже известной нам карте распределения войск, они, похоже, не очень заинтересованы в землях стран Южно-Китайского моря. Если мы просто арендуем землю, это может не спровоцировать их вмешательство. В таком случае страны Юго-Восточной Азии будут представлять ещё меньшую угрозу…»
Он постучал по столу, немного подумал, а затем сказал: «Думаю, нам не обязательно действовать как императорский двор. Сначала мы можем выделить несколько военных кораблей и, подобно этим западным компаниям, основать торговую компанию под их так называемым названием и сразу же приступить к переговорам о покупке земли. Если мы сможем её купить, это будет лучше всего; если нет, мы можем просто её занять… Деньги, предназначенные для этого, следует в основном распределить среди тех, кто готов приехать и заниматься земледелием».
Теперь, когда все перестали быть совершенно неосведомленными о ситуации в Юго-Восточной Азии, Ян Цинян вмешался: «Я слышал, что эти компании в шахтах и районах производства специй не нанимают местных жителей, а используют китайских рабов, которых они купили здесь, а также простых людей из Индии. Страны Юго-Восточной Азии должны привыкнуть к тому, что люди из других стран бродят по этому региону. Почему бы сначала не занять землю, а затем обсудить ее покупку, дать символическую сумму денег и отправить туда военные корабли? Это, вероятно, сработает».
Фэн Цзинь был более вежлив, предпочитая проявить учтивость, прежде чем прибегать к силе, в то время как Ян Цинян напрямую претендовала на титул королевы. Фэн Цзинь невольно слегка нахмурился, долго молча размышлял, а затем спросил Ян Цинян: «Что сказал мой зять?»
«Он не возражает против этого, он просто выполняет приказы», — Ян Цинян слегка улыбнулся и откровенно сказал: «Нынешний император приказал осушить сельскохозяйственные земли на Тайване для строительства этого большого зернохранилища и выделил туда много людских ресурсов. Если потребуется бой, нужно заранее сообщить ему, и он призовет людей обратно».
Затем Фэн Цзинь посмотрел на Хуэй Нян — возможно, потому что он сам был достаточно выдающимся человеком, хотя Хуэй Нян тоже была красавицей, он обращался с ней с чрезмерной вежливостью и не выказывал никаких признаков волнения. Поэтому Хуэй Нян говорила с ним совершенно свободно, без сдержанности и настороженности, которые она испытывала при общении с герцогом Динго и другими. Увидев, что Фэн Цзинь смотрит на нее, он откровенно сказал: «В целом, попытка сначала угодить им, а затем прибегнуть к силе, приводит лишь к повышению их бдительности. Судя по тому, как страны Юго-Восточной Азии обращаются с западными людьми, им, возможно, даже не нужны деньги. Они могли бы просто отправить специального посланника, чтобы подкупить ключевую фигуру, и дело могло бы быть решено».
Ян Цинян согласился, сказав: «Когда сталкиваются две армии, морали не существует. Всегда лучше постепенно снижать накал ситуации, чем постепенно её обострять».
Фэн Цзинь несколько раз перевел взгляд с Хуэй Нян на Ян Цинян, покачал головой и вздохнул: «Вы, женщины, поистине бессердечны!»
Несмотря на это, он не стал отрицать их предложение, а, немного подумав, сказал: «В том месте сейчас власть феодальных лордов и королей самая великая. Так называемый правитель — всего лишь марионетка. Отправка письма в первую очередь, скорее всего, приведет к многомесячным спорам…»
Хуэй Нян и Фэн Цзинь были не очень знакомы друг с другом, поэтому она просто улыбнулась и ничего не сказала. Ян Цинян же укоризненно заметила: «Кузина, не называй нас безжалостными, когда мы используем свои стратегии, хорошо?»
Она встала и с улыбкой сказала: «Я больше не буду с тобой разговаривать. Юэ Син даже не придумал эту идею; это была всего лишь идея Хуэй».
