Даже Шэнь Минхуэй посмотрел на Шэнь Лисюэ с оттенком сомнения. Особняк премьер-министра был престижной резиденцией в столице Цинъянь. Сам он был успешным и уважаемым человеком при дворе. Лэй Ши прекрасно управлял внутренним двором. Наложницы и внебрачные дочери относились друг к другу с уважением и жили в гармонии. Инсюэ была несравненно красива и затмевала всю столицу. Она всегда занимала высокое положение и пользовалась большим спросом.
Но с тех пор, как Шэнь Лисюэ прибыл в столицу, он совершал одну ошибку за другой при дворе, а в резиденции премьер-министра царили проблемы, и там никогда не было спокойствия. Инсюэ также часто попадала в неприятности. Благородная дочь премьер-министра была публично унижена крестьянином...
«Учитель, могу я спросить, как снять это проклятие?» — искренне спросил Шэнь Минхуэй, надеясь, что, узнав причину своей неудачи, ему станет легче.
«Решение простое: достаточно изменить имя одной из девушек, убедившись, что главный иероглиф в её имени другой. Это снимет проклятие резиденции премьер-министра!» Даос в белой одежде погладил бороду и красноречиво произнёс. Он посмотрел на Шэнь Лисюэ, немного подумал и осторожно спросил: «Есть ли у этой девушки какие-нибудь фамильные реликвии из семьи Шэнь?»
«Ли Сюэ — старшая дочь первой жены, и она носит фамильный нефритовый кулон семьи Шэнь!» — без обиняков ответил Шэнь Минхуэй.
«Верно. В знатных семьях часто существуют родовые правила, согласно которым семейные реликвии должны передаваться сыновьям, а не дочерям, и законным сыновьям, а не внебрачным. Старшая дочь носит фамильный нефритовый кулон, который ей не принадлежит, и иероглиф «主» (zhu, означающий «хозяин» или «владелец») противоречит иероглифу её законной сестры. Вот почему благоприятная энергия резиденции премьер-министра превратилась в неблагоприятную…»
Даосский священник в белой рясе говорил многозначительно и таинственно, его слова были весьма убедительны. Те, кто поначалу сомневался в нем, полностью убедились и слегка кивнули, словно внезапно поняв: «Учитель имеет в виду, что фамильный нефритовый кулон семьи Шэнь должен носить старший сын!»
«Верно». Даос в белой одежде кивнул, глядя на Шэнь Минхуэя: «Судя по внешности премьер-министра Шэня, ему суждено иметь много детей и много счастья, и у него, должно быть, уже есть законный сын!»
Услышав похвалу даосского учителя в белой одежде, Шэнь Минхуэй был очень доволен: «Слова учителя чрезвычайно точны. У меня уже есть законный сын…»
Шэнь Лисюэ усмехнулся. Шэнь Минхуэй был премьер-министром Цинъяня, и все в столице знали, что у него есть законный сын. Для этого даосского монаха в белых одеждах это было вполне естественно. Зачем ему было так радоваться?
«Сестра Лисюэ, почему бы вам не отдать нефритовый кулон брату Елэю и не изменить его имя? Тогда в резиденции нашего премьер-министра все будет в порядке!» — предложила Шэнь Цайсюань с улыбкой, часто ища похвалы в глазах Шэнь Инсюэ.
Остальные молчали, все смотрели на Шэнь Лисюэ, их полные ожидания глаза показывали, что они согласны с мнением Шэнь Цайсюаня.
Холодный взгляд Шэнь Лисюэ скользнул по Шэнь Минхуэю, Шэнь Инсюэ, Лэй Ши и даосскому священнику в белых одеждах. Она слышала только о несовместимых гороскопах и судьбах, но никогда не слышала о несовместимых именах или нефритовых кулонах, которые считались бы неподходящими для ношения. Похоже, Шэнь Минхуэй, Лэй Ши или Шэнь Инсюэ охотились за этим нефритовым кулоном и пригласили этого даосского священника в белых одеждах оклеветать её.
«То, что только что сказал учитель, правда. Мое имя противоречит имени Инсюэ. Я конфликтую с ней, и она конфликтует со мной. За месяц, что я нахожусь в резиденции премьер-министра, у меня было столько же проблем, сколько и у нее!» Шэнь Лисюэ поставила чашку и холодно посмотрела на Шэнь Цайсюаня: «Наши конфликты затронули всех. Если с тобой что-то случится, мы оба будем виноваты. Не нужно возлагать вину только на меня!»