Хуэй Нян сказала: «Ага, вы снова меня обвиняете? Вы двое устраиваете представление, чтобы потом свалить всё на меня? Тогда я вас не поддержу. В любом случае, я не получаю зарплату от суда, а Чжун Бай — свободный человек, который может уйти, когда захочет, не сказав ни слова».
Фэн Цзинь и Ян Цинян обменялись взглядами. Ян Цинян остановился и рассмеялся: «Эй, ты затеваешь истерику. Тебе больше не нужна формула цемента?»
Хуэй Нян понимала, что Ян Цинян, вероятно, не скрывал от неё своего большого интереса к цементу, и невольно сердито воскликнула: «Как ты можешь не различать общественные и частные дела?»
Как только она это сказала, даже такая сдержанная, как она, слегка покраснела. Затем она небрежно сменила тему, добавив: «Раз уж мы решили придерживаться этой стратегии, почему бы нам не обследовать этот район? Согласно отчетам наших разведчиков, Аннам, Сиам и Камбоджа в настоящее время находятся в состоянии постоянной войны, что делает их неподходящими местами для операции. На Лусоне же, с другой стороны, много открытых земель, но весь регион находится под контролем Франко-Франклина…»
Теперь, когда пришло время выбирать место, после обсуждения все поняли, что, хотя различные западные державы и не намеревались полностью править странами Юго-Восточной Азии, многие из их династий уже прекратили своё существование и могли лишь мириться с западным угнетением. Страны, способные противостоять западной агрессии, — это страны с сильными и могущественными династиями. Попытка легкомысленно захватить землю в первую очередь, скорее всего, только обострила бы ситуацию — выбор этого участка земли действительно был непростым.
Хотя выбор места был пока лишь теоретическим, это было решающее решение. Фэн Цзинь и Хуэй Нян не могли определиться, и в конце концов им пришлось позвать на помощь Сюй Фэнцзя и Линь Чжунмяня, двух главных управляющих, одного учёного и другого воина. Даже Цюань Чжунбай и Ян Цинян помогли организовать данные. Ян Цинян был очень искусен в работе с документами и помог всем составить таблицу, отметив распределение власти и географическое расположение. Все сидели за столом полдня, глубоко задумавшись. Сюй Фэнцзя сказал: «Думаю, очень сложно сначала найти участок земли, который мы могли бы занять, а затем связаться с материковым двором в Наньяне».
Линь Чжунмянь кашлянул и серьезно сказал: «Верно. Если бы действительно существовала такая плодородная, необитаемая земля, местные жители обязательно бы туда отправились. Разве что для обработки пустыни, но это заняло бы гораздо больше времени».
Он невольно снова взглянул на Хуэй Нян — эта девушка была полной противоположностью Фэн Цзиню. Фэн Цзинь совершенно не обращал внимания на красоту Хуэй Нян, но Линь Чжунмянь был поражен ее красотой с первого взгляда и чуть не потерял самообладание. Только благодаря присутствию Цюань Чжунбая он не стал пристально смотреть на Хуэй Нян, а затем серьезно произнес: «Я только что видел доклад своих шпионов с Борнео. Я смутно заметил, что там часто происходят конфликты. Похоже, власть их колонизаторов ослабла, и они слишком заняты, чтобы заботиться о себе. Они также пытаются вытеснить местных китайцев… Хм, как это называется? Вытеснить местные китайские компании. Изначально там проживало более 20 000 китайцев, а сейчас идет война. Между двумя сторонами часто происходят столкновения, и уже много людей погибло».
Никто из присутствующих не был политическим новичком, и все понимали намек Линь Чжунмяня. Сюй Фэнцзя фыркнул и безвольно произнес: «Этот Борнео — это то самое королевство Бруней, о котором мы говорили? Оно действительно недалеко от нас. Подходит ли там земля для земледелия?»
Ян Цинян взглянул на бланк и сказал: «Этот район в основном занят сельским хозяйством и добычей полезных ископаемых. Местные жители либо занимаются земледелием, либо работают шахтерами на голландцев — своих колонизаторов. Китайцы, о которых упоминал брат Линь, также владеют там горнодобывающими компаниями. Именно потому, что они тоже занимались добычей полезных ископаемых, голландцы хотели вытеснить их, что и привело к боевым действиям».
Линь Чжунмянь закатил глаза и пробормотал себе под нос: «Разве этим клоунам позволено вести себя так высокомерно прямо под носом у Великой Цинь? Борнео так близко к Великой Цинь, разве эти китайцы тоже не подданные Великой Цинь? Осмеливаются ли они издеваться над народом Великой Цинь, неужели они смотрят свысока на нашу Небесную Мощную Пушку?»
Все замолчали. Спустя некоторое время Цюань Чжунбай тихо сказал: «Сяо Линь, ты действительно бесстыжий. Ты говоришь с таким праведным негодованием. Тебя это не беспокоит?»
Линь Чжунмянь пожал плечами и сказал: «Борнео — такая огромная территория, что нам хватит земли для выращивания продуктов питания. А если этого недостаточно, то вокруг есть ещё много земли. Коренные жители Юго-Восточной Азии сейчас всего лишь марионетки, слушающиеся голландцев. Раз уж голландцы больше не у власти, почему бы не воспользоваться ситуацией? Если будем ждать дольше, будет слишком поздно… Хотя Юго-Восточная Азия и не самое лучшее место, она всё же рядом. Не помешает занять ещё несколько участков земли, и в будущем у нас будет больше мест для ссылки заключённых».
Сюй Фэнцзя рассмеялся и сказал: «Тот, кто не в курсе, подумает, что вы — военно-морской генерал, постоянно думающий о войне. Думаю, вам стоит радоваться, если нападут голландцы».
Все рассмеялись: династия Цинь только что изобрела «Небесную пушку», и западные флоты были им хорошо знакомы. Эти так называемые флоты, участвовавшие в мелких стычках, не могли сравниться с флотом Гуанчжоу. Династия Цинь могла запугивать кого угодно, не обращая внимания ни на чьи чувства. Даже нежелание императора немедленно объявлять войну объяснялось именно боязнью потерять время. Голландское нападение? Пересечь океан, сеять хаос на обширной территории династии Цинь — разве это не самоубийство?
«Раз уж так, давайте поскорее закончим». Сюй Фэнцзя лишь саркастически заметила Линь Чжунмяню, но тут же выпрямилась и сказала: «В Наньяне можно получить три урожая в год, а то и три урожая каждые два года. Если к этому времени в следующем году у нас будет рис на полях, нам не придётся беспокоиться ни о чём в Цзяннане. Что ты думаешь, кузина?»
Фэн Цзинь слегка кивнула, задержав взгляд на регионе Борнео. Спустя долгое время она спросила: «Что думает вторая молодая госпожа?»
Хуэй Нианг сказала: «Раз уж господин Линь уже высказался, что еще я могу сказать? Я не эксперт по Юго-Восточной Азии. На бумаге Борнео выглядит превосходно. Если бы не тот факт, что он полностью контролируется голландцами, Ичунь тоже хотел бы открыть там филиал. Как вы знаете, после открытия портов Дациня (Римской империи) торговля между различными странами наладилась, поэтому Ичунь смог закрепиться во многих странах Юго-Восточной Азии. Однако у голландцев дела идут не очень хорошо, и они мало сотрудничают с Дацинем. На Борнео у нас нет такого престижа… Я слышала от менеджеров, вернувшихся с работы на Западе, что они сейчас действительно испытывают там трудности, сталкиваются с проблемами на родине. На них обращают внимание различные западные страны. В том числе и англичане, с которыми у нас больше всего дел».
Это равносильно неявной поддержке Линь Чжунмяня с явным дистанцированием: у Нидерландов и Дациня напряжённые отношения, поэтому обидеть их не составит труда. Возможно, они даже смогут объединить силы с Англией, чтобы воспользоваться их невезением и разделить часть голландских колоний в Юго-Восточной Азии. В любом случае, имея в своём распоряжении флот Гуанчжоу, Дацинь может практически свободно перемещаться по Юго-Восточной Азии, а другие страны могут действовать только по его прихоти.