Лицо Шэнь Цайсюань напряглось, она немного смутилась. Затем она надула губы и обиженно пробормотала: «Я просто констатировала факты…»
«Говоря правду, говорите всё, не умалчивайте и половины!»
Холодный взгляд Шэнь Лисюэ пронзил Шэнь Цайсюань, словно острый клинок. Шэнь Цайсюань почувствовала, как холод пронизывает ее глаза и проникает в кости, мгновенно распространяясь по всему телу. Она дрожала и тряслась. Тысяча слов застряла у нее в горле, и она не могла произнести ни единого слова. Все ее тело содрогалось от холода.
Шэнь Инсюэ, стиснув зубы, сердито посмотрела на даосского священника в белой одежде. «Идиот! Как ты можешь так говорить? Мог бы просто сказать, что Шэнь Лисюэ — мой заклятый враг. Зачем говорить, что мы несовместимы? Теперь, когда она поймала меня с поличным, она обязательно меня сильно оклеветает. Какая глупость!»
«Ли Сюэ, гости еще здесь, не устраивай сцену!» — нахмурился Шэнь Минхуэй, в его глазах читалось недовольство. Ин Сюэ становилась все более бесцеремонной, осмеливаясь устраивать перед ним скандалы.
«Я что-то не так сказала?» — проигнорировав замечание Шэнь Минхуэя, резко ответила Шэнь Лисюэ.
Шэнь Минхуэй посмотрел на Шэнь Лисюэ, чей взгляд был холодным и отстраненным, и, подавив гнев, сказал: «Верно, но…»
«Как глава семьи, отец должен быть справедливым и беспристрастным. Если его дочь обижена и жалуется, он, как отец, должен утешить и поддержать её, а не ругать». Тон Шэнь Лисюэ был ледяным и лишённым всякой теплоты, словно она разговаривала с незнакомцем.
Неужели она винила его в том, что он не утешил её? Лицо Шэнь Минхуэя напряглось, его прежнее выражение лица несколько раз за мгновение изменило цвет, губы шевелились, но он не мог произнести ни слова.
Шэнь Минхуэй потерял дар речи, и Шэнь Лисюэ не собиралась больше ничего ему говорить. Она перевела взгляд на даосского священника в белой одежде и сказала: «У меня есть несколько вопросов, на которые я не могу найти ответа. Я хотела бы попросить даосского священника просветить меня».
«Мисс, пожалуйста, говорите свободно!» — Даосский священник погладил свою длинную белую бороду, придавая своему облику непостижимую и неземную красоту.
Шэнь Лисюэ слегка улыбнулась: «Даосский мастер может анализировать фэн-шуй, сопоставлять натальные карты людей и даже рассчитывать совместимость имен. А вы могли бы также предсказать будущую судьбу каждого человека?»
«Это… гадание — глубокое искусство, а я о нём знаю лишь немного!» Даос в белой одежде погладил бороду и усмехнулся; его взгляд был надменным, но было ясно, что он скромничает.
«Простите, даосский мастер, что такое цикл Небесных Стволов и Земных Ветвей, и сколько лет он длится?» — спокойно спросила Шэнь Лисюэ.
«Шестьдесят лет!» — высокомерно воскликнул даосский священник в белой рясе, держа в руке венчик.
«Как вас звали все эти шестьдесят лет?» — снова спросила Шэнь Лисюэ, ее взгляд был холодным, а тон — безразличным.
«Цзяцзы, Ичжоу…» Даосский священник в белой одежде погладил свою белую бороду и бегло ответил, его глаза сверкали высокомерием. Шестьдесят лет жизни у Небесных Стволов и Земных Ветвей не представляли для него никакой сложности.
После небольшой паузы Шэнь Лисюэ ярко улыбнулась, ее улыбка была сияющей. Под вопросительным взглядом даосиста она вдруг спросила: «Могу ли я узнать, что такое Шесть Гармоний Земных Ветвей и что такое Шесть Столкновений Земных Ветвей?»
Основные принципы гадания, Небесные Стволы и Земные Ветви, также были общеизвестны в древности. Даже неспециалист может бегло их пересказать. Что касается конкретных названий Небесных Стволов и Земных Ветвей, их можно выучить, приложив немного усилий, и даосский священник в белой одежде, естественно, сможет на них ответить.
Шесть комбинаций и шесть столкновений Земных Ветвей, о которых Шэнь Лисюэ спрашивала в конце, были изложены в книгах и широко распространены в наше время, но в древности они были секретами, известными лишь истинным мастерам прорицания. Можно было выяснить, был ли даос в белой одежде отшельником или нет, с помощью одного-единственного испытания.