Фэн Цзинь снова посмотрел на Ян Цинян. Ян Цинян немного поколебался и сказал: «Это дело будет трудно завершить без кровопролития. Вероятно, придётся прибегнуть к силе. Вопрос лишь в том, что будет важнее…»
Она добавила: «Есть еще один момент, на который мы должны обратить внимание: в страну нельзя допускать даже следов опиума. Раньше мы контролировали только Гуанчжоу, и это было нормально, но британцы, получив негативный опыт, прекратили попытки контрабанды наркотиков на материк. Но, насколько мне известно, в последние годы они начали выращивать и продавать опиум в Юго-Восточной Азии. Я уже много раз подробно объясняла вам опасность этого вещества. Теперь, когда нам необходимо поддерживать более тесные контакты с Юго-Восточной Азией, мы ни в коем случае не можем допустить попадания этого вещества в страну».
Она редко говорила так резко, ее взгляд был пронзительным, как нож. Хуэй Нианг была поражена, так как ничего не знала об этом деле. Она поспешно спросила: «Что такое опиум? Что это такое, и какое отношение он имеет к табаку?»
Прежде чем Ян Цинян успел что-либо сказать, Сюй Фэнцзя произнес: «Это определенно нехорошо. Это вызывает сильную зависимость, гораздо большую, чем от табака. Это то, что мы называем опиумом. Раньше это было очень дорого и использовалось как лекарство…»
Он взглянул на Цюань Чжунбая, тот кивнул и сказал: «Опиум и мак родом из Китая, но их трудно добывать, и они не получили широкого распространения. Разве мы все не знаем, что они вызывают привыкание? Какое отношение они имеют к британцам?»
«Англичане захватили всю Индию, — нахмурившись, сказал Ян Цинян. — Теперь это огромный наркопритон, где растет бесчисленное количество мака. Они годами пытались сбрасывать опиум в Китай, иначе, при таком притоке серебра в Китай, у них не было бы денег. Опиум там высокого качества, чистый, в изобилии и стоит лишь малую часть цены в Китае. Только представьте, как это ужасно! К счастью, в Китае пока мало кто курит эту дрянь, по крайней мере, император и знать к ней не прикасаются…»
«Кто бы стал прикасаться к такому опасному веществу?» — пренебрежительно заметил Цюань Чжунбай. «Если Ли Шэн посмеет к нему прикоснуться, я больше никогда его не буду лечить. Опиумные наркоманы часто разоряются. Это слишком дорого, и дозу приходится каждый раз увеличивать. В конце концов, они умирают, как больные туберкулезом. Какая семья хочет, чтобы их ребенок стал таким?»
Ян Цинян, казалось, что-то вспомнил и вдруг саркастически рассмеялся, прежде чем продолжить: «Я помню, что через три-четыре года после открытия порта на британских торговых судах обнаружили более тридцати ящиков опиума, вывезенных на берег среди груза. Собаки учуяли его, и когда их спросили, что это, они отказались говорить. Что ж, я не позволил ни одному человеку с того корабля вернуться обратно».
На ее лице мелькнула убийственная злоба, но она не стала продолжать. Сюй Фэнцзя добавил за нее: «Ян Ци приказал мне содрать с этих людей кожу заживо и повесить их в гавани в качестве предупреждения для других. В те времена все британцы, прибывавшие в Гуанчжоу, должны были проходить досмотр и проверку собаками. Любого, у кого находили опиум, сдирали кожу заживо, а затем сушили в гавани. Налоги на все британские торговые суда, заходящие в порт, были увеличены на 30%. После этого британцы были в ужасе и с тех пор не осмеливались предпринимать никаких действий. Конечно, это также потому, что мало кто действительно употреблял это вещество, поэтому им было трудно его продавать…»
Он говорил так, будто ничего не произошло, но взгляды всех присутствующих, устремлённые на Ян Цинян, невольно изменились: содрать кожу с человека заживо — как это ужасно! Даже сама Хуэй Нян, обычно гордившаяся своей безжалостностью, невольно содрогнулась. Ян Цинян, однако, продолжил, как ни в чём не бывало: «В чрезвычайных обстоятельствах необходимы чрезвычайные меры. Когда вы поедете в Юго-Восточную Азию, вы увидите бесчеловечную и чудовищную природу тех могущественных и богатых людей, и вы поймёте, насколько ужасен опиум. Ли Ся управляет поместьем в Юго-Восточной Азии, и если у кого-либо из её подчинённых обнаружат курение опиума, его немедленно топят в море. Это настолько строгие правила, и всё же десятки людей ежегодно умирают в её поместье. Конечно, большинство из них — местные жители, но подумайте, насколько бедны эти местные жители, и всё же они пытаются курить опиум. Это показывает, насколько это вещество опасно».
Все замерли в благоговейном молчании. Спустя долгое время Фэн Цзинь сказал: «В том году ты мне писал, но не сказал, что идея содрать с человека кожу заживо принадлежала тебе».
«Эта идея пришла мне в голову только потому, что трудно найти мастера искусства медленной нарезки», — Ян Цинян слегка нахмурился, отпил глоток чая и продолжил: «Сейчас открыто больше портов для внешней торговли. Хотя британским торговым судам по-прежнему приходится торговать в Гуанчжоу, кузен, все равно нужно быть осторожным. Лучше пресечь это на корню. Как только это проникнет в страну, будет уже слишком поздно».
Фэн Цзинь отнёсся к этому несколько скептически, но, увидев выражение лица Ян Циняна, кивнул и вернул разговор к теме, сказав: «Раз уж мы решили отправиться на Борнео, давайте обсудим план действий».
Теперь этим делом занялись Сюй Фэнцзя и Линь Чжунмянь, которые, посерьезнев, встали и внимательно изучили карту Южных морей. Хуэй Нян же осталась наблюдателем. Посидев немного, она, заметив, что Ян Цинян погружена в свои мысли, подмигнула ей. Обе тихо встали и отошли в угол. Хуэй Нян прошептала: «Что случилось? Неужели опиум так ужасен? Обычно ты такая нежная и утонченная, но сейчас от тебя вдруг исходит такая убийственная аура, словно ты еще более кровожадна, чем твой муж. Меня это напугало!»
Ян Цинян взглянула на неё, тихо вздохнула, и внезапно её снова охватило непостижимое недоумение. В этом недоумении больше не было ненависти, гнева или других эмоций, которые могли толкнуть её на такой крайний поступок; казалось, остались лишь сильная усталость, беспомощность и отчаяние. Она прошептала: «Повторюсь ещё раз, возможно, ты никогда не поймёшь…»
По сравнению с высокомерной жалостью, которую она проявила в прошлый раз, на этот раз ее слова звучали гораздо более обиженно и беспомощно. Ян Цинян в тот момент казалась крайне уязвимой, и Хуинян невольно удивленно посмотрела на нее, затем нахмурилась, охваченная подозрением и глубокими размышлениями.
«Однако теперь, когда я знаю, какой вред наносит эта штука, и теперь, когда я в Гуанчжоу, я не могу допустить попадания опиума в страну». Но эта уязвимость была лишь мимолетной. В следующее мгновение она выпрямилась и тихо сказала: «Пока вы внимательно наблюдаете за ситуацией в Юго-Восточной Азии, вы также должны быть предельно осторожны. Вы не только не должны прикасаться ни к капле этой штуки сами, но и лучше всего, если даже нашим солдатам не будет разрешено с ней контактировать. Эта штука еще не попала в страну только потому, что никто в стране ее не курил. Как таможня сможет остановить ее, если кто-то начнет ее курить? Она обязательно распространится… Этого нельзя допускать. Увы, это легче сказать, чем сделать…»
Хотя Хуэй Ниан всё ещё была глубоко озадачена, её поразила необычная реакция Ян Цинян. Она кивнула и сказала: «Хорошо, я обязательно послушаю. А ты… не волнуйся слишком сильно».
Теперь ей стало по-настоящему любопытно узнать больше об опиуме, который так высоко ценил Ян Цинян.