Лицо даосского священника в белой одежде помрачнело, и он холодно произнес: «Госпожа, не говорите глупостей. Я здесь, чтобы совершить гадание в резиденции премьер-министра и снять проклятие. Я не собираюсь отвечать на эти бессмысленные вопросы!»
Шэнь Лисюэ усмехнулся: «Шесть Гармоний и Шесть Столкновений Земных Ветвей — это довольно глубокие вопросы в гадании, но для такого великого существа, как Бессмертный Мастер, это очень простые вопросы, а не великие тайны. Почему же Бессмертный Мастер не желает отвечать? Или он просто не знает?»
Шэнь Лисюэ понизила голос на последней фразе, которая прозвучала невероятно насмешливо для даосского монаха в белой одежде. Его старое, почти бессмертное лицо побледнело, затем покраснело, затем позеленело, сменив в одно мгновение более десяти цветов.
«Сестра Лисюэ, учитель попросил тебя сменить имя ради твоего же блага. Не отвечай на доброту враждой и не создавай мне лишних трудностей!» Шэнь Инсюэ посмотрела на Шэнь Лисюэ, в её мягком тоне звучало обвинение. Эта сука что-то выдумала?
Взгляд Шэнь Минхуэя, устремленный на Шэнь Лисюэ, тоже был полон обвинения. Он сам пригласил учителя, и то, что она создает ему трудности, было его противодействием. Неужели она недовольна его требованием отдать нефритовый кулон и сменить имя? Она действительно дерзка, осмелилась тайно опозорить его.
«Имена не сочетаются, поэтому вполне возможно, что я или моя сестра сменим имя. Моя сестра — добрая и великодушная молодая леди из знатной семьи, и она умеет уважать старших. Она, безусловно, поспешит сменить имя. Меня до сих пор зовут Шэнь Лисюэ, так какой смысл отвечать на доброту враждой!» На губах Шэнь Лисюэ появилась едва заметная улыбка, крайне поверхностная, но в ней чувствовалась леденящая душу холодность.
"Ты..." Шэнь Инсюэ мгновенно потеряла дар речи от гнева. Она всего лишь советовала Шэнь Лисюэ не создавать ей проблем, но Шэнь Лисюэ воспользовалась ситуацией и заставила её сменить имя. Какая же она стерва! Она никогда не перестаёт строить против неё козни!
Все отвели взгляды, больше не смея смотреть на Шэнь Лисюэ. Эта молодая леди была сообразительной и умелой; лучше было избегать провокаций в её адрес.
Улыбающийся взгляд Шэнь Лисюэ скользнул по избегающей толпе и, наконец, остановился на даосском священнике в белой одежде: «Учитель, если вы не желаете отвечать на вопрос о Шести Гармониях и Шести Столкновениях Земных Ветвей, тогда я задам другой вопрос. Учитель, вы можете предсказывать будущее, но можете ли вы также гадать для себя?»
«Если хочешь гадать для других, сначала нужно научиться гадать для себя. Однако у гадания для себя есть свои ограничения. Этот смиренный даос способен гадать для себя максимум год!» Даос в белой одежде взмахнул венчиком, его тон был высокомерным!
Шэнь Лисюэ кивнула и улыбнулась: «Угадал ли учитель, будет ли твой день благоприятным или неблагоприятным?»
Даосский священник в белой рясе смотрел в небо, поглаживая бороду с видом глубокой таинственности: «Сегодня ярко светит солнце, и погода прекрасная; это благоприятный знак!»
«Хороший знак!» — Шэнь Лисюэ снова кивнула, на ее губах играла легкая, холодная улыбка.
«Гав!» — внезапно в гостиную влетела большая черная собака и яростно набросилась на даосского священника в белой одежде. Застигнутый врасплох, он упал на пол и в ужасе закричал: «Премьер-министр Шэнь, помогите! Помогите мне!»
Шэнь Минхуэй, Лэй Ши, Шэнь Инсюэ и остальные на мгновение опешились. Что происходит?
Большая черная собака топтала голову даосского мастера в белых одеждах, сметая его изысканную корону и превращая его струящиеся белые волосы в беспорядок. Его безупречно белые одежды были разорваны когтями собаки в рваные лохмотья, отчего он выглядел крайне растрепанным. Он больше не был похож на даосского мастера. Держа в руках кнут, он отчаянно пытался ударить черную собаку, крича от тревоги: «Премьер-министр Шэнь, помогите! Помогите мне!»